Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «БЕЗ МИСТИКИ»

16 ноября 2017 г.
Эту жутковатую историю рассказывал нам отец, выросший в деревне. У одного из соседей жил громадный пес. В породах там не разбирались особо. Сторожит — и хорошо. Как-то поздно вечером хозяин с псом ехал мимо леса на телеге. Тут стая волков! Никак не оторваться. Рассудив, что лошадь-кормилицу терять никак нельзя, да и своя шкура дорога, мужик сбрасывает с телеги пса на растерзание волками и гонит, что есть мочи. Добрался домой, рассказал что да как, поохали-поахали, да и спать легли. Ночью скрежет за дверью. Хозяин открыл. На него кинулся его израненный пес, перегрыз горло и убежал в лес. Волкодавом оказался. Волков всех порвал. Вернулся «попрощаться» — отомстить за предательство.
♦ одобрил chibissoff
6 ноября 2017 г.
Автор: Колеватов

ВНИМАНИЕ: в силу своих особенностей данная история не может быть подвергнута редактированию администрацией сайта, так как в этом случае будет утеряна художественная целостность текста. В результате история содержит сленговую лексику и жаргонизмы. Вы предупреждены.

------
Мне кажется, что одна из самых больших удач в жизни человека — счастливое детство.
Агата Кристи

— В глаза смотри, когда я с тобой разговариваю... Спрашиваю последний раз: кто тебе синяк под глазом поставил? Молчишь, тварь? Я тебе покажу, как отцу не отвечать, недоносок... — крепко сжатый кулак, тяжело опустился на макушку тринадцатилетнего сына, и тот, покачнувшись на неуклюжих, как у жеребенка, ногах упал на протертый вязаный ковер.

Из носа закапала кровь, и этот ковер, словно промокашка впитывал в себя темные капли, не давая им расползаться и превращаться в лужу.

Высокий, рано полысевший мужчина не унимался. Казалось, что ему недостаточно было одного удара, и он оскалившись в животной гримасе ненависти, продолжал осыпать лежащего на полу сына мощными тумаками. Когда костяшки его пальцев побагровели и кое-где с них ободралась кожа, он изо всех сил нанес удар носком ботинка по ребрам подростка.

Звук, похожий на хруст подмороженной сосновой ветки в лесу, наконец вывел его из состояния необузданного бешенства, и мужчина замер на месте, испуганно выпятив на лежащего, блуждающие от алкоголя глаза.

Мальчик лежал неподвижно с закрытыми глазами, не издавая ни звука. Одежда кое-где разорвалась, и в этих местах проглядывала посиневшая от ударов тонкая кожа. Изо рта и из носа тонкими струйками сочилась кровь, и тщедушное подростковое тело подрагивало словно от слабых разрядов тока.

Ваню били не первый раз, но в этот раз все оказалось намного серьезней, чем раньше: после первого же удара по голове он потерял сознание, и может быть это было его счастье, так как его папаша, видимо не рассчитав силу или просто не задумываясь о последствиях, отбил сыну почку и сломал несколько ребер, осколки, которых серьезно поранили легкое.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Зефирная Баньши
17 октября 2017 г.
Первоисточник: pikabu.ru

Вызов в детский сад: «Ребёнок без сознания». И судя по информации, полученной от вызывающей женщины там действительно «всё плохо», а не просто банальный обморок.
Врубаются «мигалки», водитель делает всё возможное и невозможное — реанимация буквально за считанные минуты долетает до садика, бригада, похватав аппаратуру, добегает до группы...

Девочка 3х+ лет, уже явно выраженная биологическая смерть, делается реанимация «по социальным показаниям», естественно чуда не происходит... крики и слёзы матери, слёзы воспитательниц и нянечек, милиция, выяснение обстоятельств, приведших к трагедии.

Спустя пару дней разговаривали со следователем, вот что выяснилось:

В тот день папа семейства вернулся домой под утро с очередного кафешного застолья в явном состоянии «нестояния» и под недовольное бухтение жены заявил, что он де в любом состоянии может помочь одеть свою любимую дочь в детский сад. Стояла зима, мороз завалился за -30, маме на машине в детский садик нужно было ехать через весь город, посему ребёнка одели потеплее, ну а напоследок папа повязал дочери тёплый шарфик.
И затянул от всей души...

Реакцию ребёнка на подобное «завязывание», не особо присматриваясь, списали на утренние капризы, а последующую потерю сознания на «ну мы подумали она просто сильно спать хотела, вот и уснула у него на руках». Ребёнка вынесли из дома, посадили в детское креслице в машине, пристегнули и повезли по пробкам в детский сад.
Ну а по прибытии в детский сад мама занесла «крепко спящую дочь» в группу, начала раздевать и увидела то, что увидела.
♦ одобрила Инна
24 сентября 2017 г.
Автор: Василий Чибисов

Олег Иваныч не любил свою квартиру. Там постоянно происходила какая-то муть. Особенно он не любил там спать. Ночью мог запросто закипеть электрический чайник. Эта новомодная скотина свистела громче своих советских предков, хотя никакого свистка у этого нахала не было. Чем бы ему свистеть? Но он кипел, свистел и надрывался.

Олег Иваныч не любил свой чайник. А кому понравится вставать посреди ночи и выключать свистуна из розетки? Никому, если учесть, что чайник часто находился не на кухне, а в коридоре, в туалете, в глубинах старого шкафа. И свистел там, демонстрируя полную независимость от электричества. Розетки? Какая формальность! Их придумали бюрократы, чтобы экономить электричество.

Олег Иваныч не любил бюрократов, хотя сам был тем еще бюрократом. И соседи его все поголовно были теми еще бюрократами. А без соседей ему пришлось бы совсем туго! Особенно когда среди ночи, разбуженный свистом чайника, Олег Иваныч осознавал, что никакого чайника у него нет. И приходилось будить соседей, занимать у них чайник, включать в розетку, ждать закипания и только потом отключать. Тогда был шанс дожить до утра без приключений.

