Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «ЧТО ЭТО БЫЛО?»

25 ноября 2015 г.
В то утро я по служебным делам уехала в областной город, а после полудня вернулась электричкой в свой городок. Желая сократить расстояние от вокзала до своего дома, пошла по привычке между многочисленными путями с тем, чтобы в удобном месте пересечь их и этим сократить время пути. Так делала часто.

Ночью выпал пушистый, глубокий снег из тех последних февральских снегов. В нем пешеходами протоптаны тропки, а междупутья высоко засыпаны искрящимся на солнце снегом. Иду, радуюсь погожему дню, успешно выполненной работе — и вижу, как по путям, которые мне надо будет пересечь, снизив скорость перед вокзалом, заходит грузовой поезд. Понимаю, что сейчас он перекроет мне путь и, возможно, остановится надолго, вообще не позволяя мне идти дальше. Принимаю решение (прикинув небольшое расстояние до состава) переступить путь через рельсы и продолжить путь с другой стороны поезда. Шагаю в глубокий снег междупутья и, оступившись, падаю на руку и сумку, которая в ней, прижимая их своим немалым весом. Пытаюсь встать, барахтаясь в снегу, но бесполезно — немолода и тепло одета. Идут секунды, и идет состав — это неумолимо приближается моя неизбежность. Вдруг я вижу себя с высоты неуклюжую и беспомощную, и явно слышу голос: «Она должна перекатиться через рельсы». Я, подчиняясь этому четкому спокойному голосу, легко перекатываюсь через холодный, гудящий от близкого поезда металл рельсов. И снова слышу: «Еще раз, а то зацепит». Перекатываюсь еще раз подальше от своей гибели и выдергиваю за длинный ремень сумку уже прямо из-под колес наехавшего локомотива. Машинист (спасибо человеку, что раньше не испугал меня бесполезным гудком) как-то облегченно коротко и негромко просигналил два раза…

Состав проехал мимо. Встала, отряхнулась от снега, отмахнулась от бежавших ко мне свидетелей происшедшего. Страха не было совсем ни тогда, ни потом, когда осознала случившееся, ни сейчас. Я все как бы увидела в кино. Продолжила свой путь с тем же добрым настроением. Кто спас меня тогда? Чей назидательный голос (я даже не могу определить, был он мужским или женским) подарил мне жизнь?..
♦ одобрил friday13
25 ноября 2015 г.
Буквально позавчера был случай. Дочка спала в нашей спальне, мама моя вышла на пару минут из квартиры (ключи она взяла с собой, так как у нас домофон на подъезде). Я ходила по залу в ожидании ее возвращения, ведь меня внизу ждала подруга. Вдруг в дверь постучали — буквально два стука было (дверь у меня железная, и звук был такой, будто аккуратно постучали пальцем). Первая мысль была, что мама вернулась и не звонит, чтобы внучку не разбудить, но в ту же секунду возникла вторая — а ведь у мамы ключ, и она может сама войти. Я подошла к двери и уже было собралась открыть, ведь никого не ожидала, кроме мамы. Положила руку на замок и по привычке глянула в глазок. За дверью никого не было, шагов спускающихся тоже не было слышно. В подъезде было тихо — он оказался пуст...

К слову, добавлю, что это не в первый раз. Помимо этого я иногда слышу, как меня отчетливо зовут по имени, оборачиваюсь, а там никого нет. Однажды рядом сидящая мама тоже услышала мужской голос, который позвал меня. На тот момент помимо нас дома был папа, который непонимающе посмотрел на нас и сказал, что не звал никого. Как говорят пожилые женщины, главное не отзываться и не открывать дверь, а то мало ли какая беда пытается войти к тебе…
♦ одобрил friday13
25 ноября 2015 г.
Автор: doOr

Недавно повстречал своего одноклассника, с которым не виделись лет тридцать. Я заметил, что он выглядел просто ужасно: осунулся, похудел, глаза тусклые... Посидели с ним в кафе, поболтали о семье, о работе. Выпив, он рассказал мне свою историю, которая терзала его сердце. Плакал. Сказал: «Не знаю, что это было. Не знаю, как жить теперь». Далее привожу его историю.

