Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «ЧТО ЭТО БЫЛО?»

1 августа 2015 г.
История эта произошла в 2010 году с моим хорошим знакомым. Он является владельцем постоялого двора в Крыму. Также у него есть собственная фирма, занимающаяся стройматериалами в Днепропетровске. Так вот, после очередного ремонта своего постоялого двора он вместе с тремя строителями вез лишние стройматериалы обратно в Днепропетровск. Они вынуждены были задержаться и ехали уже глубокой ночью. В час ночи он позвонил жене, которая была обеспокоена его поздней поездкой, успокоил ее, мол, едем вчетвером, все в порядке и т. д. Последнее, что он помнил — это как положил себе в рот горстку орешков. И все, темнота.

Очнулся в 6 часов утра от звонка жены. Во рту всё те же орешки, едут со скоростью 100 километров в час, и что самое странное, едут в противоположную Днепропетровска сторону. То есть не из Крыма, а в Крым. Как машина с груженым прицепом развернулась на узкой извилистой горной дороге Крыма и пять часов проехала, никуда не врезавшись, так и осталось неизвестным. После разбужения спящих строителей внятный ответ также не был получен.
♦ одобрил friday13
28 июля 2015 г.
Историю рассказала мне старшая сестра. Когда она училась в школе, у неё был одноклассник, которого звали Петя. Говорит, учился на четвёрки и был довольно тихим мальчиком. С сестрой они подружились, начиная с восьмого класса. И вот как-то Петя после летних каникул вернулся с шрамом на голове около виска. На расспросы ответил, что летом ездили с отцом куда-то за город и там перевернулись в «УАЗике». Никто не умер, но Петя крепко приложился головой, в результате сотрясение мозга и шрам. Последствий никаких не было, да и неизвестно, связано ли это с тем, что было дальше, но сестра говорит, что сам Петя в происходящем винил именно травму.

К началу второй четверти Петя стал жаловаться моей сестре на периодически возникающее странное состояние. Вроде как сидит он — и вдруг всё вокруг становится как в кино, а он зритель, наблюдающий за этим «снаружи». Родители вроде водили его к врачам. А ещё Петя сестре рассказывал про свои сны. Суть была в том, что во снах он начал получать какие-то очень странные инструкции — например, пойти на такую-то улицу, встать там-то, отсчитать вдоль дороги столько-то столбов, потом повернуться налево, пойти в лес и там столько-то деревьев отсчитать, чтобы дойти до «нужного места». При этом Петя после пробуждения понимал, что это всего лишь сон, но забыть инструкции не мог — они крутились у него в голове целый день, а то и несколько, но потом всё-таки забывались.

Ни сам Петя, ни моя сестра особого значения не придавали этим наплывам «киношного» состояния и инструкциям из снов, считали, что это сбои в работе мозга после сотрясения, да и врачи говорили, что такое после травм бывает и само проходит со временем. Но когда Петя рассказал о происходящем одному своему знакомому, тот загорелся энтузиазмом и подбил Петю таки выполнить одну из свежих на тот момент инструкций. Сестра точно не помнила последовательность действий при пересказе, но конечные шаги заключались в том, чтобы отсчитать с точки текущего местонахождения N подъездов (причём именно подъездов, а не домов — если, например, дом заканчивается на пятом подъезде, то нужно перейти к следующему дому и считать дальше с шести, и так до N). В общем, эти двое прошлись по подъездам, зашли в нужный подъезд и посмотрели на нужную стену на нужном этаже, всё согласно инструкции из сна — и оказалось, что там чёрным маркером намалеван большой рисунок ухмыляющегося черта с подписью «ПРИВЕТ ПЕТР». Петя сам говорил, что никогда до этого в том квартале не бывал, да и друг не мог подстроить, потому что Петя вспоминал инструкцию в процессе самого похода и до этого никому её не рассказывал. Как только Петя увидел чертенка, тот показался ему очень знакомым, возникло сильнейшее ощущение дежа-вю, и тут же он вновь впал в «киношность». В этом состоянии он как бы понял, что всё правильно сделал, и часть некого «плана» теперь выполнена. Сестре он потом объяснял, что как будто глянул на сценарий снимающегося фильма и с удовольствием отметил, что актёры в сцене всё сыграли точно по сценарию. Потом пришёл в себя, и ему стало очень жутко, да и друг перепугался, увидев рисунок.

По словам сестры, после этого Петя уже не пытался инструкции из снов выполнять (а если и выполнял, то ей не говорил). Что с ним стало потом, неизвестно — сестра говорит, что он со временем перестал жаловаться на сны, нормально окончил школу, получил аттестат, и больше они не виделись.
♦ одобрил friday13
26 июля 2015 г.
Автор: Faust92

Проснулся я посреди ночи — меня разбудили какие-то странные звуки.

Я всегда закрывал дверь, ведущую из коридора в мою комнату. Не знаю, почему я это делал. В первую же ночь после переезда в эту квартиру что-то подсказало мне на интуитивном уровне закрыть дверь — не просто прикрыть, а закрыть прямо на щеколду. Возможно, это и спасло меня от чего-то, что до сих пор приходит ко мне в ночных кошмарах.

Я был простым студентом, в то время меня уже ждала защита диплома. Так как основная учёба благополучно закончилась, я решил потратить свободное время на то, чтобы немного подзаработать, но интересующая меня работа была в соседней от университета станице, так что мне пришлось туда переехать, сняв там квартиру.

В первое время проживания на моей новой съёмной жилплощади всё было, в принципе, нормально, однако меня не покидало чувство, что я в ней живу не один. Будто я всего лишь гость, которого принял на ночлег некий хозяин, но не более, а я же начал наглеть и возомнил себя владельцем. Это странное чувство доставляло мне беспокойство, и с каждым днём всё сильнее. Ближе к заходу солнца мне начинало становиться не по себе: непонятный страх заставлял меня постоянно прислушиваться к тому, что происходит в квартире, оглядываться, когда я сидел за ноутбуком, всякий раз ожидая увидеть «его». Кого? Или что? Не знаю, но что-то наблюдало за мной, и моё присутствие в этой квартире, видимо, раздражало его всё больше с каждым днём.

Я думал, что, может, мне всё это лишь казалось. Убеждал, что одинокая жизнь в квартире сильно действовала на мою буйную фантазию, щекоча мне нервы. Наш внутренний голос порой пытается нас предостеречь, предупредить о некой угрозе, которую наш рациональный разум даже представить не может. Я не хотел прислушиваться к нему, ведь мне уже давно не пять лет, и стыдно было бояться всяких бабаек.

Однако я перестал спокойно спать, мне стали сниться кошмары, но каждый раз, просыпаясь, я не мог толком вспомнить, что же ко мне приходило во сне, что так сильно меня пугало. И от этого всего становилось ещё более не по себе. Я помнил лишь то, что это нечто всегда гналось за мной до того момента, когда мне удавалось забежать в свою комнату и закрыть дверь. Эта сущность не могла открыть её — понятия не имею, почему, но эта дверь была барьером, который каждый раз спасал меня. Просыпаясь по ночам, я долго лежал и смотрел на закрытую дверь, всё пытаясь успокоиться и убедить себя, что всё это лишь дурной сон и ничего более, что за ней сейчас никто не стоит и ничто мне не угрожает. Всё это время я старательно отмахивался от всяких наваждений и чувства чужого присутствия. У меня получалось, но лишь до той злополучной ночи.

Проснувшись тогда и не осознавая, что же меня разбудило, я спокойно посмотрел время на телефоне. Было около трёх часов ночи. Я перевернулся на другой бок и попытался уснуть. Но я опять услышал этот звук, теперь уже не сквозь сон, а наяву: о дверь что-то скреблось, звук был негромкий, но посреди ночной тишины был очень хорошо различим. В тот момент я сильно пожалел, что не завёл кошку, тогда бы можно было всё это спихнуть на неё, но, увы, в квартире, кроме меня, никого больше не было. Я весь обратился в слух. Я слышал своё дыхание, слышал, как часто бьётся моё сердце, как где-то вдалеке воет собака и как что-то медленно скребёт ногтями или когтями, чёрт его знает, об дверь в мою комнату.