Олег Иваныч не любил приключений. Приключения, как назло, подстерегали старого бюрократа на каждом шагу. Каждый шаг отдавался эхом в пустом подъезде, меняя цвета почтовых ящиков и меняя местами квартиры. Каждый шаг в пустом дворе заставлял соседей следить за прогулкой Олега Иваныча и светить ему в спину лазерной указкой. Каждый шаг за угол дома привлекал внимание странных людей в машинах, чьи номера обязательно складывались в дату смерти какого-нибудь дальнего родственника. Каждый шаг в сторону районной аптеки — и Олег Иваныч забывал свой адрес. Настолько сильно он хотел возвращаться домой!

Олег Иваныч не любил районную аптеку. Местный фармацевт постоянно подшучивал над простоватыми покупателями. Например, мог запросто не принять у покупателя рецепт. И заявить, что никакой это не рецепт, а туз пик! И всю очередь подговорить, чтобы они тоже заявили, будто у покупателя не рецепт, а туз пик. Но Олег Иваныч не велся на эту шутку. Он твердо помнил, что не садился играть в карты уже два года. С тех пор, как проиграл своему чайнику последние ключи от чулана.

Олег Иваныч не любил свой чулан. Нет, сам чулан не виноват. Вполне приличная, тихая, темная каморка. Была. Пока два года там не завелся какой-то крикливый доктор. Вернее, самозванец. С чего бы уважаемому доктору занимать чужой чулан? Он громко ругался, обзывал Олега Иваныча психом, грозился вызвать бригаду. Потом стал выдумывать всякие хитрости, чтобы выбраться наружу. Олег Иваныч и рад бы выпустить этого громкого гостя. И не просто выпустить, а выгнать из квартиры! И с лестницы спустить, если понадобится (хотя Олег Иваныч был очень тихим и интеллигентным мужчиной!). Но открыть чулан не представлялось возможным. Ключ был у чайника (на правах законного выигрыша в карты), и агрегат ни в какую не хотел расставаться с трофеем. Впрочем, и это не понадобилось. Гость со временем освоил правила приличия — хозяин квартиры подавал хороший пример! — и затих.

Олег Иваныч не любил гостей. Их манеры, их привычка принюхиваться и чихать, их странные вопросы, их косые взгляды, их шепот за спиной, их планы убить хозяина квартиры — все лишний раз напоминало Олегу Иванычу о том, что мир окончательно сошел с ума. К этому выводу неминуемо приходит каждый уважающий себя старый бюрократ. Поначалу-то кажется, что все наоборот. Что это ты слегка помешался, и мир нормален. По молодости все неопытные бумагомаратели так думают, но потом они остепеняются, покрываются благородной смесью пыли, чернил и песка. И все становится на свои места. Единственное, что мешает скромному счастью мудреца, так это квартира, чайник, другие бюрократы, приключения, аптека, чулан и гости.

Олег Иваныч решительно не любил все, что мешает его скромному счастью.

Единственное, что Олег Иваныч любил, так это свою работу. Когда он в очередной раз забывал адрес своей квартиры, ноги сами несли его в скромную контору на пересечении двух скучных улиц. Там в календарике у Олега Иваныча был записан и адрес, и расписание аптеки, и имена соседей, и номера особенно подозрительных машин. И нарисован маршрут вечерних прогулок нового участкового врача. На всякий случай.
Олег Иваныч любил ночевать в своем кабинете и работать с документами. Коллеги, не понимая ранимой натуры старого бюрократа, брезгливо называли его кабинет сторожкой, а документы — журналом посещений. Но это все слова. На деле все коллеги платили Олегу Иванычу дань уважения, записывая в документы свои фамилии и даты посещений. Какие же документы без фамилий и дат? И нужно ли что-то документам для счастья, кроме дат и фамилий?

Олег Иваныч любил даты. Одну дату он запомнил на всю жизнь. В ту ночь он остепенился, превратился из безымянного молодого бумагомарателя в маститого старого бюрократа. Тогда он вышел прогуляться по пустому зданию, ради веселья подсвечивая себе дорогу фонариком.

Зайдя за поворот на втором этаже, Олег Иваныч увидел, как две шестирукие старухи, кряхтя и охая, вытаскивают из кабинета директора несгораемый шкаф, компьютер, офисный стол и самого директора. Олег Иваныч, будучи тактичным и интеллигентным мужчиной, тут же удалился в свой кабинет и подпер дверь чем-то тяжелым.

Всю ночь к нему кто-то ломился, чтобы поздравить с профессиональным становлением. А как тут не поздравить? Наконец-то Олег Иваныч перестал сомневаться в том, кто именно сошел с ума. Конечно, это мир. Весь мир сошел с ума. И директор, не вышедший на работу в ответственный день. И коллеги, половина из которых уволилась, а половина пропала без вести в течение последних двух лет. И полицейские, в то утро измучившие всех своими вопросами. И соседи, и фармацевт, и главврач, и гость в чулане, и чайник.

Конечно, мир сошел с ума. А кто же еще? Олег Иваныч, что ли?!
♦ одобрила Инна
21 сентября 2017 г.
У одной маленькой доброй девочки была умная пушистая кошка, капризный младший брат и жестокая набожная мать. Девочка очень любила свою кошку и заботилась о ней. Мать очень любила свои иконы и часам молилась, расшибая лоб в кровь. Младший брат никого не любил и ни о ком не заботился, лишь постоянно закатывался в припадках, пускал пену изо рта и бил сестру своими уродливыми кулачками.

Когда кошка родила, девочка была очень рада маленьким котятам. В доме прибавилось умных существ!

Но прошло несколько дней, и котята исчезли.

— Где котята? — спросила девочка свою набожную мать.

— Бог взял их, — ответила женщина и стала истово молиться.

Скоро кошка вновь родила. Радости девочки не было конца. Но вскоре котята снова исчезли.

— Где котята? — спросила девочка свою набожную мать.