«Мы с женой переехали в новую квартиру. Она мне понравилась — в самом центре, детский сад рядом, будет куда ходить нашей девочке Насте. Ей тогда было два годика. Как-то раз жена осталась на ночь у своей подруги, у которой умерла бабушка. И вот сижу я ночью, смотрю сериал, Настенька спит в своей комнатке. На часах было два ночи, и я уже начал клевать понемногу носом, как вдруг слышу оглушительный плач. Такой плач я никогда не слышал от дочки, хотя она у меня не из спокойных детей. В ужасе вбегаю в ее комнату. Девчушка в слезах, я скорее взял ее на руки. Щелкаю выключателем — лампы перегорели, и настольная, и обычная. Может, хлопок лампы и был причиной такого плача? Никогда не видел, чтобы ребенок так орал.

Я постепенно успокоил Настю, укачал. Думаю, может, ей мешает звук моего сериала? Положил дочку в коляску, укрыл и пошел на кухню. Выходя из комнаты, заметил, что стекло в шкафу разбито, а на окне на самом верху висит что-то длинное — похоже, черные колготки. В темноте толком не разглядел. Кто мог закинуть их туда? Окна у нас высокие — неужели моя Настенька это вытворила?

Пришел на кухню, выключил телевизор, собрался идти в зал, подумывая — не перевезти ли коляску к себе? Так ей и мне будет спокойнее...

Тут позвонили в дверь. Вышел в коридор и посмотрел в глазок — соседка, будь она неладна, бабушка Клава. И что ей нужно ночью? И без того я чувствовал странное волнение, будто в квартире кто-то есть, кроме меня.

— Здравствуйте, — говорю я. — Вы сегодня что-то поздновато.

— Прости, милок, — прошамкала Клава. — С сердцем мне очень плохо. Таблетки вчера выпила. Не ожидала, что прихватит. И сынок не приехал, некому купить. Не дашь мне пару таблеточек?

— Конечно, — говорю. — Сейчас.

Возвращаюсь в кухню, ищу таблетки, в это время прислушиваюсь к тишине. Не плачет дочка, значит, успокоилась. Все хорошо — но почему меня не покидает чувство тревоги?

Наконец, нашел треклятые таблетки, отнес Клаве.

— Спасибо, век буду помнить, — говорит старушка.

— До свидания. Мне надо идти, простите. Дочка плохо засыпает.

Я хотел закрыть дверь, но старушка вцепилась мне в рукав:

— Проводи, пожалуйста, до двери. Голова кружится. Упаду еще.

— Хорошо, — выдыхаю я. Взял старушку за локоть и осторожно довел ее до квартиры. Она открывает дверь, и тут где-то сзади что-то щелкает. Точно — свет в коридоре в моей квартире! Я дернулся и обернулся. И действительно, свет погас.

— Что это там, милок? — спрашивает бабка.

— Лампа перегорела, — говорю я.

И тут старушка схватилась за меня и говорит:

— Погоди, не ходи туда. Сердце чует что-то. Не ходи, милок.

— Как не ходи? — взревел я. — Там моя дочь!

Еле вырвался из ее дряхлых рук — к моему удивлению, они держали меня очень цепко. Забежал в квартиру — не видно ни черта. Свет погас везде. Щелканье выключателями не дало результата. Вбегаю в кухню, нахожу зажигалку и телефон и с ними иду в комнату Насти...»

Тут голос моего друга задрожал. Дальше он еле говорил.

«Вхожу туда — а там повсюду кровавые пятна, простыни изорваны. Коляска на боку лежит. А Настеньки в ней нет... Нигде ее не нашел. Только заметил, что следы вели к окну. Стал названивать в полицию, жене. Когда полиция приехала, дали свет. Просто так — сами включились лампы.

Полиция завела дело. Когда обыскивали квартиру, сколько смотрел, не нашел черных колготок. Нигде их не было».

Друг замолчал.

