Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «БЕЗ МИСТИКИ»

3 сентября 2013 г.
Автор: Джейн Орвис

С тех пор, как Риту жестоко убили, Картер сидит у окна. Никакого телевизора, чтения, переписки. Его жизнь — то, что видно через занавески. Ему плевать, кто приносит еду, платит по счетам — он не покидает комнаты. Его жизнь — пробегающие физкультурники, смена времен года, проезжающие автомобили, призрак Риты...

Картер не понимает, что в обитых войлоком палатах нет окон.
♦ одобрил friday13
11 августа 2013 г.
ВНИМАНИЕ: в силу своих особенностей данная история не может быть подвергнута редактированию администрацией сайта, так как в этом случае будет утеряна художественная целостность текста. В результате история содержит некоторое количество откровенных эротических эпизодов. Вы предупреждены.

------

Я познакомился со Светкой на четвертом курсе технического ВУЗа, в котором она училась вместе со мной. При этом она училась на экономиста — и я, как и всякий половозрелый мужлан-технарь, почуял сладенькое в этой фигуристой блондиночке почти сразу. Все экономистки — знатные разгуляйки, и глупо это отрицать. В то время (которое мне сейчас кажется далекой светлой сказкой, хотя я познакомился с ней около шести месяцев назад) я был полон энергии, активен — и очень хотел трахаться. Светка же уже начинала думать о замужестве (хотя гуляла по-прежнему) и, видимо, увидела во мне — успешном студенте-программисте — неплохую кандитуру... Ха, черта с два я бы на ней женился! Мне просто нужна была девушка для регулярного секса, и грудастая Светочка, с детства ходившая на танцы и обладавшая посему прекрасной фигуркой, замечательно подходила на роль постоянной партнерши.

Но так или иначе, мы стали встречаться и после окончания четвертого курса проводили вместе почти все время. Гуляли, трахались, ходили в «макдаки» — и трахались там в туалете (она любила запереться со мной в кабинке, обслюнявить мой член и потом сесть на него сверху, неистово зажимая его своим еще узким влагалищем), пробовали всевозможные извращения. Именно это — желание чего-то нового в сексе, любопытство и юношеская бесшабашность — и сыграло фатальную роль в случившемся.

Как раз в то жаркое летнее время по городу начали распространяться слухи о таинственных пропажах людей на одном из пригородных озер. Город у нас довольно маленький, и слухи дошли до нас через знакомых очень быстро. Конечно же, мы не поверили в глупые байки про секту сатанистов и человеческие жертвоприношения — ведь, скажем прямо, пропавшие люди были все как один алкоголики-тунеядцы и могли банально утонуть, обожравшись беленькой. Но эти слухи, этот покров тайны над гибелью пятерых человек за три месяца нас определенно заинтриговал. Тела не нашли, и о том, что погибшие отправились в свой последний путь порыбачить и побухать именно на это озеро, узнали только от родственников и друзей.

Озеро, про которое рассказывали в этих страшилках, было примерно в 50 километрах за чертой города, посреди зеленых болот и густых лесов из ив и многолетних дубов. Туда не было проложено ни одной нормальной дороги, не было там и людей, а небольшое поселение рыбаков рядом с озером было давно покинуто.

Все это — жутковатая атмосфера таинственности, непроходимая глушь и отсутствие поселений поблизости — создавало замечательный сеттинг для изысканно-утонченного эстетского секса. Посовещавшись, мы решили съездить туда на пару деньков, чтобы усладить наши телеса в декадантском соитии в этом глухом месте.

Сейчас я об этом жалею... но я обещал рассказывать обо всем по порядку.

Стоял июль, и жара вот уже несколько недель без перерыва мучила население нашего небольшого городка. Близились выходные, и мы решили воплотить наши извращенские замыслы в жизнь, не откладывая более.