— Бог взял их, — ответила женщина, закатывая глаза с желтушными белками.

Скоро кошка родила в третий раз. Девочка, несмотря на строгое религиозное воспитание, была умной и любознательной. Она проследила за матерью и увидела, как женщина топит котят в ведре.

Вечером девочка задала матери привычный вопрос и получила привычный лживый ответ.

Наступил светлый праздник крещения. Мать приготовила домашнюю купель, чтобы омыть там маленького сына, надеясь исцелить его от припадков. Когда мальчик уже сидел по шею в воде и судорожно орал, переходя на мерзкий визг, в дверь позвонили. Это пришли такие же верующие, чтобы поздравить хозяйку дома с их праздником.

Мать встретила гостей, пригласила их на кухню, к праздничному столу, а сама вернулась к купели. Ее сын больше не кричал, потому что лежал в воде лицом вниз. Тогда сама женщина начала кричать, переходя на мерзкий визг.

В ванную прибежали гости и тоже стали кричать и причитать.

И только умная добрая девочка была абсолютно спокойной.

— Бог взял его, — отрешенно вздохнула она.
♦ одобрил chibissoff
18 сентября 2017 г.
Первоисточник: kosmopoisk.nm.ru

Автор: iksar1987

Одно необычное, и на мой взгляд жуткое, свидетельство было опубликовано недавно одном зарубежный журнале «Уорлд Эдвенчурс обсервер». Вот что пишет автор статьи П. Макроуди.

История, рассказанная мне сорокапятилетним С. Левицким, бывшим геологом, в прошлом году эмигрировавшим из России в США, удивительна и достойна пера триллера писателя. Тем не менее он утверждает, что все о чем он говорил,— правда.

Это случилось в 1989 г., в одном из самых глухих и труднопроходимых районов сибирской тайги. Наша геологоразведочная партия вела изыскательские работы на юге Якутии в отрогах Амгинского хребта.

Якутское лето быстротечно, поэтому мы работали по двенадцать часов в сутки, чтобы уложиться в сезон. Тем не менее, через две недели усталость заставила группу сделать выходной. Каждый проводил его по своему: кто рыбачил на ручьях, кто занялся стиркой, кто играл в шахматы, а я взял карабин и поутру ушел поохотиться на склонах хребта.

Я продвигался по склону, обходя стороной сплошные лесозавалы и глубокие овраги ручьев с надеждой на встречу с горной козой: за две недели всем нам изрядно надоела консервированная пища, и свежее десятикилограммовое филе пришлось бы очень кстати.

Часа через полтора моих блужданий я вышел на почти ровное пространство, поросшее густо стоящими молодыми лиственницами. Вот тогда и произошла эта встреча.

Я уже углубился в лесок, когда в тишине раздался едва слышный треск ветки, — как раз впереди меня, шагах в тридцати. Я замер и стал как можно тише взводить затвор карабина. Нечто, скрытое от взора за пологом веток, двигалось мне навстречу. Судя по шуму, это было достаточно крупное животное, перемещавшееся по лесу без особой осторожности. На кабаргу или росомаху было явно непохоже. Те идут иначе.

Мне уже было слышно дыхание этого существа. А через минуту впереди дрогнули ветки и показалось Оно. От первого же взгляда на него у меня зашевелились волосы на голове и кровь застыла в жилах.

А что чувствовали бы вы, если б перед вами, в нескольких шагах, в глухом лесу, от которого до ближайшего населенного пункта тысяча километров, вдруг предстал воплотившийся в реальность монстр из фильма ужасов, жуткий упырь — желтокожий, с коричневыми трупными пятнами на лице…

Но это был не бред, не страшный сон: я видел его голый череп, глаза, руки, одежду — серую куртку и черные брюки, чувствовал, что существо тоже настороженно разглядывает меня… Это длилось несколько мгновений. Потом Оно утробно застонало и метнулось в чащу.

Опомнившись от страха и призвав на помощь весь свой здравый смысл, я стал думать: начать преследование, чтобы раскрыть эту потрясающую тайну, или рвануть назад без оглядки? Мои ноги настойчиво требовали второго. И все же победила душа геолога — я отправился по следу умчавшегося существа. Конечно, теперь я двигался крайне осторожно, останавливаясь и прислушиваясь, не спуская пальца с взведенного курка.

Примерно часа через два я увидел, что лес впереди меня обрывается обширной поляной, расположенной как бы в огромной чаше. На поляне стояли в хаотичном порядке десять двенадцать срубов под плоскими, поросшими травой и мхом крышами. Некоторые строения напоминали бараки, другие — обычные деревенские дома.

Странный это был поселок, скажу я вам! Часть крыш и дворов были накрыты… камуфляжными сетками, а сама поляна обнесена забором из колючей проволоки…

И тут я увидел людей. Они были одеты, как и встреченное мною существо, в серые робы. Один за другим эти люди медленно выходили из большого барака и как то сонно, опустив головы, брели в сторону строения, стоящего на другой стороне поляны. Потом они остановились у дверей, где их ждал человек в военной форме, но без погон. На поясе висела кобура.

От этой процессии меня отвлекла другая группа в робах, которая, выйдя из барака, направилась к «избе», стоявшей в двадцати шагах от моего наблюдательного пункта. Когда я посмотрел на них в бинокль, меня с головы до пят вновь окатила ледяная волна ужаса: передо мной находилась компания монстров, еще более страшных, нежели встреченный мною в лесу.

Это были ожившие творения чудовищных фантазий Босха (средневекового нидерландского живописца). Я категорически утверждаю, что это не были жертвы безжалостной проказы или физических травм. Кожа монстров была разных оттенков, но все цвета были какими то неестественными. Таких не встретишь ни у одного из существующих на Земле народов.