— Не знаю, что это было, что случилось с моей дочей. Недавно вот жена забеременела, лежит сейчас в больнице. Только постоянно звонит ночью и говорит, что ей страшно. Словно из-за окна за ней кто-то наблюдает...
♦ одобрил friday13
12 ноября 2015 г.
В 18 лет подрабатывала, ходила по подъездам и проводила опросы среди жильцов. Наслушалась разного, конечно: и оскорблений, и флирта, и бреда шизофреников. Но самым жутким было, когда из-за старой, покрытой плесенью двери мне ответил голос: «Похорони меня. Тогда отвечу на твой опрос». До сих пор мурашки по коже, как вспомню.
♦ одобрил friday13
11 ноября 2015 г.
Первоисточник: 4stor.ru

Я возвращался домой со смены довольно поздно — около одиннадцати часов вечера. В подъезде лампочка светила почему-то только на первом этаже — остальные восемь освещались через заляпанные окна тусклым мерцанием фонарей с улицы. На лифте я доехал до своего шестого этажа. Как только я вышел из кабинки, то увидел, что дверь в бокс напротив моего открыта — оттуда на площадку лился яркий свет. А у края лестницы стоял соседский мальчишка с пакетом мусора. Лицо его было напуганное — он, наверное, уже убежал бы домой, но, видимо, ждал, остановится ли лифт на нашем этаже.

— Ты чего, Вовка? — спросил я весело. — Чего завис?

Вовка, не поворачиваясь ко мне, ответил:

— Дядь Вить, там кто-то стоит!

Я посмотрел вверх по лестнице. Там было темно. «Понятно, — подумал я, — пацан боится пройти по темному пролету и выкинуть пакет в мусоропровод». Ну да, там был загаженный жутковатый закуток. Раньше, до установки домофона, там вполне мог заночевать бомж.

— Иди, — сказал я Вовке, — я покараулю тут.

Вовка наконец посмотрел на меня, и по его глазам я понял, что ему действительно очень страшно.

— Там за трубой кто-то стоит, — прошептал мальчик.

Я озадаченно посмотрел еще раз наверх, но мусоропровода с площадки видно не было. Решив успокоить страхи малыша, я сделал несколько шагов по лестнице, но что-то заставило меня пристальнее вглядеться в темноту. С третьей ступеньки труба мусоропровода казалась колонной, слабо отражающей тусклый свет. Я услышал, как Вовка попятился назад к квартирам, а еще мои глаза привыкли к темноте.

И тут я увидел, что за шахтой действительно кто-то стоит. Только вот еле различимый среди мрака силуэт не был похож на человеческий. Фигура была грушевидная, а на узкой части сверху, где у людей голова, я, кажется, различил два длинных уха или рога. Если вы смотрели японский мультфильм про Тоторо, то вы примерно поймете, на что был похож силуэт в закутке.

Это все было настолько необычным, что моя решимость пойти развеять детские страхи резко куда-то пропала. Что-то в этом силуэте заставило меня напрячься: чем больше я вглядывался, тем больше мне казалось, что очертания меняются, словно там не материальное тело, а клубы плотного дыма.

И еще я чувствовал на себе взгляд, хотя никаких глаз — ни мерцающих, ни черных — не видел. Я громким шепотом приказал Вовке идти в квартиру и запереть дверь, что тот немедленно исполнил, оставив меня с пакетом мусора на лестнице. Я же в три прыжка слетел со ступенек и оказался у двери своего бокса. За считанные секунды я заскочил в свою квартиру и стал искать в груде вещей на кухне большой строительный фонарь на светодиодах. Это заняло от силы секунд тридцать. Включив фонарь, я бросился на лестничную площадку. Луч фонаря осветил пустой угол мусоропровода. Никого и ничего. Кроме странного запаха, похожего на запах свежих грибов.

Только я облегченно вздохнул, как двумя-тремя этажами ниже раздался возглас, потом какое-то странное хлопанье и затем испуганный вопль. Причем кричал не один человек.

Совсем обалдев, я отправился вниз по лестнице, в то время как там слышалась какая-то возня и непрекращающееся хлопанье, через которое прорывалось причитание.

