Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «ЧЕРНЫЙ ЮМОР»

22 февраля 2017 г.
Первоисточник: vk.com

Автор: pirania_kate

Дверь шкафа пронизывающе заскрипела, и из темноты на Лили уставились два горящих глаза.

Девочка испуганно привстала и посмотрела в сторону открывшейся двери.

— Я тебя вижу! — шепотом сказала она, и дверь шкафа с таким же противным скрипом закрылась.

Несколько секунд Лили подождала, не откроется ли снова стенной шкаф, и плюхнулась обратно на подушку.

***

«Я живу здесь уже очень долго, настолько долго, что уже и забыл, где я жил раньше, как оказался взаперти в этой темнице. Дверь комнаты не заперта, но покинуть ее я не смею, за этими дверьми меня круглосуточно поджидает ужаснейшее существо, мерзкое и отвратительное. Мне кажется, я умру от страха в ту же минуту, как попаду в его гадкие руки. Иногда стража врывается в мой каземат, но мне удается укрыться от их взгляда в дальнем темном углу. Видит бог, что каждый день я мечтаю о побеге, о свободе, я еще не знаю, что буду делать дальше, предел моих мечтай лежит за порогом этой тюрьмы.

Еды мне не подают, я питаюсь пауками и какими-то серыми мотыльками, они мерзкие, но достаточно питательны, изредка получается поймать муху.

Когда стемнеет, я приоткрываю дверь и оцениваю обстановку, но почти сразу пробуждается монстр и начинает оглушительно реветь на неизвестном мне наречии. Я тут же тихо закрываю дверь и молюсь, чтобы это существо не пришло сюда. А ведь иногда оно заглядывает ко мне, рыщет в моей комнате, находит и портит мои вещи, у меня почти ничего не осталось, лишь старые лохмотья, скрывающие мое дряблое тело.

Скоро я сбегу, верю, что боги мне в этом помогут. Я не буду больше открывать эту дверь... долго, настолько, насколько у меня это получится. Тупое чудище забудет обо мне, и тогда его бдительность уснет, а я вырвусь... вырвусь на свободу, сбегу... выпрыгну в окно.

Буду снова нюхать цветы и танцевать под дождем, любоваться звездами и чувствовать как теплый ветер щекочет мне лицо. Буду делать все что угодно, все, что снилось мне все эти дни.

***

Больше нет сил ждать, монстр лег спать, а я чутко слежу за ним через щель под дверью.
Я уже давно не открывал её, не знаю что за ней происходит, но в комнате тихо, надеюсь стражник заснул. Прощай моя тюрьма, сумрак темницы, тюремщики и скудная пища, я не вернусь, пусть меня лучше убьют, а еще лучше я сам попытаюсь прикончить монстра, столько лет стерегущего меня за дверью, моя раненая душа требует отмщения!»

***

Снова послышался противный скрип двери и сердце маленькой Лили затрепетало. Монстр из шкафа давно не показывался, и девочка надеялась, что он исчез или ушел пугать другого ребенка.

— Я тебя вижу! — тихо произнесла она. Но на этот раз дверь не закрылась после этих слов. Вместо скрипа закрывающейся двери послышался тихий шорох ползущего по ковру тела. Испуганная девочка спряталась с головой под одеяло.

— Я вижу! Вижу тебя! — шептала она безостановочно. Но вот шорох прекратился и девочка выглянула. Около ее кровати стояла высокая, чрезмерно худая фигура в грязных лохмотьях, которая медленно наклонялась к малышке.

— Я ТЕБЯ ВИЖУ! Вижу тебя! Уходи, отстань! — девчушка рыдала и кричала изо всех сил, но худощавая фигура не слушалась больше, оно протянуло тощие руки к девочке и Лили оглушительно завизжала.

***

— Что ты все кричишь?? — отец раздраженно трепал свою плачущую дочку за плечи. — Я тысячу раз проверял — в шкафу никого нет! Хватит орать как сумасшедшая! Ты понимаешь, что нет никаких монстров! Спи уже! Еще один звук... хотя бы один звук... Ты поняла?

Девочка глотала слезы и ничего не отвечала, она видела, что отец в одном шаге от того, чтобы схватиться за свой ремень.

***

«Что я наделал!!! Глупец, глупец! Лучше бы я просто ушел, без отмщения, как колотилось мое сердце, я почти сделал это! Теперь у меня ни одного шанса, я застрял здесь навсегда!»

***

— Ты точно не боишься больше монстра из шкафа, Лили?

— Нет, папочка! — девочка натянуто улыбнулась.

— Отлично, моя хорошая, ведь в твоем шкафу не может никто жить, правда?

— Да, папочка!

Отец Лили выключил свет и вернулся в свою комнату.

— Теперь монстр живет под моей кроватью, — сказала она шепотом и укрылась с головой одеялом.

А в непроглядной темноте под кроватью девочки загорелись два белых глаза.
метки: черный юмор
♦ одобрила Инна
31 мая 2016 г.
Первоисточник: reddit.com

Автор: Coinator

Наш маленький городок можно было бы назвать утопией. Расположен на живописном берегу моря, с прекрасным климатом; нет бездомных и нищих, нет расизма, нет проблем с преступностью (кроме редких грабежей). Работу найти легко, и, если ты готов много трудиться и постоянно повышать свою квалификацию, тебя ожидают отличные карьерные перспективы. Я, например, дорос до начальника отдела в нашем банке всего за год. На полицию, пожарный контроль и уровень медицинского обслуживания тоже грех жаловаться, что удивительно, ведь налоги сравнительно невысоки.

Население нашего городка составляют в основном приветливые и внушающие доверие люди. Нас с женой встретили очень радушно, когда мы сюда переехали. Религиозными местных не назовешь, скорее, это люди свободных взглядов: найти парня или девушку здесь дело пары дней.

Впрочем, местные — люди со странностями, порой такое выкинут! Лучший друг может обругать последними словами ни с того, ни с сего, а благопристойная старушка, вчера отметившая серебряную свадьбу, может вдруг начать приставать к вам с грязными намеками. Хотя со временем такие случаи перестают удивлять.