Не знаю, сколько я так пролежал на кровати, слушая этот мерзкий звук — может, минуту, пять минут или полчаса: я потерял счёт времени. Мой мозг отчаянно пытался найти всему этому логическое объяснение, которое бы помогло справиться со страхом. Быть может, просто какой-то человек залез в квартиру и решил меня так незатейливо попугать? Знаю, что мысль дурацкая, но я тогда хватался за любую соломинку. Однако я точно помнил, что запер входные двери на все замки — взломщику пришлось бы нехило попотеть, чтоб попасть в квартиру, и я бы точно расслышал подобную возню. Нет, не то. Что же это тогда? Что? Может, кто-нибудь другой на моём месте спокойно бы встал, открыл дверь и посмотрел бы уже наконец, что там такое. Но я не мог — всё тот же внутренний голос отчаянно уверял меня, что этого делать не стоит, не стоит и точка.

И тут я в темноте заметил какое-то движение внизу в проёме между дверью и полом (он был достаточно большой). Я осторожно, стараясь не шуметь, взял телефон и посветил им туда, лучше бы этого не делал. Там были пальцы, человеческие пальцы, чёрные человеческие пальцы, они просунулись под проёмом и мерзко скребли ногтями о дверь уже с внутренней стороны. Дальше всё было как в тумане — я что-то закричал благим матом, выбежал на балкон и спрыгнул с него на землю. Слава богу, жил я на втором этаже.

Немного придя в себя, я обошёл пятиэтажку, сел на лавку возле своего подъезда и просидел там до самого рассвета, пытаясь думать о чём угодно, но только не о том, что только что случилось. Хорошо хоть кто-то забыл забрать штаны, сушившиеся на верёвке за домом, а то бы так в одних трусах и сидел бы. Когда наступило долгожданное утро, я позвонил хозяйке квартиры, сказал, что потерял ключи, и попросил привезти запасные. Разумеется, когда она приехала, мой вид её, мягко говоря, удивил. Я не стал ей ничего рассказывать, она бы меня точно за психа приняла. Наврав что-то про неудачную ночную гулянку, просто попросил открыть квартиру. Осмелился я туда зайти только после неё. В квартире вроде всё было нормально, кроме одного — следов царапин на двери в мою комнату.

В тот же день я плюнул на всё и съехал оттуда. Я не стал расспрашивать хозяйку о каких-нибудь смертях в той квартире или странных случаях. Не хочу я знать, что это было, мне плевать. Я хочу лишь одного — забыть ту ночь, забыть как страшный сон.
♦ одобрил friday13
26 июля 2015 г.
Первоисточник: kripipasta.com

Автор: kangrysmen

Сегодня круглая дата — ровно десять лет назад я остался один, потеряв близких мне людей. Этим вечером я вспоминаю те события. Надо сказать, что за десять лет вряд ли был день, когда я не вспоминал и не прокручивал в голове то, что произошло. Безусловно, случившееся обусловило мою дальнейшую жизнь. Если мое существование вообще можно назвать жизнью. Но это другая история, сейчас я хочу рассказать, что же случилось ровно десять лет назад. Здесь, в небольшом городе на севере страны, я родился и вырос. Постараюсь воспроизвести события того дня как можно более последовательно и точно, насколько это вообще может сделать главный персонаж и повествователь в одном лице.

* * *

Мне исполнилось тогда двадцать четыре года. Институт пришлось бросить из-за тяжелой финансовой ситуации в семье, днем я работал в местной страховой конторе на полставки, а ночью подрабатывал водителем такси. Денег едва хватало на жизнь. Жил я с младшей сестрой и матерью. Мать долго и тяжело болела, значительную часть зарабатываемых денег я тратил на ее лечение. Дорогостоящие процедуры и лекарства, оплата услуг приходящей медицинской сестры были главной статьей моих расходов. На оставшиеся деньги и жили мы с сестрой. Каждый день я просыпался с чувством тревоги за мать, представив, какие еще мучения выпадут на ее долю в этот день. Я просыпался, быстро завтракал и уходил на работу до глубокой ночи. Я уходил, а мать проводила весь этот день в борьбе с невыносимой болью, в борьбе за свою жизнь. Среди ночи я часто слышал ее крики. Крики рвали мою душу, но помочь я ничем не мог. Стыдно признаться, но когда я уходил по утру, то испытывал облегчение; я боялся ее, боялся того, с чем ей приходится жить. Боялся смерти, которая поселилась по соседству и ждала своего часа. Иногда я слышал ее дыхание в тяжелых вздохах больной матери.

Несколько дней к ряду шли дожди, тучи казались металлическими со свинцовым отливом. Они заглядывали в окна домов, впуская внутрь свои бесформенные тени; пустая комната наполнялась серыми молчаливыми гостями. Довольно долго я сидел в кресле, слушал равномерный шум дождя с редкими раскатами грома, полностью отдав себя во власть самого мрачного настроения. Сестру мне удалось отправить в летний лагерь. Один мой знакомый педагог работал там вожатым и помог оформить льготную путевку. У матери участились припадки, ранее использовавшиеся средства уже не давали ни малейшего эффекта. Доктор принял решение положить ее в госпиталь и применить наиболее радикальные методы лечения. Он так сказал мне. Но я понял, что болезнь дошла до финальной стадии развития и счет пошел на дни.

Я сидел и раз за разом вспоминал, как мать подозвала меня перед тем, как ее увезли, и сказала: «Как жаль, что я не увижу, как будешь жить ты и твоя сестра, и не смогу порадоваться за вас». Каждый раз эти слова вставали комом в горле, болезненно сжимали сердце. Хотелось упасть на пол, дать волю чувствам и что есть сил рыдать. Хотелось целовать ей руки и говорить, что никуда она не уходит, что она поправится, что она еще будет нянчить моих и сестринских внуков, что все будет хорошо. Только разум твердил, что все уже решено и вся боль сказанного матерью повисла в воздухе, не найдя ни того, кто эту боль утешит, ни того, кто за нее ответит.

За окном уже совсем стемнело, мне пора было на смену в такси. Пройдясь несколько раз по пустой квартире, я вышел на улицу. Дождь не переставал, порывистым ветром его сносило в сторону. Я накинул капюшон и пошел в сторону центра города под едким светом уличных фонарей. Свет на лица прохожих падал таким образом, что они казались мне зачем-то пробудившимися и разгуливающими по улицам города мертвецами. Наконец, я дошел до таксопарка и зашел в теплый кабинет, чтобы взять ключи от машины и расписаться. Обычно там дежурил сторож, но сегодня его почему-то не было. На столе лежала записка: «Адам, если нелегкая погнала тебя таксовать в такую погоду, то бери ключ в десятом ящике, твоя машина в ремонте. И да хранит тебя Господь!». Порывшись в десятом ящике, я извлек оттуда ключ и вышел. Спустя пять минут я уже ехал за первым клиентом.

Ну и рухлядь мне дали, ворчал я про себя, когда при переключении передач коробку заедало. С нескольких попыток, с ужасающим скрипом удавалось включить нужную передачу. Машина дребезжала и скрипела, как могла, и я надеялся, что закрепленный за мной автомобиль скоро починят и я больше не сяду за руль этой колымаги. Чтобы хоть как-то скрасить поездку, я нашел в бардачке старую кассету и включил ее. Заиграла какая-то старомодная заунывная песня. О чем песня, сложно было разобрать из-за хрипа колонок и тарахтения двигателя. Слушать было невозможно, и я вынул кассету и бросил туда, откуда взял. Мыслями я был с матерью, представлял себе, как она там, одна в больничной палате, окруженная чужими равнодушными людьми. Я должен быть там, должен быть с ней все эти дни, сидеть рядом. Но страх сковывал меня, страх перед тем, как сильно она изменилась, страх перед тем, как изменится еще. Смутное чувство вины перед ней также не позволяло быть там.

Ехал я на самый конец города, в район, сплошь застроенный большими красивыми коттеджами. В дневное время мне нравилось здесь бывать: свежий лесной воздух, безмятежный шум деревьев, несколько прудов. Но сейчас это место казалось мне жутковатым: воздух пах ночной тревогой, шелест листьев звучал как будто зловеще, в пруду отражалась луна, верная спутница всех темных дел. Красивые коттеджи напоминали скорее безвкусные замки времен средневековья, за стенами которых творилось бог знает что. В одном из таких замков и ждал меня припозднившийся клиент. Я остановился у ворот, дважды посигналил. В доме свет горел во всех окнах, но никого в них видно не было. Подождав минут пять, я решил выйти из машины. Дождь лил сильнее прежнего. Ботинки мои сразу увязли в грязи. Тут я услышал шаги по асфальтированной дорожке за забором дома. Затем открылась калитка, из которой вышел человек в чёрном кожаном плаще. Он, не говоря ни слова, прошел мимо меня и сел на заднее сиденье такси. Вслед за ним я сел за руль и, не успев спросить пункт назначения, получил от пассажира листок с написанным на нем корявым почерком адресом. По спине пробежал холодок, ведь ехать предстояло в госпиталь, тот самый, где сейчас находится мама.