Добравшись до третьего этажа, я увидел нескольких жильцов, которые были сильно взбудоражены. Представьте себе, они гоняли по лестнице стаю птиц, невесть как залетевшую в подъезд. Именно хлопанье их крыльев я и слышал. Большая часть стаи уже успешно вылетела через открытые жильцами окна на площадках прилегающих этажей. Но где-то три или четыре птицы еще сидели на перилах и ступеньках — обычные вороны, не очень крупные…

Я бы хотел завершить эту историю каким-нибудь крутым финалом про борьбу добра со злом, но сказать мне больше нечего. Я видел то, что видел, а птиц, особенно ворон, я почему-то с тех пор не люблю. Когда я иду мимо большого скопления пернатых — например, стаи ворон, расположившейся в деревьях на ночлег, — я чувствую, как кто-то более разумный, чем просто птицы, наблюдает за мной из самого центра стаи.
♦ одобрил friday13
11 ноября 2015 г.
Я вроде как православный парень, даже крещеный, но после этой истории понял, что в чужой монастырь со своим уставом и правда лучше не лезть.

Для начала я опишу место событий. Живу я метрах в 700 от довольно крупной лесопосадки. У нее недобрая слава, как и у всякого лесного массива в городе — в умах это априори место обитания какого-нибудь маньяка. Край посадки буквально в 25 метрах от дороги, и прямо у кромки леса с одной стороны есть здоровый булыжник, по форме чем-то похожий на каплю, но в одном месте у него есть небольшая площадка, куда можно забраться и посидеть.

Как-то днем я возвращался домой с работы раньше обычного. День не задался, и я был не в духе, хотелось напиться. Пока шел до дома, желание из банально «напиться» эволюционировало в не менее банальное «напиться на природе». Потом еще где-то в мозгу возникли сосиски, которые можно на костре поджарить закуси ради… Короче, в своем желании я утвердился, а потому пришел домой, переоделся, взял пива, спичек, жидкость для розжига, фонарик и двинул в лес.

При подходе к лесу я заметил, что на том булыжнике кто-то сидит. Присмотрелся и увидел соседскую девчонку. Ей около 22 лет, длинные густые волосы, вечно черная одежда, никакого макияжа, какие-то подвески на шее. Толком о ней никто ничего не знал, с соседями она особо не общалась, поэтому все довольствовались слухами. Поговаривали, что девчонка эта твои мысли не то что прочесть, а почувствовать может. Бабки, конечно, все на всякий сатанизм списывали (особенно радостно они начали это делать, когда кто-то у нее на шее пентаграмму углядел), я же вообще считал всё это несерьезным. Все, что конкретно я знал об этой девушке, так это то, что она животных бездомных подкармливает и как магнитом их к себе притягивает.

Подошел ближе — так и есть, она сидит. И пентаграмма на шее серебряная висит, такая светлая, что чуть ли не светится в темноте. Сидит и смотрит на меня, глаз не сводит, молчит. Потом замерла, глаза куда-то в сторону отвела, как будто прислушивается. Я тоже прислушался — ничего. Ветер, деревья шумят, на дороге машины гудят, рядом торговый центр своей жизнь живет — ничего необычного. Она через минуту отмерла, снова на меня взглянула, но теперь сказала тоном, не терпящим возражений:

— Уходи. Лес тебе не рад.

Тут я психанул. И так весь день на нервах, а тут мне девка какая-то диктовать будет, куда ходить, а куда нет. Это я ей, в общем-то, и высказал, ну и послал куда подальше. Думал, сейчас вступим мы с ней в полемику, кто дурак, а кто кретин, но нет — она вдруг улыбнулась по-доброму, но с подвохом как-то, и ответила:

— Ладно, как знаешь. Только когда по лесу чесать ночью будешь, ты своих богов не поминай — не помогут. Моих богов тебе просить придется.

С этими словами она спрыгнула с камня и ушла в сумерки.

Я еще раз чертыхнулся — взрослая дева уже вроде, а все во всяких гендальфов и эльфов играет. Двинул в лес. Решил далеко не ходить, сел так, чтобы через деревья дорогу еще было видно. Наломал веток, разжег костер, сосиски пожарил, пивка попил и… залип. Не уснул, а просто повис. Мысли вроде бы есть, но все как будто в одной точке кучкуются, и думается всякая бессвязная чушь. Когда оклемался, было уже совсем темно, и я почему-то не видел дороги, только шум слышал. Решил, что устал и пора домой, пошел на шум. Тому, что дорогу я не вижу, особого значения не придал, а зря — минут через семь забеспокоился, потому что до края леса было максимум две минуты ходьбы. Через 20 минут вышел обратно к своим углям.