От умершего отца, который увлекался туризмом, нам с мамой осталась старенькая «Нива» и кое-какое туристическое снаряжение, включая небольшую надувную моторную лодку, что пришлось как нельзя кстати. Дорога к озеру была плохая, и машина с повышенной проходимостью могла понадобиться.

Упаковав в рюкзак палатку, фонарик, небольшой набор провианта, жемчужиной которого была бутылка «Hennessy», купленная на мою первую зарплату, я справедливо полагал, что Светка от такой щедрости потеряет дар речи и наконец-то даст в задницу. Также я взял с собой несколько типов презервативов и смазок. Закинул всё это в багажник моей «Нивы» вместе со сложенной лодкой и заехал за Светкой вечером в пятницу.

Светка жила в спальном районе, в пятиэтажной «хрущевке». Около ее подъезда под развесистыми дубами в этот раз — как, впрочем, и всегда — сидели бухие гопники с пивасиком, семечками и шмарами. Вспомнились стихи, что-то из Алексея Широпаева:

Люблю пятиэтажкой любоваться,
Ее двором зеленым и родным.
Здесь хорошо задумчиво спиваться,
Сливаясь с измерением иным.

Увидев меня, гопники весело, дружелюбно заржали: все-таки я был на старенькой «Ниве», одет в поношенный армейский камуфляж и всем своим видом был похож на настоящего мужика, что вызывало у них только одобрение. Посигналив, как условились, три раза, я стал ждать Светку. Достаточно быстро она спустилась... Боже, в каком она была виде! Обтягивающая розовая футболка, розовые боксерские шортики и, как апофеоз гламурности, розовые домашние тапочки «Hello Kitty»!

Усевшись в машине и чмокнувшись, мы покатили навстречу приключениям под улюлюкание гопников и веселые окрики: «Покажи ей, что такое НАСТОЯЩИЙ мужик!».

Признаться, эти возгласы и пьяный ржач едким диссонансом проникли в мое сознание, и в голове у меня все крутилась навеянная ими другая строфа из того же стихотворения:

Тут что ни тип — китайская шкатулка.
Лишь приоткрой — обыденно и вдруг
Всплывет душа, немыслимее Ктулху,
Пятная слизью щупалец вокруг.

До лесов мы добрались, когда уже стемнело, и я включил слабенькие старые фары, света которых едва хватало, чтобы не без боя выхватить из темноты ближайшие несколько метров дороги.

Атмосфера таинственности уже начинала разливаться по нашим жилам, проникая в мозг и будоража эротические фантазии: мы ехали по густому лесу, справа и слева к дороге плотно примыкали деревья, причудливо переплетаясь сучьями в фантасмагорической, почти что гигеровской оргии; изредка ухали филины; влажный болотный воздух, доносящий до нас какую-то сладкую гнильцу, казался нам чарующим первобытным афродизиаком, который вдыхали еще наши далекие предки, сливаясь в экстазе посреди этих лесов под лунным светом на траве. Дети природы, как же мы им завидовали: не связанные общественными предрассудками морали и поэтому невинные, свободные и независимые, они могли предаваться любви не по расчету, а по чистому зову первобытного вожделения; отдаваясь друг другу без остатка в этих древних лесах посреди топей, где буквально струятся животворящие соки, давая жизнь мириадам растений, насекомых и прочих лесных жителей...

Доехав до озера — расположенного, как я уже сказал, в чаще леса из плачущих ив и древних дубов (некоторые из которых вполне могли перемахнуть уже и двухсотлетний рубеж), — я заглушил мотор. Светка, возбужденная атмосферным сеттингом и ароматами ночи, сразу же начала сосаться, опустив руку мне в трусы и мастурбируя мой член. Я едва смог удержать от соблазна и уговорил похотливую девчонку подождать, чтобы с большим комфортом потрахаться в импровизированной постели.