Молча смяв листок, я тронулся. От дождя дорогу кое-где размыло, и пару раз я чуть не застрял. Встать в грязи на краю города среди ночи с этим человеком в чёрном было последнее из списка того, чего бы я сейчас желал. Наконец, после маневров среди луж и грязи на грунтовой дороге, я выехал на асфальт. Тишина была совершенная, только порывы ветра с дождем да шум двигателя и скрип тормозных колодок создавали хоть какой-то живой фон нашей поездке. Пассажир закурил сигарету, лишь ее тлеющий уголёк напоминал о его присутствии. Лица его я разглядеть не успел ни когда он прошел мимо меня, ни когда он чиркнул спичкой, зажигая сигарету.

По пути то и дело встречались автомобили у обочины и в кювете. Ехать следовало осторожно, и я сбросил газ, тем более, что старая машина не вызывала во мне особого к ней доверия.

Продолжали молчать. Да и вряд ли я хотел с ним беседовать. Кем был этот человек и зачем он направлялся в госпиталь среди ночи? Попасть в это время к кому-то из пациентов невозможно. Может быть, он там работает. Или же пассажир не знает точного адреса, а госпиталь использует как ориентир.

Едва докурив сигарету, он закурил следующую. На этот раз я успел мельком разглядеть его, когда он поджигал спичку. Высокий ворот черного плаща скрывал большую часть его бледного и, как казалось, болезненного лица. Черные очки выделялись на фоне бледной кожи. Я открыл окно, дав сладковатому дыму выветриться. Свежий ночной воздух с брызгами от дождя приятно увлажнил лицо.

Спустя пять минут показались огни госпиталя, который располагался в старом пятиэтажном здании. Даже при слабом свете фонарей по периметру можно было хорошо разглядеть, в каком состоянии находился госпиталь: на обсыпающемся местами здании виднелись глубокие трещины, иные из них начинались прямо из фундамента. Остановившись у парадного входа, я доложил, что мы прибыли в пункт назначения. Возникла минутная пауза, после чего пассажир достал пару купюр, молча протянул их мне и так же молча вышел из машины. Проводив его взглядом, я некоторое время сидел в машине и думал, что, в каких-нибудь ста метрах и через несколько стен от меня, лежит мама. Лежит на жесткой больничной койке и думает о разных вещах: о прожитой жизни, о неизбежной скорой смерти, о том, как сложатся наши с сестрой судьбы. Надеюсь, что в этот поздний час она просто спит, не ощущая ни боль, ни тревогу.

Совсем уже забыв про странного клиента, я выехал с территории госпиталя. На пустынной дороге я имел неосторожность разогнаться, за что и поплатился. Шины были наполовину стерты, а автомобиль реагировал на движение руля подчас непредсказуемо. Машину начало заносить вправо и на мокром асфальте я полностью потерял управление. После двух или трех переворотов машина оказалась в обочине, в луже густой грязи, которая и погасила скорость инерционного движения. Сколько времени я провел без сознания — не могу сказать. Очнулся я от резкой боли в лобной части головы. Глаза заливала кровь из ушибленного места. Слева от этого участка дороги шло строительство, и потому на обочине то тут, то там были подготовлены кучи с землей, песком, глиной. Сильный дождь замесил все это в одну большую и вязкую субстанцию, при попадании машины в которую я ударился головой о руль. После того, как очнулся, я осмотрел себя на предмет наличия травм. Кроме раны на голове повреждений не было, мне очень повезло. Тем не менее, тело ныло ужасно.

Выбравшись на дорогу, я сумел остановить проезжающее мимо такси. Водитель был мне знаком, он работал в том же таксопарке, что и я. Увидев меня, грязного, мокрого, с окровавленной головой, он был напуган не меньше моего. Расспросив о случившемся, он развернулся и решил везти меня в госпиталь. Да, в тот самый.

— Черт возьми, почему эту рухлядь до сих пор не пустили под пресс?! На ней не то, что себя, и других запросто можно угробить! Я бы не сел за руль этой машины, она ведь в аварийном состоянии! — сокрушался мой шофер.

Очень скоро я утомился от его болтовни и попросил о тишине. Он не обиделся, списав это на усталость и шок после аварии.

Он высадил меня у входа в госпиталь, где я с час назад высаживал того человека в чёрном плаще.

Внизу меня встретила сонная медсестра, наскоро осмотрела и выписала направление к дежурному врачу. Поднявшись на третий этаж, я некоторое время бродил, пытаясь отыскать нужный кабинет. Наконец я нашел его и вошел внутрь. Пожилой врач велел мне умыться. Затем он обработал мою рану перекисью водорода, перевязал голову и отправил отдыхать, настоятельно порекомендовав пару дней отлежаться дома. Проходя мимо отделения стационара, я остановился у стенда, на котором были указаны все пациенты, находящиеся на лечении. Поискав глазами, я увидел в нижнем левом ряду фамилию матери. Палата 202. С минуту я колебался, но все же принял решение хоть одним глазком взглянуть, как она там. Двери в отделение были не заперты, и я вошел внутрь. Миновав десятка два палат, я нашел номер двести два. Остановившись, я долго всматривался в темноту комнаты. Когда глаза мои достаточно привыкли к отсутствию света, я понял, что внутри никого нет. Я был в недоумении. Как это возможно? Где она могла быть? На этой стадии болезни мама не могла самостоятельно ходить в туалет. Возможно, на процедурах? Но почему в столь поздний час? Я посмотрел на циферблат на запястье — был ровно час ночи. Постояв в нерешительности, я пошел по направлению к выходу в самых неопределенных чувствах. Догадки и предположения теснились в моей голове как пчелы в тесном улье, то вытесняя друг друга, то объединяясь в своём монотонном жужжании. Голова болела и плохо соображала. Я никак не мог прийти к какому-то определенному умозаключению. В конце концов, я решил вернуться утром и все выяснить, а сейчас ехать домой и постараться хорошенько поспать.

Когда я вышел на улицу, по-прежнему шел дождь. Чтобы не намочить повязку на голове, я натянул ветровку поверх. На дороге я минут пятнадцать ждал хоть какой-нибудь проезжающей машины. Но желающих кататься в такую погоду было немного. Наконец, я заметил вдали фары автомобиля. По мере его приближения сумел рассмотреть фирменную цветовую раскраску местного такси. Машина остановилась, и я с удовольствием забрался в сухой и теплый салон. Подсветка не работала, и внутри было темно. Я назвал адрес, и мы поехали.

Голова гудела от удара, все тело ныло от нескольких переворотов в машине. Неудивительно, что мысли никак не удавалось привести в порядок. Я старался не думать ни о чем, решив оставить решение вопроса с разбитым такси и местонахождением матери на утро, которое, как известно, мудрее вечера. Водитель чиркнул спичкой и закурил. Черты его лица показались мне знакомыми. Тишина в салоне и сладковатый дым вызвали мимолетное ощущение дежавю. Я склонил голову к стеклу и медленно глаза начали слипаться. Полоса из тускло освещенных улиц из окна автомобиля стала моим проводником в сон. Я наблюдал, как стою в кабинете у начальника и пытаюсь объяснить, как я попал в аварию. Формально вина за разбитый автомобиль лежала на мне. Никто в меня не въехал и под колеса не бросился. А неисправность автомобиля еще следовало доказать.

— Кто тебя заставлял садиться за руль этой машины? Что мешало осмотреть резину, поднять капот, а? Если ты выехал на ней, значит, ты и только ты несешь ответственность за машину! — так кричал начальник, распаляясь и краснея с каждым словом.

— И не смей мне ничего говорить про дорожные условия. Я знаю, что шел дождь, кое-где был даже туман. Это не оправдание! Никто не заставлял тебя гнать как сумасшедшего, пассажир не самоубийца, потерпел бы. Ездить нужно уметь! Я знаю, что днем ты работаешь на другой работе. Уснул наверно за рулем, а? Признайся. Так или иначе, ты возместишь мне стоимость ремонта. И заплатишь компенсацию за простой.