Представьте себе, например, оттенок сплошного — во все тело, пятидневного синяка, с желтизной, пробивающейся , сквозь побледневшую синеву… Или глянцево-розовый, словно с головы до пят существо обварили кипятком. Или пастельно-зеленый, будто и не кровь у монстра в жилах, а хлорофилл…

Но еще чудовищней были их тела. Повторяю, я уверен, что их уродство не является следствием травм или лепры, изгрызающей человека заживо, — здесь было что-то другое. Судите сами: у одного существа, например, на обеих верхних конечностях (язык не поворачивается сказать — руках…) по три пальца. Подозреваю, что то же самое у него и на нижних — так естественно и легко они ими управлялись. Это, очевидно, были не приобретенные, а врожденные уродства.

У других существ вместо ушей были видны небольшие отверстия в туго обтягивающей череп коже, у третьих — не было носов, по крайней мере, в нашем, общепринятом представлении. На месте носа лишь чуть-чуть выпирала переносица. И в подтверждение моей мысли о врожденном характере уродств навстречу этой группе из дверей «избы» вышла другая: совершенно очевидно, что передо мной — потомство. Они были субтильней и куда меньше ростом. Но их чудовищные черты и цвет кожи являлись копиями взрослых особей.

Это было страшно: монстры воспроизводили себя… Из дверей третьего барака потянулась еще одна группа в робах. Они двигались чуть дальше от меня, но рассмотреть их не составляло особого труда. Эта группа удивила меня иным: безусловно, передо мной были люди. Без каких либо внешних уродств, глаза осмысленны, нормальный цвет кожи. Но важно было другое: их руки оказались скованы тонкими, но, видимо, крепкими цепочками, а охрана, окружившая людей в робах, была многочисленной. Похоже, подумал я, эти скованные ребята куда опасней стоящих свободно и без особого наблюдения страшных вурдалаков.

Как я понял, всех их вели на некий «медосмотр»: сначала вышедший из избы «врач» без халата, но в той же военной форме без погон сделал каждому монстру укол, у некоторых небольшими шприцами взял кровь (или что там текло в их жилах…), слил содержимое в пробирки, затем после визуального осмотра отобрал трех монстров — взрослого и двух «детей» — и завел их в избу. Да, и еще одно весьма любопытное наблюдение: «врач» обследовал каждого с помощью дозиметра. То, что это был именно дозиметр, я не сомневаюсь: геологи постоянно работают с самыми различными приборами, определяющими уровень радиоактивности.

Что еще рассказать? Вокруг поселка я не заметил просек и тем более дороги. Это говорит прежде всего о том, что попадают сюда только по воздуху. Кстати, большая круглая площадка в центре поселка вполне может служить для приема вертолета…

Таким был удивительный рассказ Сергея Левицкого.

— Но что же было дальше? — спросил я его.

— Ну а дальше… Меня заметили… И не люди, и не монстры. Обыкновенные собаки. Такие черные, большие. Видимо, я неосторожно произвел шум, а может, ветер изменился и потянул в их сторону. Так или иначе, но до того поразительно безмолвный поселок (за все время я не услышал ни одного человеческого слова — лишь шарканье ног) вдруг огласился яростным лаем. И из-за дальнего барака выскочили черные собаки.

Я, не раздумывая ни мгновения, выскочил из своей засады и бросился наутек. Дорогу назад я помнил хорошо, поэтому не было необходимости размышлять о маршруте: ноги несли сами. Мне пришлось продираться через густой подлесок, перепрыгивать ручьи, нагромождения валунов и упавших деревьев. И все это мгновенно сбивало дыхание, отнимало силы. Настал миг, когда мне пришлось остановиться. Я замер, стараясь дышать как можно спокойней, хотя это вряд ли получалось. Сердце с безумной частотой, как колокол, стучало, казалось, прямо в мозгу.

Я ждал собак. Но мне было уготовано куда более жуткое испытание: вместо черных теней среди деревьев на меня 'надвигались человеческие фигуры. Но это не были охранники, меня преследовали существа в серых робах, освобожденные от своих цепочек, и несколько желто лиловых и розовых монстров…

Они бежали организованной цепью, почти прогулочной трусцой, не издавая ни одного звука и не глядя себе под ноги, — и это было особенно страшно. Оружия при них я не заметил, но то, что намерения этих существ были для меня фатальными, — это очевидно. Жуткая тайна поселка требовала от его хозяев самых радикальных мер…

Я вновь что есть силы припустил вверх по склону, крепко держа в руках свой карабин, отчетливо понимая, что ноги уже не спасут.

Не знаю, сколько прошло времени, может, минут тридцать, а может, в три раза больше, но, в очередной раз остановившись, чтобы перевести дух, я не услышал погони. «Неужели ушел?» — мелькнуло с отчаянной надеждой.

И вдруг буквально в пятидесяти шагах из кустов показались две серые фигуры. Они дышали ровно! Той же неспешной трусцой жуткие существа направлялись в мою сторону. Их лица были по-прежнему подняты, а глаза, которые я уже видел, так близко они оказались, смотрели равнодушно, будто сквозь меня.

И тут мои нервы не выдержали — и я выстрелил… Расстояние было так мало, что, несмотря на бьющую меня дрожь, я не промахнулся. Первый преследователь напоролся на пулю, на миг замер и медленно рухнул лицом вперед. В центре спины торчали клочья окровавленной робы.

Я передернул затвор и выстрелил во второго почти в упор. Его отбросило назад. Не ожидая появления других преследователей, я стал карабкаться по ставшему уже весьма крутым склону. Пройдя вверх метров сто, оглянулся. То, что я увидел, заставило меня закричать от ужаса: «убитые» мной монстры трусцой приближались к склону, по которому только что взобрался я! И все-таки я ушел… А случилось это так.

Увидев, что монстры, несмотря на полученные ими раны, продолжают преследование, я выстрелил в их сторону еще раз и, ломая ногти, полез по каменной гряде. В этой части хребет был хоть и крут, но не столь высок, поэтому уже через полчаса я оказался на его почти плоской безлесной вершине.