Вот то, что творится в последнее время, жутко странно. Судите сами: одна моя знакомая, шеф в одном из лучших ресторанов города, сгорела заживо в своем доме из-за того, что оставила плиту включенной на несколько часов. Газеты писали о том, что летального исхода можно было бы избежать, если бы была установлена пожарная сигнализация, но в этом и странность: я заходил к ней утром в день пожара и готов поклясться, что пожарная сигнализация у нее была! А еще в последнее время часто стали тонуть люди: молодые, здоровые, непьющие люди ни с того, ни с сего вдруг тонут в своих бассейнах.

Недавно странности начались и в моей семье. Три дня назад моя жена уволилась из полиции. Я уверен, что это как-то связано со всеми этими жуткими случаями, хотя сама она мне ничего не говорила. Она вообще со мной ни разу не заговорила за последние три дня.

Сегодня это коснулось и меня. Проснувшись рано утром, я странно себя почувствовал, было такое ощущение, как будто я больше не контролирую свою жизнь. Мое тело было клеткой. Я хотел пойти на работу, но вместо этого почему-то провел четыре часа на беговой дорожке, хотя мне очень хотелось есть, и я ужасно устал. Слава богу, в какой-то момент меня отпустило, и я пошел на кухню, где наконец-то смог поговорить с женой. Впрочем, рассказать ей, что со мной произошло, я не решился, а она как будто не замечала, в каком я состоянии. Поэтому я не стал спрашивать, видит ли она тоже этот странный зеленый ромбообразный кристалл над моей головой.
метки: черный юмор
♦ одобрила Инна
10 мая 2016 г.
Первоисточник: zh-an.livejournal.com

Автор: Прохожий

Чудовищ было два. Оба жили в комнате у Пети, одно под кроватью, а другое в шкафу с одеждой. Петя их боялся. То, которое под кроватью, обожало воровать игрушки и другие нужные вещи. Упадет что-нибудь на пол, закатится под кровать, и поминай как звали. А то, что в шкафу, шуршало внутри, когда Петя оставался в комнате без взрослых. Или стучало там иногда. Стук, стук, и затаится. Из-за этого Петя не любил, когда мама говорила, чтобы он достал что-нибудь из шкафа сам и надел. Чудовище среди рубашек на вешалках ждало, чтобы Петя на него наткнулся. Под кровать Петя тоже старался не заглядывать. Тамошнему чудовищу только и надо было, чтобы Петя нагнулся к темной щели между кроватными ножками, а еще лучше сунул бы туда руку. Мама ругала Петю за то, что он не наводит порядок, и ей самой приходится выгребать из-под кровати его потерянные носки, машинки и солдатиков. На найденных носках были пушистые комочки. Петя знал, что это остатки чудовищной шерсти, а мама не обращала на них внимания. Вечером было хуже всего. Папа желал Пете спокойной ночи, мама целовала его, гасила свет и выходила за дверь. Петя оставался с чудовищами один. В шкафу тут же начинались скрипы и возня, будто оттуда сейчас вылезут. А подкроватное чудовище вело себя тихо, но Петя знал: оно только и мечтает — стащить с него одеяло или схватить за пятку. Петя натягивал одеяло на голову, поджимал ноги и жмурился изо всех сил, чтобы поскорее заснуть. Во сне ему не было страшно.

Петя боялся чудовищ, а чудовища его — нет. Они боялись маму. Когда мама начинала уборку, чудовищ и след простывал. Петя долго думал, куда они деваются, но так и не мог этого понять. Мама распахивала створки шкафа, ворошила одежду, наклонялась рядом с кроватью или даже вставала перед ней на коленки, и никто ни разу к ней не выскочил. Мама у Пети была храбрая. Смелей ее был только Петин папа, потому что мама папу порой побаивалась, особенно, когда он приходил домой уставший или чем-то рассерженный. А папа вообще ничего не страшился. Ну, почти ничего. Однажды Петя спросил у папы:

— Ты чего-нибудь боишься?

Папа подумал и признался, что иногда боится за Петю и за маму. Чтобы с ними ничего не случилось.

Петя поразмыслил и решил, что это не считается. Потом ему захотелось узнать, как научиться быть смелым.

— Это просто, — объяснил папа. — Нужно не обращать на страх внимания, и тогда он сам тебя испугается.

— Правда? — удивился Петя.

— Честное слово, — сказал папа. — Самый лучший способ. Проверенный.

Петя поверил, потому что папа говорил очень серьезно и ни разу при этом не подмигнул.

Вечером, лежа в постели, Петя отогнул краешек одеяла и прислушался к чудовищам. Те приготовились его пугать.

— Я не буду обращать на вас внимания, — тихонько прошептал Петя.

Подумал и добавил:

— Мне на вас наплевать.

Этого папа ему говорить не советовал. Наоборот, за такое мама точно сделала бы Пете замечание. Но Пете отчего-то показалось, что на чудовищ это произведет впечатление.

Чудовища очень удивились. Сперва они даже стали шуровать бойче, чем обычно. Петя испугался, что с ними вышло, как с хулиганами, которых сам задираешь. Но он помнил папины слова, поэтому пересилил себя и снова зашептал:

— Я вас не слышу. Очень вы мне нужны!

Чудовища растерялись и в самом деле смолкли, а Петя уснул.

Следующим вечером Петя опять не обращал внимания на чудовищ. И на третий вечер тоже. Чудовища не знали, что и делать. Петя явно переставал их бояться. Он даже лег на живот перед кроватью и внимательно рассмотрел то, что под ней находилось. Правда, днем, но все-таки.

Чудовища жаловались друг дружке, что Петя их теперь ни во что не ставит. Это им совсем не нравилось. К тому же, Петина мама совсем замучила их наведением порядка. Чудовища устали в страхе прятаться от нее. Кругом их ждали одни неприятности.

— Так больше продолжаться не может! — заявило чудовище из шкафа. — Мы тоже можем бороться.

И чудовище решило не обращать внимания на маму, когда та полезет в шкаф.