Меня начало потряхивать. Пошел в другую сторону, опять, казалось бы, на шум дороги. Через полчаса снова вышел к углям. Становилось по-настоящему жутко. Я изо всех сил старался не паниковать, грешил на пиво и успокаивал себя тем, что я у своих углей, а значит, край леса где-то очень близко. Я плутал и не знал, как выбрать дорогу. В итоге нашел какой-то камень с острым краем и пометил дерево, от которого пошел прямо, чтобы, если опять выйду к углям, то идти уже в другом направлении. Через какое-то время я действительно опять вышел на прежнее место. Начал светить фонариком по близлежащим деревьям, но так и не нашел свою метку. Сдерживать панику получалось уже очень плохо, поэтому я начал просто метаться, но каждый раз возвращался и возвращался на место своего пикника. В глазах уже стояли слезы отчаяния. Я присел у одного из деревьев, в голове крутилось только: «Господи, помоги, пожалуйста, Господи…». До меня начало доходить, что не просто так я блуждаю, это лес мучает непрошеного гостя. Начал вспоминать «Отче наш», как вдруг услышал совсем рядом:

— Опять ты не тех поминаешь!

От ужаса я подскочил на месте. Прямо передо мной с насмешливой ухмылочкой стояла та девчонка.

— Говорила же, коли пойдешь в лес, то не своих, а моих богов просить придется.

На тот момент я был готов умолять и Сатану.

— Кого?! Кого просить?!

— Кого обидел, того и проси, — пожала она плечами и скрылась в деревьях.

Я бухнулся на колени и начал умолять лес выпустить меня, а луну — указать дорогу. Зажмурился и бессвязно бормотал какие-то обещания, что никогда больше не буду кидать окурки на газон и все в этом духе. Сквозь бормотания снова услышал шум дороги. Опасливо приоткрыл один глаз и увидел знакомые огни машин.

Сказать, что я рванул прочь из леса — не сказать ничего. Я слышал за спиной смех девчонки, беззлобный, но с нескрываемым ехидством, и крик мне в спину:

— Спасибо забыл сказать!

«К черту тебя и лес твой! — подумал я. — К черту! И… спасибо».
♦ одобрил friday13
11 ноября 2015 г.
Когда мне исполнилось 13 лет, родители купили участок в деревне под Ногинском. Участок был заброшен, не ухожен, с полусгнившим домом, который за пару недель разобрали рабочие и сразу начали строить новый фундамент. К следующей весне дом был построен, и в конце мая мы с мамой приехали в деревню на все лето. И выяснилось, что на нашем участке растёт огромное вишнёвое дерево. Оно было очень высоким, с мощным стволом и ветками — раньше я никогда таких высоченных вишневых деревьев не видел.

Как-то вечером к нам зашла соседка тётя Полина. Они с мамой сидели на веранде, пили чай, и тётя Полина, глядя на вишню, сказала, что впервые за десять лет дерево зацвело. Наверное, говорит, радо новым хозяевам.

Мама попросила тётю Полину рассказать о прежней хозяйке — умершей два года назад бабке, которая жила в полусгнившем доме. Выяснилось, что баба Мотя была необщительной, гостей не принимала и сама лишний раз старалась за калитку не выходить. В деревне её побаивались, внешность у неё была отталкивающая, вредный характер, взгляд недобрый... Ещё тётя Полина сказала, что баба Мотя, несмотря на возраст, была очень сильной старухой — одна могла мешок картошки из сарая до дома дотащить. Мне было неинтересно слушать истории про умершую бабку, поэтому я вышел на улицу.