Перед тем как начать спуск, оглянулся назад. Два моих преследователя были уже рядом. Но я сразу заметил, их движения стали шаткими и куда более медленными.

Причем они слабели на глазах. Прошло несколько мгновений, и вдруг один из монстров споткнулся и упал. Через несколько шагов упал и второй. Они не шевелились. Подождав минут пять, постоянно оглядываясь и прислушиваясь, нет ли рядом других, я решился подойти к ним поближе. Страха не было. Видимо, сегодня его было так много, что моя нервная система просто выключилась, оставив в душе какую то холодную пустоту…

Монстры лежали почти рядом. Совершенно очевидно, что они были мертвы. Похоже, даже их чудовищная жизненная сила, позволившая продолжать погоню за мной даже после убойных выстрелов, все же не смогла победить удар карабинных пуль. Последний раз взглянув на распростертые тела, я начал спускаться по склону…Когда я увидел костер, палатки, ребят, уже смеркалось.

По глазам моих коллег я понял, что они мало поверили моему сбивчивому рассказу и тем более не вняли требованию срочно вызвать вертолет для эвакуации. Но все же было решено оставить на ночь дежурного. Но ничего не произошло. Ни на следующий день, ни после. Мы еще две недели работали в тайге. А потом без приключений партия вернулась на Большую землю.

При всей фантастичности этой истории я бы отнесся к ней серьезно. Результаты исследований, по крайней мере те, о которых я имею право говорить открыто, определенно свидетельствуют о самых поразительных последствиях воздействия радиации на человека и животных.

Я думаю, Сергей Левицкий «открыл» поселок-резервацию, где спрятаны от мира жертвы радиогенетических мутаций. Предполагаю, что такие резервации есть в разных странах: США, России, Ближнего Востока, стран третьего мира и др.

У меня и еще одно соображение. Подобные резервации выполняют… гуманную роль. Возможно, исследователи пришли к выводу, что генетические мутации монстров зашли так далеко, их наследственный аппарат изменился настолько, что они стали представлять реальную и страшную угрозу всему человечеству как носители совершенно, иного и чуждого людям генотипа.

То есть они стали новым видом существ, которые к тому же, судя по свидетельству Левицкого, способны воспроизводить себе подобных. А это уже страшно.
♦ одобрила Инна
18 сентября 2017 г.
Автор: Г.Х. Андерсен

Морозило, шёл снег, на улице становилось всё темнее и темнее. Это было как раз в вечер под Новый Год. В этот-то холод и тьму по улицам пробиралась бедная девочка с непокрытою головой и босая. Она, правда, вышла из дома в туфлях, но куда они годились! Огромные-преогромные! Последней их носила мать девочки, и они слетели у малютки с ног, когда она перебегала через улицу, испугавшись двух мчавшихся мимо карет. Одной туфли она так и не нашла, другую же подхватил какой-то мальчишка и убежал с ней, говоря, что из неё выйдет отличная колыбель для его детей, когда они у него будут.

И вот, девочка побрела дальше босая; ножонки её совсем покраснели и посинели от холода. В стареньком передничке у неё лежало несколько пачек серных спичек; одну пачку она держала в руке. За целый день никто не купил у неё ни спички; она не выручила ни гроша. Голодная, иззябшая, шла она всё дальше, дальше… Жалко было и взглянуть на бедняжку! Снежные хлопья падали на её прекрасные, вьющиеся, белокурые волосы, но она и не думала об этой красоте. Во всех окнах светились огоньки, по улицам пахло жареными гусями; сегодня, ведь, был канун Нового года — вот об этом она думала.

Наконец, она уселась в уголке, за выступом одного дома, съёжилась и поджала под себя ножки, чтобы хоть немножко согреться. Но нет, стало ещё холоднее, а домой она вернуться не смела: она, ведь, не продала ни одной спички, не выручила ни гроша — отец прибьёт её! Да и не теплее у них дома! Только что крыша-то над головой, а то ветер так и гуляет по всему жилью, несмотря на то, что все щели и дыры тщательно заткнуты соломой и тряпками. Ручонки её совсем окоченели. Ах! одна крошечная спичка могла бы согреть её! Если бы только она смела взять из пачки хоть одну, чиркнуть ею о стену и погреть пальчики! Наконец, она вытащила одну. Чирк! Как она зашипела и загорелась! Пламя было такое тёплое, ясное, и когда девочка прикрыла его от ветра горсточкой, ей показалось, что перед нею горит свечка. Странная это была свечка: девочке чудилось, будто она сидит перед большою железною печкой с блестящими медными ножками и дверцами. Как славно пылал в ней огонь, как тепло стало малютке! Она вытянула было и ножки, но… огонь погас. Печка исчезла, в руках девочки остался лишь обгорелый конец спички.

Вот она чиркнула другою; спичка загорелась, пламя её упало прямо на стену, и стена стала вдруг прозрачною, как кисейная. Девочка увидела всю комнату, накрытый белоснежною скатертью и уставленный дорогим фарфором стол, а на нём жареного гуся, начинённого черносливом и яблоками. Что за запах шёл от него! Лучше же всего было то, что гусь вдруг спрыгнул со стола и, как был с вилкою и ножом в спине, так и побежал вперевалку прямо к девочке. Тут спичка погасла, и перед девочкой опять стояла одна толстая, холодная стена.

Она зажгла ещё спичку и очутилась под великолепнейшею ёлкой, куда больше и наряднее, чем та, которую девочка видела в сочельник, заглянув в окошко дома одного богатого купца. Ёлка горела тысячами огоньков, а из зелени ветвей выглядывали на девочку пёстрые картинки, какие она видывала раньше в окнах магазинов. Малютка протянула к ёлке обе ручонки, но спичка потухла, огоньки стали подыматься всё выше и выше, и превратились в ясные звёздочки; одна из них вдруг покатилась по небу, оставляя за собою длинный огненный след.

— Вот, кто-то умирает! — сказала малютка.