Так оно и сделало. Маме, перебиравшей одежду, почудилось, будто между свитером и фуфайкой мелькнуло что-то мохнатое. Она присмотрелась и протянула руку. На первый раз для чудовища это было уже слишком, и оно нырнуло в белье. Мама пожала плечами и отвернулась, но начало было положено. Чудовище под кроватью не захотело отставать и ухитрилось отпихнуть мамину щетку, выметавшую пыль от дальней стены. Тут уж маме пришлось призадуматься. А чудовища смелели с каждым днем. Которое в шкафу, меняло одежду местами и открывало перед мамой закрытую дверцу. А подкроватное стало наведываться под диван, под буфет и даже под ванну. Мама, замечавшая странности в квартире, помалкивала, но волновалась. Она не понимала, что происходит, и ей было страшно.

Папа заметил, что мама стала подозрительной и нервной. Ему было непонятно, в чем причина, но он ни о чем маму не расспрашивал. Вместо этого он стал приходить домой сильнее уставшим и все чаще сердился. А мама никак не решалась с ним объясниться. Однажды она завела с папой разговор, что чувствует, будто в их жизни появился кто-то еще, но папа лишь отмахнулся.

Чудовища совсем распоясались. Мама себе места не находила. Вскоре она поняла, что больше не может пугаться объяснения с папой.

— Не буду обращать на страх внимания, — приказала она себе.

Она снова затеяла с папой серьезную беседу и упрекнула, что нехорошо с его стороны делать вид, будто ничего не происходит. Папа совсем осерчал и сказал маме одно слово, которого Пете произносить не разрешали, и другое, которого Петя вовсе не понял.

Ночью чудовище, забравшееся под кровать в их спальне, высунуло снизу лапу, ухватилось за одеяло и принялось понемногу стаскивать его с мамы. Мама в ужасе дрожала и не решалась открыть глаза, чтобы случайно не увидеть, кто это делает. А папа лежал на боку, отвернувшись. Он слышал, как мама всхлипывает и думал, что, конечно, боится за нее, но всему есть предел, поэтому нужно взять себя в руки и не обращать на этот страх внимания, ни за что не обращать.
метки: черный юмор
♦ одобрила Инна
Первоисточник: www.proza.ru

Автор: Александр Науменко

Алексей много лет не был в родной деревне. Приближаясь к селению, он с ностальгией вспоминал, как бегал по этим местам сопливым мальчишкой. Ему вспомнились вкусные пироги, которые готовила бабушка. Но старушки уже давно не было. Она покинула этот мир почти десять лет назад, оставив своего мужа в одиночестве.

Оставив автомобиль на дороге, так как дальше было не проехать, Алексей двинулся на своих двоих, то и дело поправляя на плече тяжёлую спортивную сумку с гостинцами для деда. Молодой человек остановился на центральной и единственной улице, оглядывая убогий пейзаж. Дома казались опустевшими, словно в них никто давно не жил. Ставни были заколочены, из труб не поднимался дым. Селение вымирало. Молодёжь уехала в город, а старики доживали свой век.

Ещё два десятка лет назад здесь всё было иначе. Маленький Алёша играл со своими друзьями, жизнь бурлила. Но сейчас, по-видимому, из старых знакомых никого не осталось. Возможно, кто-то спился, а другие уехали, решив начать новую жизнь в большом городе.

Алексей с изумлением смотрел на покосившиеся от времени дома, что стояли на честном слове. Казалось, подует ветер, и эти строения рухнут, не выдержав напора. Огороды исчезли под густым сорняком. Не было слышно ни звука. Ни собак, ни птиц.

— Да что они здесь, вымерли, что ли? — пробормотал он себе под нос.

Переступая через неровности дороги, Алексей медленно приближался к такому знакомому дому. К его облегчению, ставни были открыты, как, впрочем, и входная дверь.

Сунувшись внутрь, молодой человек сразу ощутил неприятный сладковатый запах, который ударил в нос. Поморщившись от отвращения, Алексей громко окликнул деда, внимательно приглядываясь к обстановке. Вроде ничего не изменилась. Та же старая мебель, что и раньше.

Наконец, послышались приближающиеся тяжёлые шаги. Из мрака комнаты появилась сухая фигура, в которой молодой человек узнал своего деда. Седая борода была всклокочена, как и редкие волосы на голове. Два злобных глаза уставились на Алексея из-под густых бровей. Старик что-то прошамкал, сплёвывая себе под ноги.

— Кто таков?

Алексей отпрянул, растерявшись.

— Дед, ты меня не узнаёшь? Я внук твой.

Какое-то время ничего не происходило, а потом морщины на лице разгладились, на сухих губах появилась довольная улыбка.

— Алёшка! — закричал старик во всё своё мощное горло. — Ну, чертяка! Вымахал-то как!

Дед без усилий оторвал девяностокилограммового внука от пола, тряся его.

— А я думаю, кого это принесла нечистая? Уже обрадовался...

* * *

Они сидели возле окна за старым круглым столом. Перед Алексеем стояла тарелка с вареным мясом. В блюдце лежали вялые огурцы и помидоры и сыр, который успел покрыться плесенью. Внук рассказывал деду о жизни в городе, о родителях. Рассматривая фотографии, старик охал, сетуя на то, как изменился его сын с невесткой.

— Я тут тебе еще гостинцы из города привёз, — Алексей запустил руку в спортивную сумку.

Он извлёк и положил на стол пакет с конфетами, вафли, колбасу. А последней вытянул литровую бутылку водки, которую водрузил между блюдцами с едой.

— По маленькой? — поинтересовался внук.

— Можно и по маленькой, — не стал возражать старик, глядя на бутылку без особого интереса. — Вот только у меня от этой водички изжога.

— Хм, да? Ну, у меня есть ещё вино.

— Уф, — выдохнул дед. — Привыкли в своём городе пить всякую дрянь.

С этими словами он поднялся с лавки и направился в погреб, откуда вскоре появился с двухлитровой бутылью самогона.

— А куда делись все местные? — вспомнил внук.