А дня через два, ночью, когда никак не мог заснуть, я услышал треск веток. Встал, подошел к окну. Сначала ничего необычного вроде не заметил, а потом внимание привлекла нижняя ветка вишневого дерева. Она склонялась к земле; создавалось впечатление, что кто-то пытался залезть на дерево, используя ветку в качестве ступени. И снова раздался треск. Я вскрикнул, ветка резко качнулась и отпружинила от земли. Я простоял у окна минут десять, потом вернулся на кровать. Лежал, прислушивался, несколько раз снова подходил к окну, но ни треска, ни шевеления веток больше не слышал.

Утром первым делом подошел к вишне. На траве лежало несколько тоненьких веточек и листьев.

Примерно через неделю я проснулся ночью от треска и снова увидел согнутую к земле нижнюю ветку. На этот раз, не собираясь кричать, я спустился вниз, постучал в спальню родителей и разбудил отца. Я ему сказал, что на вишню кто-то залез, но когда мы вдвоем вышли на улицу, ветки не шевелились. Конечно, папа сказал, что мне показалось. Меня это разозлило, но спорить я не стал.

С того дня треск и шевеление веток я слышал каждую неделю. Я просыпался от треска, видел из окна согнутую ветку, а утром находил на траве десятка два опавших листьев.

Вскоре на нашей вишне поспели ягоды. По размерам они напоминали сливины — ни я, ни родители такого ещё не видели. Маме даже советовали сфотографировать ягоды и отправить фотографии в журнал.

Очень хорошо помню момент, когда я сорвал вишню, сунул её в рот, начал жевать, и меня чуть не вырвало. У вишни был вкус гнилья. Родители тоже сорвали ягоды, надкусили и тоже швырнули их на землю. Папа первым сказал, что во рту остался привкус крови. Он раздавил одну вишню в ладони, поднес её к лицу и скривился. Ладонь тоже пахла кровью.

Мама начала кричать, говорила, что это неспроста, и вишню было решено спилить.

Через два дня отец привел на участок двух рабочих: один держал бензопилу, второй две лопаты.

Бензопила гудела не больше двух минут. Вишня свалилась довольно-таки быстро, а с выкорчевыванием корня пришлось повозиться. Мужики начали его обкапывать, яма постепенно разрасталась и вглубь и вширь. Рабочие вспотели, мама переживала за внешний вид участка, отец злился, я молча наблюдал из окна за процессом.

Когда один из мужиков вскрикнул, отбросил лопату и выскочил из ямы, мне сделалось страшно, а когда закричал второй мужик, я выбежал на улицу.

В вырытой яме, рядом с мощным корнем гигантской вишни, лежала почерневшая черепушка и несколько костей.

Отец побежал в сельсовет, оттуда он вызвал милицию. Сначала приехал один наряд, потом ещё пара машин, под вечер на нашем участке собралось человек пятнадцать.

Вскоре наткнулись на вторую черепушку и кости. Откуда они там взялись, никто сказать не мог, и только дня через три местные жители начали вспоминать, что двадцать четыре года назад (в 1974 году) у бабы Моти пропал муж. Он и его старший брат, по словам Матрены Ивановны, вечером уехали в город. Больше она их не видела. Были поиски, но лет через десять обоих официально признали погибшими.

Я сразу вспомнил кровавый вкус вишни, ночной треск и согнутую нижнюю ветку, как будто молящую о помощи.

Я не знаю всей правды. Не знаю, почему трещали ветки и кому принадлежали черепа с костями. Я могу только догадываться.

Мне тогда было 13 лет, и тогда мне действительно было страшно. Наверное, сейчас я бы прореагировал на ситуацию не так остро.
♦ одобрил friday13
6 ноября 2015 г.
Как-то раз у нас на даче отключили водопровод, и пришлось идти за водой на родник, что в лесу неподалеку. Взял с собой пару здоровенных канистр и иду по тропе, слушаю щебетание птиц. Вдруг натыкаюсь на поваленное дерево. Думал, обойду, да не тут-то было — оказывается, ночью, во время грозы, упало не меньше сотни деревьев, причем все здоровенные, тяжелые. Кое-как перелез я через все это и пошел дальше. Дорога мало того, что вся в лужах, так еще и сучьями наломанными усыпана, прямо-таки безобразие.