Я хотел ему возразить, но, как часто бывает во снах, не мог произнести ни слова. Начальник продолжал свою тираду, но звук голоса становился все тише, а он сам и его кабинет становились неразборчивыми — на смену приходил другой образ.

В нем я уже находился в своей комнате. Рядом никого не было, квартира была абсолютно пустой — ни мебели, ни моих вещей, ни вещей матери и сестры. Абсолютная пустота, голые стены с оборванными обоями и нарисованными на них каракулями. Я лежал в кровати и у меня сильно кружилась голова. Кровать то и дело крутилась то по часовой стрелке, то против нее. Я пытался встать, но ничего не выходило. Я сбросил одеяло и увидел, что одет в больничную пижаму. Вдруг кровать остановилась, и я услышал звонкое эхо приближающихся шагов. Как выстрелы они звенели в голове, с каждым разом все громче и громче. Дверь в комнату медленно приоткрылась...

В этот самый момент я проснулся от громкого хлопка дверью. Это водитель такси вышел из машины. Я протер глаза и осмотрелся. Куда он меня привез, черт возьми? Ряды высоких деревьев, образующие густой, темный лес по левую сторону, рядом небольшой пруд со сгнившим деревянным мостиком и двухэтажный каменный дом, окруженный узорчатым забором из металлических прутьев. Не верилось, но это тот самый дом, откуда я забирал клиента перед аварией! Зачем мы здесь? Почему не повез меня домой, а поехал на другой конец города? Я еще раз протер глаза, наивно веря, что когда открою их, то увижу свой дом, а не этот, появление которого можно списать на усталость и зрительный обман. Но нет, мое местоположение не изменилось, а декорации вокруг стали более реальны. Я вышел из машины и увидел шофёра, который открыл калитку дома и скрылся внутри. Я пару раз его окликнул, но без результата.

Ничего не оставалось, только идти за ним в дом. Шлепая по грязи, я преодолел путь от машины до забора и отворил калитку — она была незаперта. Сейчас я лучше разглядел этот дом. Стоял он посредине участка земли, имел необыкновенно высокую остроконечную крышу. Построен он был из белого кирпича, который местами покрылся грибком. Рядом росло высокое дерево, которое распластало свои тонкие ветви по крыше дома. Все окна в доме были завешаны темно-синими шторами, сквозь которые пробивался свет включенных ламп и абажуров.

Я вошел на крыльцо и постучал. Никто не открыл, и я повернул ручку двери в надежде, что она незаперта. Действительно, дверь открылась и я вошел внутрь. Передо мной был длинный коридор с приоткрытой дверью в конце, за дверью горел свет. Неуверенной поступью я пошел к двери. Когда я открыл ее и вошел, то попал в слабо освещенный просторный зал. Посередине находились три гроба, установленные на подножках. Один маленький, обитый красным бархатом; другой тоже был обит красным бархатом, но побольше, третий был темно-синим и был прислонен к стене так, что видна была мягкая внутренняя обивка белоснежно-белого цвета. Что тут происходит, спросил себя я. Осторожной поступью я начал подходить ближе. Сердце бешено колотилось, голова разболелась сильнее прежнего и в висках стучала кровь. Когда я подошел к ближайшему из гробов и увидел, кто находится внутри, я едва устоял на ногах, ведь в нем лежала моя мать! Бледная, с зачесанными назад блестяще-черными волосами в чёрном платье. Нос ее заострился, лицо осунулось, глаза впали. Отшатнувшись, взмахивая в воздухе руками, чтобы удержать равновесие, я уперся в рядом стоящий гроб. Невообразимому ужасу и дикому отчаянию не было предела, когда в этом маленьком гробу я увидел свою сестру. Ее посеревшее лицо не имело никаких признаков жизни, но я как помешанный бросился к ней, тщетно пытаясь нащупать у нее пульс. Она была мертва, как мертва была мать. Два самых близких мне человека лежали рядом, устремляя взгляд потухших глаз куда-то в потолок, к огромной, заросшей паутиной хрустальной люстре. Первые минуты я как в помешательстве осматривал дом, пытаясь найти кого-то еще. Не обнаружив никого, я сел на пол у двух гробов и сидел, взявшись за голову, не давая себе отчета, что я вижу здесь и что происходит. Просидев так некоторое время, я услышал глухие шаги. По лестнице со второго этажа спускался человек, разглядеть его лицо мне не удавалось. Но по одежде, походке, силуэту я сделал вывод: это тот самый человек, которого я забирал на такси и который же сюда меня и привез. Вскочив на ноги, я в ярости бросился к нему. Когда он опустил воротник пальто и ступил на освещенное пространство, когда я сумел разглядеть его лицо, я замер, отказываясь понимать и верить в то, что здесь происходит. Человек этот был моей копией, клоном, двойником, — как угодно. Только он был старше меня лет на десять, с тяжелым взглядом и оттенком горьких страданий в выражении лица. Он молча прошел мимо меня, взял третий гроб у стены и положил его на пол. Следом он заговорил:

— Сегодня ты потерял двух людей, двух любящих тебя людей. Они любили тебя без памяти, любили за то, что ты есть. Мать ты убил своим равнодушием, своей холодностью. Ей как никогда нужна была твоя поддержка и участие, а ты уходил, всегда уходил, придумывая глупые оправдания. Сестру ты сбыл с рук на лето, доверил ее жизнь почти незнакомому человеку — смотри, что ты наделал! Тебе лучше будет лечь в третий гроб, ты не представляешь, сколько придется тебе страдать.

С этими словами он открыл крышку гроба и залез в него, скрестив руки на груди.

* * *

Не помню, где и когда я очнулся, где я был и что делал. Мне сообщили, что мама умерла той самой ночью, за пару часов до моего приезда в госпиталь. Она просила позвать меня, но дозвониться до меня не получилось, и дома меня тоже не было. Моя сестра погибла той же ночью в лагере, пав жертвой несчастного случая и халатности вожатых. Надо ли говорить, что через несколько лет по стечению обстоятельств дом достался мне и я живу в нем до сих пор. Что произошло в нем и что я видел и слышал — не возьмусь сейчас анализировать. Факт, что в тот день я лишился двух любимых людей. Иногда я думаю, что действительно, лучше бы в ту ночь умер и я. Умер вместе с ними.
♦ одобрил friday13
22 июля 2015 г.
Есть у нас в городе спальный райончик, называется «Бюджет», и там имеется остановка «Дом пенсии». Я сам не очень часто там бываю, т. к. незачем, да и живу я в противоположной части города, но несколько раз, конечно, мимо проезжал. Квартал унылый — в основном деревянные двухэтажки, которым давно пора под снос, какие-то частные дома с гнилыми заборами, асфальта, естественно, никакого, а ещё там какие-то зарубежные сектанты себе церковь в девяностые годы отгрохали (кстати, они до сих пор у нас есть, не знаю, кто к ним вообще ходит).

Так вот, есть городская легенда, касающаяся этой остановки «Дом пенсии». Говорят, в её окрестностях одно время (в промежутке примерно с 70-х до конца 80-х) часто видели очень странных людей. Там ходит всего один автобусный маршрут, поэтому тем, кто ждал по вечерам автобус, приходилось стоять подолгу. И вот люди на остановках видели, как мимо проходил, допустим, человек без обеих рук, со свисающими рукавами. Ну бывает, не повезло мужику, инвалидом стал — только вот в нашем городке (в то время, по крайней мере) никаких таких безруких инвалидов не было. Город-то не самый большой — его бы часто видели и кто-то бы узнал описание, но нет. Причём это был не единичный случай. Другой человек стоял осенним вечером на той улице, курил, а мимо проходит карлик с жутко перекошенным лицом, будто ему всю кожу на лице в одну сторону оттянули. Естественно, мужик перепугался, в последующие дни наводил справки, на весь город слушок пошёл — нет, не живёт у нас такой карлик, никто не в курсе.

А одна девушка видела там мужчину, у которого голова обгорела. Ну то есть в прямом смысле — свежеобгоревшая, волосы палёные, копоть, ожоги, а ему хоть бы что, идёт, руки в карманы, чуть ли не насвистывает. Девушка испугалась, обращаться к странному прохожему не стала, и тот просто мимо прошёл. Много подобных случаев было — видели и человека в два с половиной метра ростом, и женщину с такой страшной физиономией, что увидевший её человек бежать бросился, и полуголого жирдяя под 150 кило весом. И всё это в радиусе пары сот метров от одной остановки — больше нигде в городе эту кунсткамеру не замечали.