— Ай! — отмахнулся старик, глядя с любовью на принесённую бутыль.

За окном уже смеркалось, когда бутылка с самогоном наполовину опустела. Было видно, что старик хорошо захмелел, так как его лицо покраснело, а речь стала невнятной. Да и сам Алексей, сидя на лавке, то и дело клевал носом — не привык пить такими ударными дозами ядреное пойло.

Где-то на улице заухала сова, а вдалеке, в лесу, завыли волки. Луна поднялась из-за макушек деревьев, заглядывая единственным глазом в комнату, где пылала печь, разнося по помещению приятное тепло.

Выпив ещё стакан, старик подпёр щёку ладонью, а потом заунывно завыл, выводя какую-то грустную песню. Алексей слушал, про себя морщась от этих скрипучих звуков. Явно в детстве его старику наступил медведь на ухо.

— Дед, — перебил он старика, — а все-таки, куда делись все местные? Я же отлично помню, сколько раньше здесь жило народу.

Старик тяжко вздохнул, пытаясь сосредоточить взгляд на своём внуке.

— Да съел я их всех.

— Что значит «съел»? — не понял Алексей.

— А то и значит, что взял и съел, — хохотнул старик, громко щёлкая зубами и указывая на вареное мясо, что всё ещё лежало на тарелках.

— Дед, да ты нажрался, — тоже хохотнул Алексей.

— Нажрался? — переспросил тот, загадочно улыбаясь. — Ну-ну.

— Угу, нажрался.

— А что ты скажешь вот на это?

С этими словами старик задрал свою грязную рубаху, открывая уродливый рубец у себя на груди, который обычно остаётся после вскрытия тела в морге. В некоторых местах кожа разошлась, показывая бледную плоть, местами подгнившую и почерневшую.

Алексей понял, откуда исходил этот неприятный сладковатый запах. Он мигом протрезвел, не веря своим глазам.

— Чтобы жить, мне надо хорошо питаться, — проговорил старик. — Вот и пришлось пожертвовать соседями, благо, что их век подходил к концу. Но ты не беспокойся, тебя я не трону. Ты же мой внук.

Но Алексей его не услышал. В ужасе от увиденного он уже мчался прочь из дома, из деревни, желая одного — как можно дальше убраться от этого места. Он плюхнулся за руль, вдавливая педаль в пол и разгоняя свой автомобиль по лесной дороге.

Старик же, выйдя на порог, с сожалением проследил за тем, как удаляется свет от автомобильных фар, а потом вернулся обратно в дом, к недопитому самогону. Он-то хотел раскрыть своему внуку тайну вечной жизни, но теперь...

— Эх! — крякнул дед, мысленно махнув рукой, принимая вовнутрь новую порцию самогона. — На наш век ещё хватит.
♦ одобрила Инна
3 апреля 2016 г.
Первоисточник: zh-an.livejournal.com

Автор: Прохожий

После отбоя всегда начинались россказни и страшные истории. Так и в тот раз — не успел погаснуть свет, а Курок понес:

— А я про красные очки слышал. Жесть. Нацепишь — и все насквозь видишь. Через одежду. Или сквозь стены. В них в карты можно играть, всегда выигрываешь.

— Брехня, — сказал Костик.

— Так оно и есть, — зевнул Влад. — Мне тоже рассказывали. Давно уже. Подумаешь, нашел новость!

— Все равно брехня, — не унимался Костик. — Не бывает таких.

— А у меня эти очки были, — вступил вдруг Павля. Говорил он тихо, как-то безразлично даже.

— Врешь! — завелся Костик.

— Не вру, — сказал Павля. — Мне дядя привез. Из загранки. Я их надевал.

— Сквозь стенки смотрел?

— Нет, на соседку. Тетю Машу.

Влад заржал:

— Класс!

— Она как раз из своей двери вышла. Напротив живет, — объяснил Павля. — А я на себя очки сразу. Красные.

— Видел, что у нее под юбкой? — усмехнулся Влад.

— Ага, — сказал Павля шепотом.

— И что? — не выдержал Курок.

Павля ответил едва слышно:

— Нож. Большой. Спереди. Лезвие широкое.

Все как-то сразу примолкли.

— Брехня, — сказал Костик неуверенно.

— А она что? — не выдержал Курок.

— А она посмотрела на меня… так… И не сказала ничего. А я назад и дверь захлопнул.

— Так просекла твоя тетя Маша, что ты про нее впилил?

— Не знаю… Наверное.

— Не может быть. Зачем ей нож под юбкой? — не сдавался Костик.

— «Зачем», «зачем»… Людей резать! — выдал Влад. — Познакомится с кем-нибудь из вас: «Ах, Костенька!..» Или: «Курков, хочешь ко мне в гости, что-то посмотреть?..» Заведет в тихое местечко, поднимет юбку — и ножом: ррраз!.. По горлу. Или в сердце.

— Очень ей это надо, — отмахнулся Курок. — Кто же людей просто так режет?

— Просто так — никто. А по делу — очень даже, — встрял Димон. — И убийцы, и преступники, и милиционеры переодетые. Даже робота такого специального сделали. Снаружи как человек. А внутри — весь механический. И безжалостный.

— Точняк, — почесал пузо Курок. — Даже кино такое было. «Терминатор».

— Сам ты терминатор, — огрызнулся Димон. — Тот из будущего, фантастика. А я — про современного. Настоящего. Он с виду обычный пацан, не отличишь. Знакомится, тусит со всеми. Пока у него программа не сработает. А тогда всех мочит, не остановишь.

— Я не верю! — выкрикнул Костик.

— Напрасно, — пригрозил Димон. — Мне по секрету говорили.

— Так оно и есть, — поддержал Димона Влад. — Помните, две недели назад менты повсюду шарили? Это робот-убийца ребят положил. Шестерых. И с ними двух девчонок. Нам не сказали, чтобы паники не было.

— А зачем это ему? — спросил Курок.

— Не знаю, — пожал Влад плечами. — Может, чтобы перенаселения не было. Или чтобы все боялись. Его специально к молодежи отправляют. Старики сами мрут.