Добрался я до родника, набрал воды и пошел назад. Иду по тропке, дохожу до места, где деревья повалены были… Чертовщина какая-то — стволов как не бывало! Струхнул я, но все равно пошел вперед. Да какой там пошел — я бежал!

Добрался до дома, канистры с водой там оставил, сам пошел к местному алкашу Петровичу. Алкаш он был полный, но поговорить с ним всегда было приятно — мужик не злой и, в общем-то, неглупый. Петрович встретил меня, провел в избу и налил самогона — мол, выпей сперва, а то дрожишь как осенний лист. Я и рассказал ему все. Петрович посмеялся и посоветовал мне меньше волноваться об этом — подумаешь, мол, стволы с дороги пропали, ну и что?..
♦ одобрил friday13
6 ноября 2015 г.
Это произошло летом 1999 года, мне тогда было 6 лет, но события той ночи я помню, будто это произошло вчера. Заранее скажу, что я никогда не была впечатлительным ребенком, страшные фильмы в детском возрасте для меня были под запретом, тогда я смотрела лишь мультики да читала простые и добрые детские книжки.

Как говорится, ничто не предвещало. Прошел обычный день, насколько он бывает обычен в 6 лет. Родители уложили меня спать, и я, уморенная за день детскими забавами, довольно быстро уснула. Но планам проспать до утра не удалось свершиться. Меня разбудили электрический свет моего ночника и звук работающего телевизора (все это стояло как раз напротив софы). Помню, что, открывая глаза, я подумала что-то вроде: «А чего это родителям не спится, и почему они смотрят телевизор у меня в комнате, в зале ведь удобнее». Однако, продрав свои маленькие глазки, вместо родителей я увидела двух абсолютно мне незнакомых субъектов, которые сидели перед софой на моих деревянных детских стульчиках (знаете, в садиках такие были раньше) спиной ко мне и смотрели телевизор (а там, как сейчас помню, «Зена — королева воинов» шла).

Находясь в легком шоке от происходящего, я заметила, что сидящие-то никак на моих родителей не походят: длинные светлые или седые волосы, довольно крупное телосложение, да еще в каких-то нелепых цветастых халатах. Тут до меня дошло, что телевизор включен, свет тоже, непонятные дядьки в комнате есть, а родителей поблизости не только не наблюдается, да еще и не слышно. И тут мне стало страшно, любопытно и жутко одновременно. В детстве я часто путала сон с явью, поэтому тихонечко стянула с пальчика колечко (такие продавались с жвачками по рублю) и осторожно пропихнула под подушку, не сводя при этом глаз со странных субъектов. Но тут случилось то, чего я дико боялась: они стали поворачиваться ко мне. Как же страшно мне стало... Прежде, чем они успели обернуться, я закрыла глаза и изо всех сил стала изображать спящую, но сквозь закрытые веки видела, как в комнате выключился свет. Но и тогда я не осмелилась открыть глаза или пошевелиться. Так и пролежала, пока не заснула.

Утром колечко нашлось под подушкой, но стульчики стояли у стены, а не у софы. На мои вопросы о том, кто к нам ночью приходил, мама сказала, что никого у нас быть не могло, что все ночью спали и ничего не слышали. Больше такого не повторялось. И, надеюсь, не повторится.
♦ одобрил friday13
31 октября 2015 г.
Моя история не особо страшная. Даже вот прямо сейчас, печатая её здесь, я начинаю над ней посмеиваться. Вместе с тем мне становится легче, теплей и уютнее. За окошком льёт дальневосточный дождик, в немытой кружке еще остался холодный чай, а шерстяной комок на кресле иногда предосудительно посматривает на своего сумасшедшего хозяина, тут же обратно залипая в свои кошачьи сны.

Краткая суть истории — взрослый мужик 25 лет от роду с двумя высшими образованиями БОИТСЯ ЛОШАДИ. Очаровательно, не правда ли?

Теперь по порядку.

В начале 90-х, в пору моего дошкольничества, я каждый июль и август проводил в деревне у прабабки. Иногда, впрочем, родители забывали меня забрать до самого октября-ноября — отец пытался создать свой бизнес, а мама челночила в Китае. Когда такое происходило (а родители часто меняли даты приезда), я сразу же превращался в размазню — начинал плакать, тревожился, что они меня бросят, и каждую ночь мучился от тоскливой бессонницы.