Ну и напоследок одна из самых жутких историй. Эту историю приписывают водителю маршрутки. Поехал на последний рейс вечером, автобус пуст, так как всего две остановки с конечки. С «Дома пенсии» никто не сел, но водитель всё равно там остановился — может, какие-то дела делал, пользуясь остановкой. Уже хотел тронуться, но тут в свет фар попала — точнее, вползла — какая-то девушка лет пятнадцати на вид. То есть она натурально ползла по дороге, как червяк, даже руки не использовала, хотя и руки, и ноги у неё были. Водитель охренел, а когда опомнился, выбежал к ней — подумал, может, плохо ей стало или парализовало её. Спрашивает девушку, мол, что с вами, а та смотрит на него и рот раззевает, мычит что-то бессвязное. А во рту НИ ОДНОГО ЗУБА — всё выбито или выдрано, и кровь течёт. Водитель совсем уже в ауте, нагнулся, хотел хотя бы помочь ей подняться для начала, и тут охренел уже полностью — вблизи оказалось, что это не девушка никакая, а мужчина. С короткими волосами, здоровенный, хотя пару секунд назад он точно видел девушку. Схватился человек за одежду водителя и давай тянуть к себе. Тот упёрся, а противник сильный, чуть не свалил его, и смеётся беззвучно своим ртом беззубым, и глаза совсем дикие. В общем, еле водитель отбился от него, да и то потому, что рубашка его порвалась, и часть осталась в руке у этого дево-мужика. Увидев, что мужчина опять превратился в молодую девушку с длинными светлыми волосами, водитель быстренько залез в автобус, дал задний и уехал на хорошей скорости. Не знаю, он эту историю потом милиции пересказывал или дома своим родственникам, но через неделю весь город знал о новом происшествии на «Бюджете».

Сейчас в том районе уже давно ничего не происходит — в начале 90-х вся чертовщина прекратилась. Но всё равно, как говорится, осадок остался, и городская легенда до сих пор в ходу. Меня-то лично ни за какие коврижки не затащишь на этот «Дом пенсии» в одиночку в тёмное время суток.
♦ одобрил friday13
21 июля 2015 г.
Говорят, это было в конце 30-х годов XX века в нашем городе. Мать говорит, что когда она была молодая, то лично общалась с людьми, которые были свидетелями этого события.

Суть в чём — летней ночью на небе над городом возникло алое свечение, тянущееся с севера на юг. Те, кто не спали и выходили во двор посмотреть, ясно его различали. Сначала это был просто смутный розовый цвет, через какое-то время он стал резче, темнее, фактурнее, что ли. И потом все увидели, как свечение превратилось в красную реку, которая текла по небу. Там было большое течение, внутри которого различались малые течения, завихрения, наползания и т. д. — как в настоящей реке. Люди были ужасе, многие крестились, молитвы читали, думали, что наступил конец света — и плевать, что товарищ Сталин за такие измышления по голове не погладит. Абсолютно все воспринимали видение именно как реку крови, а не абстрактный оптический эффект. Река текла с севера на юг в течение трёх часов. Звука никакого не было, звёзды были на местах, кроме тех, коих река своим течением не загородила. Потом она стала тускнеть, течение опять стало просто алым сиянием и вскоре рассеялось. Люди материалистического склада ума тогда предположили, что это было либо какое-то редкое атмосферное явление, либо наши военные какое-то новое оружие испытывают (на фоне всеобщей военизации и успехов прогресса тогда это не казалось чем-то невозможным). Но что именно это было, никто в итоге не узнал. Позже, задним умом после начала Великой Отечественной, многие решили, что это было предвестие грядущей кровавой войны.
♦ одобрил friday13
Автор: Nekrorys

Лет пять тому назад я проживал на съёмной квартире. Дом, где была эта квартира, располагался на окраине города. Обычный тихий двор, рядом ларёк и автобусная остановка. И всё бы ничего, если бы не вид из окна. Выглянув в окно или выйдя на балкон (снимал квартиру я на третьем этаже), я упирался взглядом в уродливую стройку.

Стройка была заброшена ещё в лихие девяностые. Фирма взяла с людей деньги, наняла подрядчиков, те рьяно взялись за дело, и потом резко всё заглохло. Подрядчики пропали, хозяин фирмы пропал, деньги люди тоже не вернули (да таких случаев в то время было полно). Всё, что успели построить, это фундамент, первый этаж и часть второго этажа. Раньше на этой заброшенной стройке «тусили» всякие наркоманы да бомжи, но потом милиция вроде взялась за дело, и их и след простыл. Молодёжь эта стройка как место тусовок не привлекала, ибо той молодёжи в данном районе раз два и обчёлся, одни старики да работяги заводов.

В общем, как-то раз летним вечером я засиделся допоздна за телевизором. Как сейчас помню, на часах было 2:35 ночи. Сон никак не шёл. Решил я выйти на балкон подышать свежим воздухом. Вышел, стою размышляю о бренности бытия, как вдруг замечаю взглядом на стройке какое-то движение. С балкона мне особо было не видно, что там происходит, так как света единственного фонаря во дворе не хватало, чтобы осветить этот самый двор. Эх, снова нарики вернулись, подумал я, и пошёл обратно в комнату.

Тут я решил, что перед сном неплохо бы было выпить чайку. Захожу на кухню, ставлю чайник на плиту, и вдруг слышу за окном странный звук. Звук был похож на то, как трут пенопластом по стеклу, только ещё противнее, меня аж передёрнуло. Выглянув в окно, я опять толком ничего не увидел.

Решил я выключить на кухне свет и посмотреть повнимательнее. Где-то минуты через две мои глаза адаптировались к темноте, и я стал уже видеть лучше, что там, собственно, происходит.

С недостроенного второго этажа стройки вдруг выпал какой-то мешок. То есть не сам мешок (я различал только формы и силуэты), а нечто похожее. Чтоб вы представляли, это выглядело, как будто бы кто-то выкинул либо мешок с картошкой, либо свёрнутый ковёр, вот в общем что-то в этом роде. Я уж даже стал думать, а не человека ли это выбросили.

Дальше события начали развиваться ещё стремительнее. Сначала я ничего не видел, но вот в отсветах фонаря показалась какая-то тень. Я поначалу решил, что это собака, но нет, оказалось что это тот самый «мешок».

И чёрт возьми, он полз!

Его движения напоминали движения гусеницы, а если точнее, какой-то толстой личинки. Но то, что я увидел дальше, повергло меня в ужас. Тот странный «мешок» на мгновение замер, потом затрясся в судорогах, а потом из него резко появились четыре конечности и ЭТО быстро побежало на них.

Оказавшись в свете фонаря, эта штука начала то ли осматриваться, то ли принюхиваться. Сказать точно, что это существо делало, я не могу, ибо головы (морды или ещё чего) как таковой у него не было. Выглядело оно просто как прямоугольник с четырьмя конечностями. И вдруг передняя часть этого «мешка» как-то странно повернулась в сторону моего окна.

В этот момент я, как маленький мальчик, сел на корточки, чтобы спрятаться, только всё же напоследок выглянул. Естественно поле моего обзора в таком положении стало меньше, но как это существо метнулось в сторону моего подъезда, я успел заметить очень хорошо. Я чуть ли не ползком, соблюдая предельную тишину, направился в спальню. Лёг на кровать, лежал очень тихо, дабы не привлекать внимания и слышать, что происходит на улице.

А там были слышны странные звуки, какое-то сопение, чавканье, и кто-то шуршал кустами сирени, произрастающими около подъезда. Но вскоре усталость взяла своё, и я заснул.

После этого случая я боялся лишний раз мимо этой стройки ходить, да и вообще как минимум месяца на три стал пугливым и раздражительным. Благо, скоро мне посчастливилось купить свою собственную квартиру, и я был очень рад съехать из этого двора и от этой проклятой стройки подальше. До сих пор не могу логически объяснить, что (или кто) это было. Вот такая вот история.