— Брехня, — заладил свое Костик.

— Ты и помрешь, заблуждаясь, — ответил Влад. — Когда тебя расчленят. Робот, может, уже среди нас. Затесался и выжидает.

— Ё, — вздохнул Курок.

— Ой, — подал голос Павля.

— А как его вычислить? — смутился Костик.

— Да никак. Он сам тебя вычислит.

— Он же внутри железный! — догадался Димон. — Скелет у него там, моторчики всякие… Значит, нужно магнитом проверять! У кого магнит есть?

— У Юрца! — вспомнил Курок. — Юрец! Где твой магнит?

— Юр! Юрец!

— Чего? — недовольно отозвался Юрец. — Я сплю уже.

— Гони магнит, робота искать будем, — приказал Димон.

Магнит у Юрца был сильный, от разломанного динамика.

— Подходи по очереди! — скомандовал Влад, отобрав инструмент у нацелившегося на магнит Димона.

— Так нечестно, — сказал Курок. — Может, ты сам робот. С себя начни!

Влад поводил магнитом по своим рукам и груди. Приложил ко лбу:

— Не липнет. Я чист.

— Теперь Юрца.

— А идите вы!.. — послал Юрец всех сразу, но магнитом его все же испытали.

— Не, Юрец не робот… Теперь Костика.

Влад поднес магнит Костику к груди, что-то звякнуло, и рука у Влада дернулась.

Павля заорал. Димон взвизгнул:

— Робот!

— Мудаки, — сплюнул Костик и вытащил из-под футболки большой плоский кулон на цепочке — знак доллара из блестящей стали.

Костик оказался не роботом.

И Димон.

И Курок с Павлей.

— Я же говорил, — выпендривался Костик. — Все вы врете. Какие ножи? Какие роботы? Для чего нас убивать?

— А чтобы кровь собирать, — сказал Курок.

— И что с ней дальше делать?

— В вены вкалывать. Чтобы молодеть и не стариться. Я читал про такое. Только крови нужно много. По доброй воле никто столько не отольет. Вот и приходится…

— Так оно и есть, — кивнул Влад. — По телевизору показывали. Берут шприц, и — бульк, бульк… Пять лет сразу долой. Или даже семь.

— Скажешь, что брехня, в глаз дам, — предупредил Димон Костика. — Надоел. А дело верное.

— Балаболы, — скривился Костик.

— Я вот что думаю, — протянул Димон. — А что это Влад у нас такой рассудительный? Наверняка он уже большой мужик. Только омолаживался раза два.

— Ага, — согласился Влад. — Но я не шприцем. Я у вас у всех по ночам понемногу крови отпиваю. Из горла. Так вкуснее.

— Правда, что ли? — удивился Курок. — А я ночью думал, ты целоваться ко мне лезешь. Хотел по хлебальнику тебе настучать. А ты для дела, оказывается… Ну, тогда не жалко.

Влад дал Курку по лбу:

— Будешь выступать, помрешь молодым!

— Дяденька, не бейте! — заслонился Курок руками.

— Психи, спать пора, — сказал Юрец. — Пока у всех глюки из-под кроватей не полезли.

— Угу, — хмыкнул Димон. — Придумали тоже: очки, кровь, железные скелеты…

— Брехня, — сказал Костик в десятый раз, но его не тронули.

Разбрелись по кроватям, поворочались, перебрасываясь словечками, и уснули.

А если разобраться, и впрямь брехня.

Какой там железный скелет? Скелет у современного робота из пластика. Прочного, немагнитного. Поэтому Курка никто и не разоблачил. А после полуночи программа дала ему сигнал, Курок поднялся и поубивал всех до единого, к чертовой матери.
♦ одобрила Инна
27 марта 2016 г.
Первоисточник: samlib.ru

Автор: Walder Frey

Иванов встал перед зеркалом, аккуратно поправил галстук, криво, но самодовольно ухмыльнулся своему отражению в зеркале («Хы... Женишок!») и отправился на встречу с невестой. Серпантин, мишура, выкуп невесты, проезд с поклонами по памятным местам, фото на память... Радостная свадебная дребедень. Пьяный вдрызг тесть, причитающая теща, побитые сервизы и хрусталь, взбесившийся от жары и перепоя свидетель... Маленькие неприятности.

***

Иванов проснулся с больной головой. Жутко хотелось пить. Рядом безмятежно спала вчерашняя невеста, теперь уже жена.

Прошлепав на кухню, Иванов достал из холодильника непочатую бутылку минералки, и, прихлебывая прямо из горлышка, вдруг заметил на маленьком кухонном «уголке» дремавшего тестя.

«Батя...» — с неожиданной теплотой подумал новоиспеченный зять. «Надо бы ему водицы дать», — и решительно пихнул того в мясистое плечо. «Батя» был черств, не по-родственному холоден и, судя по всему, мёртв. «Оба-на», — философски подумал Иванов, примиряясь с реальностью.

Шустрый врач «скорой» быстренько осмотрел пациента и глубоко задумался. Затем, извинившись, быстро проскочил к выходу и был таков, оставив Ивановых на попечение строгой медсестры. Иванов, слегка недоумевая, решительно проследовал за беглецом.

— Да... Да, труп... — врач переговаривался из машины с диспетчерской.

— бубубубуб...

— Ну и чего делать-то? — в голосе сквозило отчаяние.

— бубуб...

— Да новорожденный покойник-то, часов пять, не больше... А!? Да сердечный приступ!

— бубубубубубууу!

— А!?.. Да пятьдесят четыре по паспорту!

— Ббубубубубуб! Бууууу!

— Ладно, — внезапно упавшим голосом подтвердил врач и повесил «матюгальник» на держатель. Выбираясь из машины, он наткнулся на хмурого похмельного Иванова.

— Слышь, мужик... такие дела... Не можем мы твоего старика того... в морг.

— Почему?

Врач вдруг выпрямился и строго взглянул на молодожена.

— Указ у нас. Понимаешь... Указ! Или не слышал?