Так вот, именно в такие ясные осенние ночи я стал замечать, глядя в окно, что на опушке леса за дорогой пасется темная лошадка. Ну, не лошадка, а вполне такая крупная лошадь.

И все бы ничего — далекий зверь казался моему неиспорченному детскому рассудку вполне милым. Но прабабка была у меня суровой советской женщиной и быстро выходила из себя — в одну ночь, когда я опять начал хлюздить по поводу папы с мамой, она пригрозила мне, что «черная лошадка придет и утащит тебя в темный лес».

С этого момента начался звездец. Оставшиеся ночи были для меня пыткой — я занавешивал окно тряпкой, укрывался одеялом с головой и трижды читал «Отче наш» (и даже этот, как его, «символ веры» — память в детстве у меня была феноменально острой на запоминание всяких бесполезных штуковин) перед тем, как лечь спать. Бабкины слова настолько меня потрясли, что мне каждую ночь снились какие-то неразборчивые кошмары.

Но эти времена прошли, прабабка благополучно преставилась, а про дом все забыли до начала нулевых. Потом отец подсуетился, организовал приватизацию, все это дело оформил на меня. И вот недавно я уломал старика позволить мне наконец расстаться с этой бесполезной деревянной халупой и прилегающей к ней землей (детские бесконечные пропалывания клубнички привили мне ненависть к огородам).

Приведя в порядок документацию, я буквально за неделю нашел покупателей — дальних родственников, помешанных на даче, помидорах и картошке. Появился повод еще разок вернуться в деревню. Домик наш теперь стоял почти впритык к федеральной трассе, а напротив него красовалась цветастая бензозаправка («подсолнухи», если кто знает — по-настоящему вырвиглазный дизайн).

Пока ждал дорогих родственничков, забежал в деревенский магазин за мороженкой, где волей судьбы познакомился с парочкой — деревенским пареньком лет 17-18 и вполне приличного вида девушкой такого же возраста. Помог им разменять деньги, а сам как бы невзначай поинтересовался — осталось ли тут еще лошадиное хозяйство. Парень хмыкнул и пожал плечами, мол, не знаю, дядя. А стоявший позади нас дед, взматернувшись, отметил, что и не было тут никогда лошадиного хозяйства, а все хозяйства, что были — вы, шелупонь городская, разворовали.

Я отметил эту странную деталь, но преданию размышлениям мне помешало прибытие потенциальных покупателей.

Семейство сначала неодобрительно цокало языком при виде дряхлой и явно не раз использовавшейся в качестве запасного аэродрома местных алкоголиков избушки, но, увидев кадастровый паспорт и площадь земельного участка, предлагаемого им, тут же наперебой закричало о покупке, после чего в полном составе погрузилось в микроавтобус. Проводив дорогих контрагентов, я тоже решил оседлать своё авто, но с досадой обнаружил, что топливная стрелка неуклонно западает влево. Делать нечего, поехал заправляться к «подсолнухам».

Оранжевые сумерки догорали на горизонте за заброшенными колхозными полями, и все вокруг было погружено в густую темную синеву. В деревне почти не было огней, и только радостно-желтая АЗС сияла своей улыбчивой подсветкой...

Так вот, товарищи. Я кинул топливный «пистолет» прямо там, на асфальт, и следующие километров сорок несся так, что мой старый «субарик» дребезжал, как ведро с гайками.

Потому что в густом подлеске, прямо за терминалом бензоколонки, я увидел лошадиный силуэт.

Теперь мне снова снятся детские кошмары: глухая тишина, ветхий деревенский домик в кромешной тьме без единого огонька — и огромный черный силуэт с ржаво-медной тусклой гривой, беззвучно вплывающий в комнату из мрака дверного проема.

Это так глупо, что просто смешно. Офигеть просто. Пойду выпью валерьянки перед сном, иногда помогает.

Понимаю, что история больше психиатрическая, чем мистическая — но что есть, то есть.
♦ одобрил friday13