P.S. На днях узнал, что стройку эту решили завершить, кто-то выкупил этот объект. Будут строить магазин «Магнит». Постараюсь, как закончится стройка, разузнать подробности. Может, что интересное там найдут, то, что прольёт свет на тот случай.
♦ одобрила Инна
14 июля 2015 г.
В августе 2012 года я ездил в Феодосию с бабушкой и дедушкой. Поскольку старики не особо рвались бегать по окрестностям, я отпрашивался погулять то у моря, где баржи, то просто по городу. Где-то в середине отдыха я ну очень захотел забраться на единственную в этом городе гору. На горе стоит куча домиков, и когда идёшь с набережной, кажется, что там не фонари светят, а очень крупные звёзды. По причине, собственно, обжитости я и не ожидал там увидеть что-то необычное — просто хотел посмотреть на ночной город сверху.

На гору я поднимался по принципу «какая дорога вверх, та и правильная». Шел по улочкам, потом прошёл какой-то парк, свернул налево, а там дорога вроде как и кончалась — ну, по крайней мере, её освещенная фонарями часть. Было уже темно, но я разглядел небольшое ответвление от дороги, которое было проходным, хоть поначалу я думал, что там ворота или забор. Ну, я туда и пошёл. Пройдя что-то вроде арки из деревьев, я попал на вполне ровную, но совершенно не освещённую ничем, кроме луны, дорогу, которая вела дальше в гору. Повсюду были домики, но только в двух горел свет — те стояли отдельно от остальных. Заглянув в широкое окно одного из них, я не обнаружил никого.

Вид из этого места уже открывался интересный. Решив забраться немного повыше, я попал к подножию холма — там был весьма резкий подъём, по которому, однако, вела тропинка. И тут я заметил, что наверху что-то бегает. Виден был небольшой кусок, который я принял за собачью спину. Поскольку ни людей, ни освещения не было, я подобрал с земли камень и пошёл дальше, думая, что с камнем-то точно от дворняги отобьюсь.

Как я поднимался дальше, рассказывать большого смысла нет. В конце концов, я упёрся в непроходимые дебри и повернул назад. Несколько раз ткнувшись в колючую проволоку (там была какая-то запретная зона заброшенная), я вышел обратно на ту же дорогу, по которой и поднимался, дошёл до того же холма. Снизу с левой стороны шла улица, которая заканчивалась как раз идущей перпендикулярно моей дорогой. Вдруг я увидел, что по этой улице в моём направлении бежит человек. Причём как бежит... трусит. Я подумал, мол, сейчас окликну, да спрошу шутливо: «Чегой-то ты так поздно здоровье поднимаешь?». И только я собрался это сделать, как вдруг понял, что передо мной не человек.

То, что я увидел, сложно описать. Это была чёрная тень размером с человека. Она была абсолютно чёрной. Никаких «желтых глаз» и прочего. В тот момент я почувствовал, что загнан в угол. Страха не было, была какая-то странная решимость дорого отдать свою жизнь, если оно нападёт. Я резко вскинул камень, и тут оно так же резко остановилось. Хоть я не могу описать даже его форму, я понял, что оно повернуло ко мне верхнюю часть тела. Так мы стояли и смотрели друг на друга секунды три. После этого я решил начать спускаться, не отрывая от него взгляда, ибо путь был только вниз. Я уже заметил, что моё появление для существа было так же внезапно, как и его — для меня. Но как только я двинулся, оно резко изменилось в размерах и прыгнуло влево в низкую траву, выжженную солнцем, в которой и мышь-то не спрячется, и растворилось там. Оно меня испугалось.

Секунд через десять ко мне начал приходить страх. Само чувство, когда ты видишь перед собой что-то живое и тебе неизвестное, просто непередаваемо. Людей по-прежнему не было. Сжимая камень, я дошёл до освещённого места, выйдя через ту природную арку. Там я увидел какую-то прогуливающуюся семью и выкинул камень. Дальше я, покрываясь холодным потом, побежал в номер и там настрочил в Интернете свежие впечатления парочке знакомых, которые подумали, что я пьян или укурен.

Добавлю, что на следующий день я попытался пойти туда же днём, чтобы внимательнее осмотреть место, но когда я вышел на дорогу к горе, воздух вокруг меня начал как будто вязнуть. Я, наверное, очень тупо выглядел со стороны, когда перемещал конечности так, будто бы я под водой.

После этого на гору я больше не ходил. Что это было, я не знаю совсем. Самое ужасное тут то, что это нечто бежало по вполне себе жилой деревенской улице. Может быть, и сейчас у кого-то мимо окна пробегает оно. Удивительное-то рядом.
♦ одобрил friday13
Первоисточник: scientific-alliance.wikidot.com

Так уж вышло, что в нашем подмосковном посёлке я оказался на год-два младше всех, с кем мог дружить, поэтому июнь 2005 года оказался одним из самых скучных месяцев моей жизни. Вернее, мог бы оказаться, кабы не один странный случай. Чертовски странный.

В нескольких километрах от моего дома раскинулся пустырь, на котором, наверное, уже лет семь медленно погружались в землю руины снесённой то ли гостиницы, то ли больницы сталинских времён. Я честно не знаю, что там произошло — какая-то мутная юридическая история с примесью криминала. Сейчас на этом месте, кстати, стоит оздоровительный лагерь, куда меня едва ли пустят. В общем, остались от здания рожки да ножки, всё мало-мальски ценное оттуда давно вывезли или растащили позднее, так что особой популярностью это место не пользовалось. Впрочем, совсем заброшенным тоже не было — на замшелых бетонных блоках периодически появлялись новые надписи, а кругом валялись пустые бутылки и окурки урожая каждого прошедшего года. Слоняясь без дела, я время от времени навещал эту локацию и вскоре уже мог безошибочно указать каждый хоть чем-то примечательный кирпичик.

Где-то на третьей неделе каникул, однако, мне удалось обнаружить нечто новое. Бродя по этому кладбищу камней после ночного ливня, я случайно обратил внимание на угол одного из кусков стены. Под своим весом он опустился почти на полметра вниз, оказавшись посередине широкой ямы. По логике, там должна была образоваться огроменная лужа — но её не было! Вся вода утекла куда-то вниз.

В тот момент я сообразил, что подвал снесённой постройки вполне мог уцелеть — строили раньше на века. Обрадовавшись хоть какому-то шансу разнообразить невыносимо скучные дни, я начал искать путь в таинственное подземелье. Это заняло ещё дней десять и потребовало неоправданно больших усилий, но в итоге у меня получилось раскопать насквозь ржавый люк, прикрывавший то место, где раньше проходила нормальная лестница.

Раздобыв кое-какое снаряжение и преодолев свой страх перед пауками, я отправился на разведку. В подвале было темно, сыро, промозгло и вообще совершенно отвратительно, но мне грела душу мысль о том, что я, простой школьник, первым иду туда, где со времён царя Гороха не ступал ни один человек. Фонарик едва разгонял вязкую смесь плесени, пыли и тумана, которая здесь заменяла атмосферу — однако я, ежеминутно протирая глаза, с упорством, достойным лучшего применения, продвигался всё дальше вглубь земной коры.

Примерно через двадцать с чем-то ступенек мои резиновые сапоги, наконец, радостно плюхнули об довольно глубокую лужу, ещё не ушедшую через трещинки в бетоне. К счастью, комары не успели облюбовать это место, зато кругом плавали сотни всяческих червей разной степени дохлости. Впрочем, к ним я относился равнодушно, поэтому, не теряя времени, приступил к разведке.

Подвал оказался довольно маленьким. Вернее, он состоял из множества отдельных комнат, в основном крепко запертых или заваленных горами хлама. Кругом были старые стулья, сваленные грудой сломанные табуреты, массивный запылённый комод, штабеля досок разных размеров и прочие малоинтересные вещи, практически сожранные гнилью. Подойдя к комоду как самому многообещающему месту, я принялся осматривать его ящики и шкафчики. Они оказались забиты невнятными остатками тряпок и пыльной стеклотарой, но, уже почти забросив поиски, я нашёл нечто более интересное — плотный пластиковый пакет с чем-то тёмным внутри.