— Не-а... Когда мне тут... Свадьба, лимузин, гости... Чё за указ? — мрачно вопросил Иванов.

— Короче, приказано жить до семидесяти четырех. В рамках программы увеличения продолжительности жизни... Живой твой тесть. Жи-вой! Понял? Слышь, я тоже человек, формалином я тебе его обколю... Не бесплатно, конечно. Сечёшь?

Понурившийся Иванов просёк.

***

Жизнь текла своим чередом. Загробная жизнь тестя тоже. На работе ему оформили отпуск за свой счет, потому что терпеть зловоние трупной гнили сотрудники отказывались и бежали пачками. По той же причине тесть проживал за запечатанной наглухо балконной дверью. Полюбил ворон. Те прониклись взаимностью.

Соседи вошли в положение, и возгоревшееся было пламя справедливого негодования быстро угасло. На соседских балконах стали быстро образовываться семейные склепы. «Все там будем!» — удовлетворенно приговаривали соседи, поглядывая на балкон.

***

Прошло двадцать лет. В доме Иванова снова настал праздник. Обозревая столпившихся перед праздничным столом детей и внуков, он думал про себя, что всё не зря. И застигшая врасплох программа принудительного увеличения рождаемости дала свои плоды. И увеличение жилой площади нуждающимся за счет пересмотра санитарных норм тоже. Всё не зря.

Седой уже Иванов встал и дрожащим от волнения голосом произнес:

— Дети... внуки... Сегодня наш дедушка, вышедший в прошлом году на пенсию, наконец-то может упокоиться с миром. Это большой праздник для всей нашей семьи... (на глазах старенькой сморщенной тещи показались мокрые дорожки). Ура!

В воздух взвился серпантин, внуки затрещали хлопушками, квартира мгновенно наполнилась едким серным дымом. Сквозь гвалт праздника в уши Иванова вдруг ворвался голос включенного телевизора:

— ... В эфире «Новости на Первом»! Сегодня Президент Владимир Путин подписал указ о мерах по увеличению продолжительности жизни населения... до восьмидесяти четырех лет!.. А теперь к другим новостям...

В груди как-то неприятно закололо, ноги подкосились. Гаснущим зрением Иванов еще успел увидеть приближающийся пол... — Нуууу... П***ц! — горестно выдохнула семья полусотней глоток.
♦ одобрила Инна
хожу по дому наблюдая
следы отброшенных коньков
и жду когда мне стукнет сорок
деньков

меня на днях призвали к богу
стою готовлюсь то да сё
дефибриллятором как ё*нет
и всё

ни на каштанку ни на тётку
не отзывалась эта мразь
лишь удалялась на болота
светясь

а сколько шпаг у нас четыре
а бёдер семь а пальцев сто
давайте с самого начала
мы кто

как хорошо сегодня в морге
прохладен чист его уют
все портят только практиканты
блюют

и вот несут вперёд ногами
я вскрыт заштопан и отпет
и чёрт меня попутал крикнуть
привет

аркадий уходя из жизни
не запер дверь и сквозняком
пять душ невинных утянуло
из ком

а этот оберег оксана
всё время при себе носи
и не смотри что он тяжёлый
что из осины и в спине

не поворачивайся мальчик
а лучше зреньем боковым
взгляни на дедушку мороза
и постарайся не кричать

выйду к людям топлес
топну я ногой
даром что утопла
по весне нагой

перекрасил стены
кровью в алый цвет
хеллуин уходит
следователь нет

в волка нарядился
петя в хеллуин
с бабушкой в желудке
он такой один
♦ одобрила Инна
14 марта 2016 г.
Повадилась однажды какая-то падла по дому ночами шастать.

Ложусь я такой часов в 11 вечера, а ровнехонько в 2:00 из шкафа напротив кровати начинают какие-то звуки слышаться мерзостные, смесь скрипа и шороха. Первый раз я чуть в кровати от такого не обделался, особенно когда дверцы шкафа раскрылись и нечто, что чернее самой тьмы вокруг, выбралось наружу. Наблюдая в щель из-под одеяла, я понимал, что дело, в общем-то, хуже некуда. Особенно когда эта тварюга в мою сторону поглядела. Чуть было душу богам не отдал...

Но обошлось. Нечто, будем его называть так, отправилось шуровать по комнатам, а квартира у меня немаленькая, извиняюсь за хвастовство. К счастью, затем я снова провалился в сон. Ладно. Черт с ним, подумал я. Но на следующую ночь все повторилось, и через следующую, и целую неделю после. Я уж немного привыкнуть успел.

И все вроде и нормально. Человек и не к такому привыкнет, я считаю.

Да вот только в одно прекрасное утро я не нашел фамильный портрет горячо любимой, но давно усопшей маменьки, на том месте, где ему положено висеть. И я помнил, что еще вечером он был там.

Не долго анализируя, я сделал пренеприятнейший вывод, что Нечто этот портрет и утягало. То есть, получается, что в моей собственной квартире бродит кто-то, кто в пень меня не ставит, прет мои любимые вещи, и ему все сходит с рук. Такие дела!

Я человек добрый, как господь, сотворивший этот мир. Но и мое терпение имеет пределы. Страх исчез окончательно под волной праведного гнева. Как говорил знакомый слесарь Леонид: «пришло время бить в табло».

На следующий вечер я заранее поставил около кровати бейсбольную биту потяжелее и стал ждать.

И когда эта фиговина вылезла из шкафа, я налетел на неё со спины и начал метелить, осыпая проклятиями и многоэтажной руганью. Оно пыталось отбиваться, но что-то не особо успешно. Мутузил я ее до тех пор, пока не устал, а когда устал, то начал бить в два раза сильнее. В конце концов оно издало металлический визг и скрылось в шкафу. Его я открыть не смог, что странно, так как изнутри запереть его было нечем.

Минус ситуации был в том, что на визг кто-то из соседей вызвал отряд стражей правопорядка, которые явились так быстро, словно в квартире готовилось покушение на президента.