Покойная бабушка, единственное любившее её существо в мире, говорила ей: «Падает звёздочка — чья-нибудь душа идёт к Богу».

Девочка чиркнула об стену новою спичкой; яркий свет озарил пространство, и перед малюткой стояла вся окружённая сиянием, такая ясная, блестящая, и в то же время такая кроткая и ласковая, её бабушка.

— Бабушка! — вскричала малютка: — Возьми меня с собой! Я знаю, что ты уйдёшь, как только погаснет спичка, уйдёшь, как тёплая печка, чудесный жареный гусь и большая, славная ёлка!

И она поспешно чиркнула всем остатком спичек, которые были у неё в руках, — так ей хотелось удержать бабушку. И спички вспыхнули таким ярким пламенем, что стало светлее чем днём. Никогда ещё бабушка не была такою красивою, такою величественною! Она взяла девочку на руки, и они полетели вместе, в сиянии и в блеске, высоко-высоко, туда, где нет ни холода, ни голода, ни страха — к Богу!

В холодный утренний час, в углу за домом, по-прежнему сидела девочка с розовыми щёчками и улыбкой на устах, но мёртвая. Она замёрзла в последний вечер старого года; новогоднее солнце осветило маленький труп. Девочка сидела со спичками; одна пачка почти совсем обгорела.

— Она хотела погреться, бедняжка! — говорили люди.

Но никто и не знал, что она видела, в каком блеске вознеслась, вместе с бабушкой, к новогодним радостям на небо!
♦ одобрила Инна
Первоисточник: www.strashilka.com

Автор: dr Rendell

Расскажу об этом случае, хотя я и не люблю его вспоминать. Дело в том, что там все закончилось трагически и мы ничем не смогли помочь. По этическим соображениям, я не буду указывать место действия (а вдруг родственники этих женщин случайно будут читать материалы этого сайта и привлекут меня к суду). Тогда я только возвратился в свои края после того, как отработал положенный срок по окончании института. Как раз тогда, я помню, заступил на ночное дежурство, когда ко мне заходит фельдшер и говорит:

— Поехали на вызов, похоже тяжелый случай. Садимся. Едем.

Приезжаем к нашему колбасному цеху. Сначала я думал, что там кто-то поранился (ну, там, полночь, внимание ослаблено — много ли до травмы надо?). Но оказалось, что там совершенно другое... Чтобы было понятнее, расскажу об этом цехе и его работниках подробнее. Этот колбасный цех решили у нас создать еще в начале 80-х. Построили здание, завезли оборудование, а тут к власти пришел Горбачев, началась перестройка и его закрыли как нерентабельный. Тогда еще не резали оборудование, чтобы сдать в металлолом, как теперь. Его просто законсервировали и закрыли. Так как на окнах были решетки, а двери были металлические и заваренные, то туда никто не залез. Цех простоял несколько лет закрытый, а в самом конце 80-х его взяли в аренду и открыли кооператив по производству колбас.

Теперь об этом подробнее. У нас в поселке проживала две сестры: тетка Лукерья и тетка Глафира. Они еще до закрытия работали в этом цехе, а потом набрали себе 6 человек рабочих, взяли пустующий цех в аренду и начали делать колбасу. Кооператив проработал несколько лет до той трагической ночи. Теперь несколько слов о самом цехе. Стоял он у нас за поселком так, что до ближайшего жилья было метров 300. Работало там две смены по 4 человека. Тетка Глафира с теткой Лукерьей работали в одну смену. Я не буду описывать сам цех, скажу только, что там было два рабочих стола и два колбасных шприца (дальше поймете, почему я обращаю на это внимание).

В общем, мы приехали и заходим в цех. И видим жуткую картину. Пол залит водой смешанной с фекалиями. На колбасных столах лежат тетка Лукерья и тетка Глафира (вынужден заметить, что они были очень крупными женщинами). Вид их ужасен. Руки их заведены за спину и туго связанные колбасной оболочкой (белкозиновая оболочка, применяемая для сырокопченых колбас очень прочная на разрыв). Белье их в беспорядке халаты и комбинации задраны, они крепко примотаны к поверхности стола колбасной оболочкой. Их ноги широко разведены, подняты вверх и привязанные к крюкам, укрепленным над столом. Их рты туго забиты их же панталонами, которые для надежности примотаны все той же колбасной оболочкой. Но самое главное то, что животы у них вздуты так, что выглядят просто огромными. Кожа на животе туго натянута так, что видно сетку кровеносных сосудов. Из заднего прохода тоже торчит забитый туда кусок вырезки. Лица женщин багровые, глаза выпирают из орбит. Я замечаю возле столов два гидравлических колбасных шприца. Их цевки измазаны кровью и калом. Начинаю понимать, что тут произошло. Хватаем ножи и быстро освобождаем женщин. Вытаскиваем кляпы из панталон, у них изо ртов. Помнится, меня еще поразило, что у Лукерьи они были розовые, а комбинация зеленая, а у Глафиры зеленые, а комбинация розовая. Видим, что они находятся в состоянии сильнейшего болевого шока и их состояние крайне тяжелое. Вижу, что на месте сделать ничего невозможно, даю команду грузить их в машину и везти в стационар. Сам же связываюсь по рации с базой и требую хирурга и подготовку операционной.