Находка оказалась книжицей в мягком чёрном переплёте, наподобие ежедневника, без единой закорючки на обложке. В тусклом свете фонаря я принялся перелистывать чудом сохранившиеся страницы, и постепенно мой интерес сменился удивлением, а затем смутной тревогой. Все записи были сделаны обычными фиолетовыми чернилами, но мне не удалось разобрать ни единой буквы — они напоминали помесь арабской вязи и перевёрнутых вопросительных знаков, а некоторые вообще состояли из обычных вопросиков. Более того, отпечатанные строки имели такой же точно вид, хотя выглядели, ну, изготовленными на официальной фабрике. На многих страницах я также видел причудливые схемы — не чертежи, не графики, не рандомные почеркушки... Затрудняюсь их описать, уж простите меня. Положив нечитабельную книжку обратно в шкаф, я отправился дальше, тормошить закрытые двери.

Одной из первых оказался вход на лестницу, ведущую вниз. Сейчас я понимаю, как же мне тогда повезло обнаружить хороший коридор, а не какую-нибудь канализационную дырку, через которую пришлось бы лезть задницей вверх — но в то время я воспринял это, как само собой разумеющееся. Все двери в том подвале были оборудованы очень высокими порогами, поэтому вода не стекала дальше верхнего уровня, перенаправляясь, наверное, по дренажной системе. Короче говоря, путь мой продолжился в том направлении — нормальный воздух, сухость и любопытство единогласно указали, что мне лучше пойти именно туда, чем рыскать поверху.

Минус второй этаж действительно оказался весьма приятным местом, если не считать кромешной тьмы и кучи торчащих отовсюду углов. Не будучи особенно оригинальным, я принялся точно так же исследовать эти помещения... Однако буквально через пару минут что-то меня остановило и заставило внимательнее всмотреться в пятно фонарного света.

На полу лежал непонятный тёмный предмет. Я наклонился, чтобы рассмотреть его получше. Перчатка? Резиновая перчатка? Вполне может быть — если допустить, что она сделана на руку с двумя одинаковыми пальцами. Я затравленно огляделся.

Представьте, например, почти полутораметровой высоты мягкое кресло крестообразной формы, шириной в две ладони и изогнутое на манер воронки. Или другое, у которого четыре подлокотника, а сиденье находится прямо на полу. Или резной стол с кучей лакированных поверхностей, расположенных под самыми невообразимыми углами. Или округлые шкафчики, напоминающие пчелиные ульи и открывающиеся вертикально вниз.

Мебелью дело далеко не ограничилось — кругом валялись десятки предметов неведомого мне назначения или пугающе неправильного облика. Что-то вроде свитой спиралью деревянной курительной трубки с кучей выступов, похожих на зубы. Маленькая клетка со скелетом животного в виде колеса телеги — загнутый бубликом позвоночник, отходящие от него спицы и какая-то косточка по центру. Металлический инструмент вроде ножниц с тремя параллельными ручками. Карандаш, заточенный посередине. Целая коробка изношенных шляп, которые можно натянуть разве что на сливу, зато с парой рукавов. Пучок погрызенных стеклянных палочек. Очки, у которых левое стекло закреплено сбоку, а не направлено вперёд. Конверт с чёрной маркой и полустёртыми надписями, сделанный из квадратной двустворчатой раковины...

Возможно, это был склад существ с совершенно иной анатомией, или же просто причуда заказчика. В любом случае я был жутко напуган этим открытием и разыгравшимся воображением. Обстановка напоминала самый обычный подвал или старенький чердак, куда относят ставшие ненужными вещи, если их жалко выбрасывать, и пугала именно сочетанием дикой неестественности с зауряднейшим антуражем.

Наплевав на стремление разнообразить свою жизнь, я быстрым шагом направился к выходу, но второпях ошибся дверью.

Первым, во что я врезался, был расшатанный стул. Вполне человеческой конструкции и нормальной высоты, что поначалу смутило меня ещё сильнее — откуда бы ему взяться в этом царстве абсурда? Впрочем, я быстро успокоился, ухватившись за спасительную соломинку.

Стоп. По моей спине медленно побежали мурашки. У него не было ножек. Совсем. Я медленно обошёл его по кругу. С другой стороны всё-таки обнаружилась одна-единственная нога — та, что ближе к спинке, слева. Стул, однако, непостижимым образом не падал. Я осторожно толкнул его, и он с тихим скрежетом двинулся по грязному полу, как нормальная мебель, продолжая балансировать на одинокой угловой опоре. Пошарив под сиденьем, я не нашёл никаких замаскированных подставок или волшебных механизмов. Пустота — и ничего более.

Это оказалось для меня слишком круто. Я глубоко вдохнул и стремглав кинулся наверх, даже не удосужившись прихватить ничего в качестве трофея. Преодолев весь путь до поверхности за несколько секунд, я сел на ближайший кусок бетона, перевёл дух, с радостью посмотрел на обычную подмосковную природу, тоскливо пересчитал полученные за время этой недолгой вылазки синяки, после чего накрыл люк крышкой и тщательно замаскировал его. С тех пор я больше никогда туда не возвращался и хранил молчание о том, что видел.

А знаете, почему? В начале вылазки мой фонарик был стальным, а наружу я выбрался с пластмассовым.
♦ одобрил friday13
Автор: Полищук Василий

Хочу поведать вам историю, которая случилась со мной и моими друзьями летом 2013 года. Пока все нормальные люди ездят отдыхать на море, в туры по Европе, в горы и ищут любые пути, как утолить жажду долгожданного отпуска, мы с моими друзьями каждое лето работаем вожатыми в детском лагере под Киевом.

Возможно, вы не прочитаете нереального ужаса, который будет окутывать вашу душу каждую следующую ночь, не давая спать, но я честен перед собой — здесь я расскажу от первой до последней буквы полную правду.

За пять лет работы я насмотрелся многого — от переломов рук до рассечения голов, от отравлений детей до серьезных болезней, от непонятного поведения до жутких испугов. Но такого, что было летом 2013 года, мы не встречали никогда.

Я работаю дневным вожатым на отряде детей 10-12 лет. Мои друзья работают ночными вожатыми на соседних двух корпусах (должны следить, чтоб дети спали, оказать в случае чего первую помощь или сопротивление нежелаемым людям, которые могли проникнуть в корпус).

Первые две смены были проработаны нами на «ура». Не было никаких казусов, родители и дети остались довольными. А вот на третью смену заехало много необычных детей: один мальчик страдал аутизмом, второго вырастила бабушка, так как родители умерли, и у него была тяга к насилию, очень много было лунатиков, кого-то надо было будить ровно в 3 часа ночи, чтоб сходил в туалет, и т. д.

Слава богу, в мой отряд попали самые обычные воспитанные дети. Но и дети с вышеупомянутых категорий вели себя очень даже спокойно, и первые полсмены прошли успешно.

Но под конец июля на две недели в лагерь заехали религиозники. Нет, это были не дети от церкви, это была типичная секта со своими кураторами и вожатыми. Важно отметить, что к нашему лагерю они не имели никакого отношения. Они находились на нашей территории, но жили своей жизнью, и соприкосновения с нашими детьми не наблюдалось.

И вот тут-то началось самое интересное.

Первым звоночком для меня стала следующая ситуация. Когда я уходил на перекур (а надо было прятаться от детей, и как раз таки курилка вожатых находилась за корпусом секты), я проходил мимо маленьких детей, которые сидели в кругу в позе лотоса и вызывали Иисуса. Мне немножко не по себе стало от их молитвы (хотя я верующий человек и крестик ношу), от их пустых взглядов, уверенного и синхронного голоса. Перекурив, я возвращался обратно и увидел ужасную картину. Дети водили хоровод по кругу, но данный круг не замыкался, хотя руки первого мальчика в незамкнутом кругу были выставлены вперед, будто он держит кого-то за талию (такое чувство, что круг замкнут, но я не вижу одного человека в нем). Во время хоровода они без эмоций пели какую-то песню на латинском языке. У меня было желание просто быстрее уйти оттуда подальше. Я не буду говорить, как иногда говорят главные герои рассказов, что я попытался это забыть. Нет. Я рассказал всем знакомым про этот случай, и ребята действительно не были рады такому раскладу событий, так как наша с ними комната и в то же время корпус одного из ночников находился метрах в десяти от их корпуса.

Дальше пойдет серия рассказов «поутру», когда мои друзья-ночники рассказывали происшествия прошлой ночи. Стоит отметить, что все события происходили ровно в промежуток с 03:00 до 03:30.

В первую ночь лагерь окутал непроходимый туман из-за перепада температуры воздуха. Свою ладонь на расстоянии вытянутой руки невозможно было заметить. Но я в это время уже спал в своей тепленькой кровати.