Казус неимоверный: в квартиру вламывается пара мордоворотов в форме, зажигают свет, а я сижу в крови около шкафа, подпирая его спиной, с битой наперевес, и безумным, но ооочень довольным лицом.

Нормального, внятного оправдания я придумать не смог, но и пришить мне было нечего, так что отделался я пожеланием основательно подлечить нервы.

Сейчас же уже месяц как никто так и не вылазит из того шкафа. Если что, бита всегда рядом. Ах да, забыл сказать. Портрет матери нашелся на том же месте, откуда был унесен. Да так крепко прикручен болтами неизвестным благодетелем, что отодрать можно было бы лишь с куском стены.
♦ одобрила Инна
13 марта 2016 г.
Первоисточник: zh-an.livejournal.com

Автор: Прохожий

Впервые попав пятилетним ребенком в метро, я испытал одно из самых сильных потрясений. Там я умудрился отбиться от родителей и потеряться. Я долго плутал и выбрался из туннеля в какое-то депо лишь через три дня. Родители уже не чаяли увидеть меня живым, поэтому продали все мои игрушки и кроватку.

* * *
Папа говорил мне, что любит меня больше всех на свете, но, когда мама умерла, женился не на мне, а на другой женщине. Я долго плакал.

* * *
Как-то раз я признался, что мне очень хотелось бы попасть в новогоднюю сказку.
— Нет ничего проще! — сказал папа.
Он сунул мне в руки корзинку, выставил за дверь и наказал:
— Без подснежников не возвращайся!
— Ты с ума сошел! — набросилась на папу мама. — В одиночку он от страха с ума сойдет в ночном лесу!
Мама догнала меня и заставила взять с собой брелок Тамагочи.

* * *
Однажды мы с другом затеяли играть в прятки на стройке. Мне не разрешали туда ходить — и поэтому мама, узнав об этом, долго ругала меня и даже плакала. Теперь я иногда пробираюсь украдкой в подвал давно построенного дома и осторожно заглядываю через край какой-то шахты в дальнем углу — там мне виден кусочек грязной рубашки. Друг лежит неподвижно — наверное, он до сих пор думает, что я его не найду.

* * *
Мой младший брат как-то ушел с незнакомым человеком, посулившим ему конфет, и вот уже два года не возвращается. Я страшно завидую, представляя ту гору доставшихся ему сластей, с которой он не может справиться до сих пор.

* * *
Детские страхи очень часто напрасны. Как-то раз перед посадкой в самолет я закатил истерику, крича: «Мы все!.. все!.. разобьемся насмерть!» — и папе стоило большого труда затащить меня в салон. Я оказался не прав: мы с папой и еще трое пассажиров, сидевших в хвосте, уцелели после катастрофы, да и стюардесса умерла не от удара, а от начавшейся уже в реанимации гангрены.

* * *
Как-то поздней осенью мы решили всей семьей провести выходные на даче. Получилось замечательно: вечером мы сидели у печки, и папа рассказывал страшные истории. А потом папе вдруг показалось, что в темноте вокруг дома бродит маньяк. Мама успокаивала, что это просто дождь, ветер и непогода, но папа настоял, чтобы я домчался до деревенской почты и вызвал полицию.
— Беги через старое кладбище, так будет короче! — посоветовал он.
Почта оказалась закрытой на ночь, и поэтому я обернулся быстро, но папа на всякий случай все же не отпирал мне дверь до утра.

* * *
Однажды меня крепко поколотили хулиганы.
— Не плачь! — утешил меня папа. — Я покажу тебе пару приемов. В следующий раз, когда повстречаешь хулиганов, сделай вот так…
Но когда переломы от папиных приемов у меня зажили, и я вышел на улицу без гипса, выяснилось, что полиция давно забрала хулиганов за другие преступления и посадила в тюрьму.

* * *
Как-то раз моя расшалившаяся сестра вывалилась из окна шестого этажа. Я очень переживал, так как мне потом пришлось мыть посуду, хотя в тот день была ее очередь.

* * *
— Наша бабушка в раю? — приставал я к маме.
— Вряд ли, — вздыхала мама. — Видишь? По этому маленькому экрану все еще ползут кривые.

* * *
— А правда, что у каждого в шкафу есть свой скелет? — спросил я.
— Конечно, — ответил папа.
— И у тебя?
— И у меня.
— А какой он?
— Когда-нибудь узнаешь, — пробурчал папа, закрыл дверцы шкафа, и я опять остался в темноте.

* * *
— Пообещай, что не будешь пить! — строго сказала мне мама и ткнула пальцем: — Вот, посмотри на папу! Ему плохо. Нравится он тебе такой?
Папа сидел на земле, поникший и несчастный.
— Не буду пить, честное слово! — вздохнул я.
Папу было жалко. Маму тоже.
Мама присела с папой рядом. И я пристроился около них. Мама обняла меня, но единственную уцелевшую фляжку спрятала под кофту так, чтобы я не смог ее вытащить, если родители уснут — ведь чем взрослее человек, тем больше ему нужно воды.
А я смотрел на горизонт и изо всех сил надеялся, что нас будут искать после крушения и все же найдут на этом голом островке.

* * *
Я не верю, что число 13 приносит несчастье. Например, когда моему брату исполнилось тринадцать, и его тянули за уши по числу лет, левое ухо оторвалось на восьмом разе, а правое — на двенадцатом: то есть, «13» тут было совершенно ни при чем.

* * *
С десяти лет я знал, что деда Мороза не существует: именно в тот год он, пролезая в трубу, чтобы оставить мне подарок, сорвался и свернул себе шею. Папа и мама вытащили его из дома и зарыли еще до рассвета.