В это время появляется наша доблестная милиция и требует рассказать все как было и ругается на нас, что мы «исказили картину преступления». Посылаю их в жопу и говорю, что у нас практически два трупа, по крайней мере, будут через несколько минут (к сожалению я накаркал), и мы уезжаем. К слову сказать, хирург сработал оперативно, и через несколько минут после нашего приезда вся бригада была в сборе. Первой начали оперировать тетю Лукерью. Сразу было видно, что тут разрыв кишечника. После того как вскрыли брюшную стенку, мы увидели, что мясным фаршем забит не только кишечник, но и вся брюшная полость. Мы начали его извлекать и увидели, что толстый кишечник буквально разорван в клочья. При удалении фарша, его вынесли санитарки — почти три ведра. Эта масса была введена через прямую кишку с такой силой, что в прямом смысле разорвала кишечник в клочья. Были повреждения в месте соединения толстого кишечника с тонким, в месте соединения прямой кишки с толстым, в вышележащем отделе прямой кишки имелся продольный разрыв длиной ок 40 см. Диафрагма была подперта фаршем и дыхание было затруднено. Несмотря на все наши усилия, тетка Лукерья во время операции умерла. Сразу после этого начали оперировать тетку Глафиру. К сожалению, сердце ее остановилось, как только ей вскрыли брюшную стенку. Количество фарша внутри нее и повреждения были аналогичными. Наутро нас вызвали в милицию давать показания. Ну, мы рассказали, что знали, и нас оставили в покое. Вскорости мы узнали, что произошло в ту ночь в колбасном цехе.

События развивались следующим образом. В смене обычно работало четыре человека. Но в ту ночь их вышло только трое. Лукерья, Глафира и еще одна женщина. Они приготовили фарш и зарядили им два тридцатилитровых гидравлических шприца. Они тогда должны были делать охотничьи сосиски, поэтому на шприцы были установлены воронки — цевки диаметром 10 мм. Пока Лукерья и Глафира готовили столы, Варвара (так звали третью работницу) пошла в соседнее помещение и начала складывать готовую продукцию. (Между нами говоря, она просто решила спереть пару палок колбасы — так как она не зажигала там света). Ну, в общем, она была там, когда услышала как подъехала какая-то машина и в цех кто-то вошел. Комната, где она была, имела вход с основного зала и окно, которое сообщалось с залом и закрывалось двойной створкой, которая никогда не прикрывалась плотно. А на дверях была петля для замка, на которой висел замок, и заперта или нет эта комната можно было понять только присмотревшись вблизи. В общем, Варвара услышала как кто-то вошел и затаилась. Потом приблизилась к окну и стала наблюдать. Она увидела как в цех вошло каких-то пять человек. И начали разговаривать с Лукерьей и Глафирой. О чем шел разговор она не слышала, так как в цеху было довольно шумно. Потом вдруг эти люди набросились на женщин, повалили их на пол и связали им руки колбасной оболочкой. После чего взяли Лукерью и потащили к столу где начиняли колбасы. Ее повалили на спину на стол и задрали халат и комбинацию. Заголив ее до самой груди. После чего, взяв дощечку с намотанной на нее колбасной оболочкой, туго привязали ее к столу. Затем с нее спустили панталоны и, задрав и разведя ноги в разные стороны, их привязали к крючьям, укрепленным на раме над столом. Так как Лукерья кричала, то один из напавших взял ее панталоны и затолкал ей в рот, примотав их для надежности той же колбасной оболочкой. После чего на соседнем столе так же растянули Глафиру. После чего один и тот же человек, что затыкал им рты, взял шланг, который использовался для мытья столов, и, открыв кран с водой, воткнул его в задний проходу Лукерьи. Подождал немного вынул его и нажал ей на живот — из женщины хлынула вода с калом. После чего он снова начал нагнетать в нее воду — так продолжалось, пока из женщины не пошла чистая вода. Другой начал делать то же самое Глафире. Когда из женщин пошла чиста вода, два человека подкатили к столу колбасный шприц и направили его цевку Лукерье в прямую кишку. Так как женщина зажимала задний проход, цевку втиснули силой, даже через шум и кляп, находившийся у нее во рту, она завыла так громко, что Варвара это явно услышала. После чего на шприц так же насадили и Глафиру. Убедившись, что женщины насажены надежно, шприцы были включены. Варвара ясно видела как раздуваются животы у пленниц по мере поступления фарша. Соответственно и стоны делались все громче. На животах все явственней стала проступать сетка кровеносных сосудов. Через пять минут все было кончено, все 30 литров фарша было выдавлено внутрь женщин, которые от болевого шока уже ничего не соображали и лишь только водили из стороны в сторону выпиравшими из орбит глазами. Лица их были багрово-синими... Когда шприцы выключились (сработала блокировка концевиков), то нападавшие оттянули их в сторону, а женщинам затолкали в задний проход как пробку по куску мякоти, и смеясь удалились. Варвара в страхе сидела, боясь шелохнутся, и двинулась с места только спустя час после того, как уехала машина. Она выбежала из цеха и побежала в поселок на переговорный пункт, откуда и вызвала скорую и милицию. Все это она рассказала нам спустя несколько дней, отойдя от шока, который случился с нею от увиденного.

Меня могут спросить: «А если бы их сразу бы начали спасать — их можно было бы спасти?» — отвечу: нет. Слишком большими были повреждения и болевой шок. Так что, шансов на спасение у них однозначно не было.

Теперь еще один вопрос: кто и за что замучил этих женщин? Отвечу: не знаю, да и никто не знает. Милиция так и не нашла виновных.

Я сначала грешил на наших «крутых», но они оказались тут ни при чем. Дело в том, что я сам из бывших беспризорных — вернее безнадзорных, и свалку, и финку знал не по кино. Так что со многими бывшими в 90-х «пацанами» меня связывает еще дружба детства и, хотя мы пошли разными дорогами, но отношения у нас отличные. Так вот, как-то мы были в сауне с одним из моих друзей, это было лет через 5 после описанных событий. Так я его и спрашиваю: «Вован, а колбасный — это твоих рук дело?» Он посмотрел на меня с изумлением: «Алекс, ты за кого меня держишь? Ни я, никто из моих знакомых тут не при делах. Мне это ни к чему. И с Лукерьей, и с Глафирой у меня была договоренность, что они возьмут меня в «долю», я на их бизнес не претендовал, мне нужно было прикрытие для «отмыва» бабла. Так что мне наоборот нужно было, чтобы их бизнес процветал. Мои пацаны тоже искали тех, кто нагадил на моей территории, но, как видишь — пусто».