После утренней планерки я вернулся в комнату, где уже отдыхали ночники, которые только что вернулись с корпусов. Пока заваривал себе чай, Ж. (второго звали Д.) рассказывал о ночных приключениях. Говорит, что игрался на приставке и уже почти начал засыпать, как со второго этажа услышал пронзительные крики. Подорвавшись с дивана, он помчался на второй этаж в комнату, откуда кричали (крики были продолжительные) и, открыв дверь, увидел картину: два пацана смотрят в открытое окно в туман. Он начал их расспрашивать о случившемся, на что они просто развернулись и легли в свои койки.

В этот момент рассказа Д. пришёл в ужас — он сказал, что подобная ситуация была и на его корпусе. Посреди ночи он услышал с одной комнаты непонятные шорохи, куда и направился проверить. Открыв дверь, он заметил, как трясется шкаф и с некой боязнью решился его открыть. В шкафу с закрытыми глазами сидел пионер, который бился об стенки шкафа (как будто во время поездки в поезде) и не останавливался, после чего сам встал и ушел в свою комнату и лег в кровать.

Утром, конечно же, эти дети сказали, что крепко спали и ничего не помнят необычного, сказав, что это, возможно, был лунатизм, который наблюдался у них и раньше. Но меня очень удивил синхронный лунатизм. Видел разные случаи, но чтобы двое синхронно проснулись, стали рядом у открытого окна, вместе кричали и вместе, успокоившись, вернулись в свои кровати — уму непостижимо.

Следующей ночью я был разбужен сразу после трех ночником Д., который дежурил в корпусе, где наша комната находится. То, что было в его глазах — описать было невозможно. Этот ужас передавался в одном только взгляде, частоте биения сердца и дыхания. Он невнятным и трясущимся голосом пытался объяснить, что только что по корпусу пробежалось три тени с невероятной скоростью, после чего входная дверь (а она уж очень туго открывалась) распахнулась, зацепив стекло. Действительно, стекло было треснуто от ручки входной двери, и я точно не думал, что Д. сам разбил стекло и пытается таким образом с себя вину столкнуть. Мы минуты две стояли молча, разглядывая треснутое стекло. Вот честно скажу — трусились ноги и был легкий шок. Сразу же пытался найти объяснение всему, но не мог. Никак не мог.

Решили пойти рассказать о происшествии Ж. Когда зашли в корпус, он не спал, а ходил, как дежурный солдат, по всему корпусу. Удивительное состояние ночного вожатого в полчетвертого ночи. Он это объяснил тем, что по корпусу несколько человек бегает и он не может вычислить, кто. Обошел все комнаты, но все спали убитым сном. После рассказа Д. он впал в ступор, потому что дверь корпуса точно так же распахнулась после пробежки «детей». До утра мы просидели втроем и пытались успокоить друг друга всякими разговорами.

На следующий день к нам приехала общая знакомая. Мы, конечно же, рассказали про все эти истории, но она посмеялась, посчитав нас за идиотов. После отбоя мы втроем сидели на диване и смотрели фильм. После часа ночи я устал, так как весь день отстоял на ногах, и ушел спать. Был разбужен диким воем какой-то собаки. На часах снова мерцали любимые цифры «03:00». Вышел в холл к ребятам и увидел на их лицах страх и удивление. Они тоже слышали вой собак. Все бы ничего, но суть в том, что в лагере никаких собак никогда не водилось. Сослались на то, что, возможно, дикие собаки из леса выли (вокруг лагеря был густой сосновый лес). Я лег к ним третьим, и мы лежали, глядя в потолок, и молчали. Тишину прервали шаги с правого крыла корпуса. Громкие мужские шаги. Мое состояние было не описать. Мне страшно было говорить, дыхание сбилось. У Д. было такое же состояние, а про девочку я вообще молчу. Но все-таки мы в ответе за детей, и проверить надо было. Так вот, только кто-то вставал с дивана, как шаги утихали в ту же секунду. Продлилось все до полчетвертого ночи, и наступила гробовая тишина в корпусе — только где-то можно было услышать детский храп. Стоит отметить, что Ж. сказал, что ночь прошла тихо и он всю ночь проспал.

Перед отбоем следующей ночи по рации меня вызвал Д. и сказал, чтобы я пришел и посмотрел на ребенка. Я побежал в корпус и, зайдя в их комнату, увидел напуганных детей, которые смотрели на мальчика. Мальчик был повернут к стене, его трясло, слезы катились ручьем, и он все время пытался выглянуть в коридор (как раз то крыло, где днем ранее мы слышали шаги). Он заикался и на вопрос, как его зовут, отвечал «не знаю». Надо было тянуть ребенка в медпункт, а то в таком состоянии я детей еще не видел. Несмотря на крики, мы вытащили малыша в коридор. Чтобы довести к медпункту, надо было обходить половину лагеря под фонарями, ибо при походе по темной дороге у мальчика могли быть проблемы с сердцем. По дороге я пытался его разговорить, он вроде даже начал логично отвечать, а не бормотать что попало, но вдруг посреди освещенной дорожки он замертво остановился. «А что это за дяденька стоит под фонарем и смотрит на нас?» — спросил он. Наверное, и у меня, и у Д. враз появилось состояние панического страха, потому что фонарь освещал ПОЛНОСТЬЮ пустую дорогу, и в помине там никого не было, но на правах старших мы это пытались скрыть. «Да это же наш вожатый со старших отрядов», — пофантазировал я, и только тогда ребенок сдвинулся с места и мы пошли дальше. Как можно быстрее мы его волокли за собой, а он не отводил взгляд от сияющего фонаря — даже когда мы его прошли, он выворачивал голову, чтобы смотреть на фонарь. В медпункте ему дали двойную дозу успокоительного, и мальчик уснул. Утром родители его забрали домой и сказали, что никогда ранее панических атак у малыша не случалось.

Следующей ночью, попытавшись как можно раньше уснуть, я проснулся в 03:00 от заведенного будильника (хотя я его точно не заводил) полностью одетым в сидячем положении, поджав ноги под себя, на расстеленной кровати. Приступов лунатизма у меня никогда в жизни не было. Вышел в холл, и Д. сказал, что я не выходил из своей комнаты. Не знаю, что со мной случилось, но я лег спать и быстро уснул.

Утром одна из девочек моего отряда рассказала про случай ночью. Она проснулась, сидя в своей кровати, поджав ноги под себя, и увидела, как девочка с соседней кровати тоже сидит и смотрит на нее, улыбаясь. Пару раз моргнув глазами, она поняла, что это падает так свет, но спать больше не могла. Очень странное совпадение.

Оставалась последняя ночь перед разъездом. Как известно, в лагерях в эту ночь дети бегают, обмазывают друг друга пастой, крадут вещи, чтоб за поцелуи потом их отдавать. Заведомо договорившись с Д., что если что-то будет происходить, он меня разбудит, я ушел спать. Ночью Д. меня разбудил и сразу же сказал посмотреть на время — 03:11. Дрожащим голосом сказал прислушаться. На втором этаже отчетливо слышались смех, плач, шаги, беготня, в общем, суматоха. Я сразу на «королевскую ночь» стал пенять, но Д. сказал, что три раза уже подходил к лестнице проверять — все спят, а только отходит, как снова начинается.

Мы тупо лежали в комнате, слушая все, что там происходило. Я думал, что сердце у меня остановится, я не мог дышать, говорить и даже думать. Просто хотелось убежать из этого проклятого корпуса. В один момент все утихло — гробовая тишина. На часах было 03:30.

Утром никаких следов ночного балагана не обнаружилось, никто ничего не слышал. Только один мальчик хотел выйти в туалет, но побоялся вожатого, который ходил по этажу. Д. по этажу не ходил — он всего лишь три раза подходил к лестнице, чтобы послушать, что там происходит, и ни разу не рискнул подняться.

Смена всем понравилась, все дети уехали счастливыми и хорошо отдохнули. Уехал и лагерь сектантов. После в их корпусе мы встречали много следов помады на стенках (как будто кто-то рисовал какие-то знаки, а по отъезду пытался стереть, но до конца очистить следы не смог). На четвёртой смене все было спокойно. Неужели они смогли все-таки вызвать «нечто», или же это просто невероятная синхронная фантазия троих крепких ребят? И почему все это происходило в промежуток времени с 03:00 до 03:30? Эти вопросы мучают меня уже второй год.
♦ одобрил friday13