* * *
Поздно вечером я вспомнил, что к завтрашнему уроку нужно было выполнить домашнее задание — изготовить икебану.
— Вечно ты спохватываешься в последний момент! — рассердилась мама. — Ведь неделю назад задавали! Какая тебе сейчас икебана? Магазины уже закрыты, и зима на дворе.
Я расстроился, подумав, что мне влепят кол.
— Не ной, — хлопнул меня по плечу папа. — К утру что-нибудь придумаем.
Наутро икебана ждала меня в коридоре. Она была круглая и большая. И основа у нее была из дощечек.
— Ну? — гордо спросил папа. — Что бы ты без меня делал? Я ее еле уволок. Через забор перелезал, между прочим. Ночью, в темноте.
— Красивая, — сказал я. — Но на ней не моя фамилия. Учительница будет придираться.
— А ты сними ленточки, — посоветовала выглянувшая из кухни мама. — Бабушка потом сделает из них оборки к шторам. Только пришивать нужно буквами внутрь.

* * *
Когда мы летом отдыхали в деревне, на доске объявлений целых две недели висела листовка, что в этих окрестностях потерялась девочка. Указывались ее имя и фамилия, а заодно сообщалось, что у девочки светлые волосы, и одета она была в розовое платьице. Были и еще какие-то дополнительные сведения.
Однажды папа вернулся из леса, таща за руку оборванную девчонку. Она была исцарапана, волосы в грязи, а платье ее было похоже на тряпку для пола. Девчонка плакала и тихо выла без слов.
— Отмойте-ка ее, — скомандовал папа.
Мама ахнула и потащила девчонку в баню.
Через полчаса выяснилось, что у найденыша светлые кудри. Мама завернула ее в огромное полотенце и стала разглядывать снятые лохмотья: там едва заметно просматривалось что-то розовое.
— Как тебя зовут?
Девочка ответила шепотом, едва слышно. Имя совпадало.
Папа кивнул, вышел в сени и вернулся с топором. Он схватил отмытую девчонку за шею, вонзил перед ее носом лезвие в стол и рявкнул маме:
— А теперь ставь на огонь самый большой котел!
— Б-б-б-б! — захлебнулась девчонка. — К-к-к-к!.. П-п-п-п!!!
— Все в порядке, — кивнул папа маме. — Я должен был проверить, чтобы не осталось сомнений. В объявлении говорилось об особой примете: девочка заикается, когда нервничает.

* * *
Малышом я верил в гномов, а когда повзрослел, перестал. Потом мне снова пришлось в них поверить — в шестнадцать лет мой рост достиг шестидесяти двух сантиметров, а мама подарила мне на день рождения красный колпачок.
♦ одобрила Инна
В 13 лет я была на редкость некрасивым ребенком: очень худой прыщавый червяк с большой головой и кривыми зубами. Моя мама меня стеснялась и весь пубертатный период старалась держать меня подальше от родных и знакомых, на все лето отправляла меня в пионерский лагерь. Пионерский лагерь состоял из бараков с детьми, домика администрации и четырех туалетов. Туалеты состояли из кирпичной будки, ямы, закрывающего эту яму деревянного настила с дырками, и дерьма с хлоркой. Дерьмо с хлоркой воняли, поэтому туалеты предусмотрительно строили далеко от жилых помещений и обсаживали их кустами.

Девочки долгое время думали, что я мальчик. В общем, со мной не дружили. В ту роковую ночь полуночный понос стал моим единственным товарищем.

Поносил весь лагерь: зеленые фрукты, немытые руки повара и всякая дрянь, которую ели пионеры с голода, делали свое дело. Дырки в туалете были обгажены расстроенными желудками четырехсот человек, и девочки ходили в туалет парами: одна гадит, другая светит фонарем, чтобы первая не вляпалась в продукты распада предшественниц. Мне никто не хотел светить фонарем, поэтому в ту ночь я высирала солянку в гордом одиночестве; в тусклом свете фонаря были видны только очертания, и, сидя над дырой, я смирилась с тем, что уже вляпалась в чье-то скользкое дерьмо. Неожиданно какая-то тень метнулась прямо на меня, я заорала, резко дернула неустойчивым туловищем, ноги проехались по чьему-то поносу, и я вошла в очко, как хорошо смазанная гильза. Черт! Летучая мышь загнала меня по пояс в кучу дерьма, над головой смутно виднелось очко, если кто-нибудь сейчас придет гадить, то положение мое сильно ухудшится. Надо было выбираться.

Через полчаса, пыхтя и шепотом ругаясь матом, я дотянулась до очка руками: это было сложно, все твердые опоры были скользкими, как лед. Ухватившись за края дыры, я подтянулась и высунула голову. От свежего воздуха закружилась голова, и я удержалась на завоеванных позициях только волей к свободе. Подтянулась еще и оперлась на локти: нужно за что-то ухватиться, чтобы не соскользнуть. Все вокруг было склизким, зацепиться можно было только за поперечную деревянную балку в полуметре от меня. Я с остервенением пыталась до нее дотянуться, шипя от напряжения:

— Ну! Иди же сюда, сука! Дай, я до тебя дотянусь!..

Вдруг меня ослепила вспышка света, потом я услышала какой-то не то вздох, не то стон и глухой стук. Я испугалась и свалилась обратно. Еще полчаса — и я снова над очком. Так. Тянемся? Есть! Я схватилась за перекладину и вылезла на бетонный пол, еле дыша от счастья. Отдышавшись, решила идти к реке отмываться. Метрах в пяти от туалета лежал директор, рядом с ним валялся разбитый фонарь... Умер, что ли?! Я побежала на речку, быстренько отмылась как смогла, а потом позвала людей: может, и не умер еще, спасти можно...

Утром нам сказали, что у директора случился удар. Вернулся в лагерь он только под конец смены. Говорить он не мог, сидел весь день на веранде. Ему нравилось, когда к нему ходили дети. Я навещала его часто, он меня особенно любил — ведь именно я тогда позвала к нему людей.

На следующий год мы узнали, что перед смертью директор ненадолго пришел в себя. Он сказал, что в ту ночь он обходил территорию, случайно услышал странное пыхтение в туалете и открыл дверь. На него из зловонной дыры лез адский склизлый лупоглазый червяк, тянул к нему щупальца и шипел:

— Ну-у-у... Иди же сюда-а... с-с-сука-а... Дай, я до тебя дотянус-с-сь!..

За лупоглазую обидно, конечно.
♦ одобрил friday13