Так по сей день никто ничего об этом не знает...
♦ одобрила Зефирная Баньши
5 августа 2017 г.
Первоисточник: www.pikabu.ru

Автор: Marianna675

ВНИМАНИЕ: в силу своих особенностей данная история не может быть подвергнута редактированию администрацией сайта, так как в этом случае будет утеряна художественная целостность текста. В результате история содержит ненормативную лексику и жаргонизмы. Вы предупреждены.

------

Лет в 15 я ужасно боялась темноты. И самым страшным событием для меня был отъезд родителей, так как мне предстояло ночевать одной. Да, на моем месте многие бы радовались, но для меня это был ад и кошмар. В темноте мне постоянно мерещились всякие монстры, призраки из игр и фильмов, да еще и моя буйная фантазия работала против меня.

Такие ночи я переживала, включив телевизор и устроив иллюминацию в половине комнат. Таким образом, при свете, под шум передач я спокойно засыпала.

В один из таких дней я захрапела как обычно и проснулась посреди ночи, так как приспичило по малой нужде. Телевизор был отключен, свет тоже. Сон как рукой сняло. Я спряталась с головой под одеяло и думала, что сейчас вылезет НЁХ, которая вырубила все, чтобы добраться до меня и совершит со мной нечто противоестественное. Но неведомая хрень не нападала, а мочевой пузырь напоминал о выпитом литре сока.

Через несколько минут я успокоилась и, наконец, включив мозги, предположила, что бравый ЖЭК снова отключил электричество. А время все поджимало и еще несколько минут промедления стали бы для меня фатальными.

У меня было два варианта — пойти в туалет, где меня поджидал монстр, либо же описаться и потом встретиться с чудищем, так как в обмоченной кровати я бы долго не пролежала.

Решив умереть с достоинством, я начала готовиться к походу и стала себя подбадривать — «Это тебя должны бояться, это ты тут само зло во плоти, это ты их всех порвешь!» — и прочий бред, который все же придавал мне духу. Набравшись мужества, я осторожно вылезла из кровати и направилась к туалету. Точнее как направилась... Проскакала как лошадь и едва своим импульсом не снесла фаянсовое изделие. От страха процесс завершился крайне быстро и мне осталось лишь вернуться под одеяло, где никакие катаклизмы и хтоническая хрень мне не были бы страшны. Но мой организм просто парализовало от страха и я боялась даже сделать шаг.

Я снова вспомнила свою главную мотивацию «это меня надо боятся», глубоко вздохнула и заорала на весь дом: «ДА Я ВАM ЩАС ЁБЛА НАБЬЮ МОНСТРЫ СРАНЫЕ!» И с этим воинственным кличем я собралась сделать шаг навстречу своей комнате, как темнота мне ответила «ТЫ ОХРЕНЕЛА ЧТО ЛИ?»

Сказать что я охренела, ничего не сказать. Мистический страх неизвестности смешался со страхом получения люлей от чудищ. Я застыла и слушала, как мне навстречу идет сама смерть.

Смерть включила свет и, жмурясь, проговорила маминым голосом:

— Ты что тут разоралась среди ночи? Сначала бегаешь как конь, а теперь орешь.

А я просто обняла маму и заплакала, от стыда и пережитого ужаса.

Как оказалось, родителям пришлось вернуться поздно ночью, а я из-за шума этого не услышала. Они выключили свет с телевизором, чтобы мне лучше спалось и легли сами. А ночью проснулись от топота и громких матюков.
♦ одобрила Совесть
9 июля 2017 г.
Первоисточник: pikabu.ru

Опишу свой опыт сонного паралича. Накануне нормально не спал более суток, так как возвращался из отпуска за рулем, 2000 км. В квартире кровати нет, просто хороший матрас на полу.

Ночью «проснулся» от шаркающих шагов. Сначала подумал, что это соседи, дом все-таки большой, многоэтажный. Нет, не похоже. Звук как от тапок и отчетливо перемещается с кухни во второю комнату и обратно, раз за разом. Лежу, прислушиваюсь. Понимаю, что никого быть не может, дверь закрыта на внутренний засов. Войти, чтобы я не услышал, просто невозможно. При этом абсолютно не могу открыть глаза и хоть как-нибудь пошевелиться. Собственно? это и подтолкнуло к мысли, что все происходящее так называемый «паралич». Ладно, уже легче.

В этот момент звук приближается, и я отчетливо чувствую, как матрас прогибается под чьими-то ногами у меня за спиной. Так, быстро просыпаться! Изо всех сил пытаюсь пошевелиться. Сопротивление колоссальное, но вроде бы веки начинают дрожать и приоткрываться.

Главное — помнить, что если я, открыв глаза, что-нибудь увижу — это сон. Надо просто подождать и все пройдет. Шаги тем временем слышны также отчетливо, но по матрасу никто не топчется. Ура, получилось. Вижу пустую комнату и окно. Все нормально. Пошевелиться не могу, но это не страшно. Нужно окончательно проснуться, вот уже и звуки становятся тише. Слава богу, можно расслабиться. В этот момент из угла комнаты на кухню проезжает велосипедист. Что за? Велосипедист делает это еще раз. Какого…!?

— Сейчас посмотрю, — говорит женщина в фартуке около моей головы.

Она идет по матрасу, который явственно проминается, и выходит из комнаты. Да твою же мать! Вот как открыть глаза, если они уже открыты, и проснуться? А может, нет? С огромным трудом заставляю себя повернуться на спину. По чуть-чуть начинает получаться. Открываю глаза. В квартире звенящая тишина и никого кроме меня.

Проснулся. Для полной уверенности на кухню за стаканом воды. На часах четыре ночи. Ну что же, можно спать дальше. Хочется отметить, что звуки, тактильные ощущения реалистичны на сто процентов. Ну может только образы немного размыты, но не более чем когда пытаешься что-либо рассмотреть сразу после подъема. В целом страха не было, так как понимал что происходит, но чувство не из приятных.
♦ одобрила Инна