Я достаточно скоро соорудил палатку, устроив внутри относительно комфортное ложе любви, и развел костер. Весело трещал хворост, пламя словно отгоняло от нас пелену ночной сырой темноты, но последняя не отступала, а напротив, окружив нас кольцом, звала в ночь, на болота, прочь от огня и цивилизации, совокупляться, как и наши дикие предки, под лунным светом на траве. Словно загипнотизированные, мы некоторое время сидели рядом, втягивая в себя эту атмосферу.

Где-то вдали светились бледно-голубые болотные огни, хорошо видимые, несмотря на тусклый свет молодой луны. В этом месте словно бы струилась чистая магия природы, известная нашим далеким предкам, но забытая цивилизацией...

Когда огонь потух, Светка, в которой огонь словно бы сдерживал зов первичной натуры, потянулась ко мне. В её глазах я прочитал именно то дикое, первобытное вожделение — и, не теряя времени даром, мы удалились в палатку, чтобы предаться чистой древней любви.

Бутылку «Hennessy» и все прочие замыслы мы оставили на завтра — впрочем, ночь была чудесной и без алкоголя и изысканно-декадантского анального секса посреди озера на костях усопших.

Мы занимались любовью всю ночь, я кончал в Светку раз за разом (презервативы мы отбросили в сторону как ненужную условность для ослепших «цивилизованных людей», не видящих дороги к истинному счастью и истинной гармонии, достижимой лишь в отбрасывании всего наносного, в единении с природой), кричали — и снова сцеплялись в нашей первобытной оргии. Выбравшись из палатки, мы продолжали на природной подстилке — снова и снова, снова и снова оглашая глухие леса и болота победными коитальными выкриками...

Изможденные, мы только на рассвете уснули и спали до вечера, когда солнце уже начало клониться к закату, а дневная жара — спадать. Обнаженная Светка, прижавшаяся к моим ногам непривычно большими грудями четвертого размера, напоминавшими мне сейчас об архаичных идеалах женской красоты, у которой там и тут на прекрасном девическом теле виднелись следы спермы, разбудила меня нежным минетом, достаточным, чтобы разбудить и завести. Но мы решили не продолжать, чтобы сохранить силы на предстоящую ночь — которую мы планировали провести в центре озера, где, кажется, был небольшой островок и старая рыбацкая хибара, стоящая на мощных дубовых сваях.

Быстро перекусив охотничьими сосисками, разогретыми на огне, и запив их бодрящим горячим шоколадом, мы начали собираться в путь к конечной цели нашего путешествия.

В конечном счете даже планируемое нами сейчас мероприятие — дикий секс в месте, где погибли люди — не был чем-то предосудительным. Вся эта болотистая местность с буйной растительностью и богатым животным миром словно была триумфом жизни, ее истоком, откуда живительные соки растекались по округе. Вся природа здесь отрицала смерть, подчеркивала вечный триумф жизни над мертвенной механичностью Космоса — так же отрицали смерть и мы. Мы отрицали смерть, совокупляясь, как наши далекие предки, всю эту ночь — и в наших планах совокупляться в центре озера, где пропали несколько человек, было то же самое. Мы отрицали смерть, трахаясь там, где, возможно, погибли люди.

Достаточно быстро я накачал лодку, погрузил в нее интимные принадлежности и провиант, особенно бережно уложив непочатую еще бутылку «Hennessy».

Моя Светка, моя первобытная амазонка русских лесов, стояла полностью обнаженная, вглядываясь в заходящее над вершинами деревьев солнце. Ветер играл ее волосами, а пышные упругие груди, словно бы говорящие о ее древнем предназначении давать жизнь, вздымались вместе с дыханием. Не без сожаления я уговорил ее все-таки надеть шортики, чтобы ей было комфортнее сидеть на деревянной доске в лодке. Сейчас ей явно не нравилась ее одежда — ведь она почувствовала зов природных, первичных сил и не хотела прятать свою натуру за глупыми тряпками.

Как только она запрыгнула в лодку, я завел мотор, и мы направились к центру озера.

Было еще совсем светло, когда мы увидели хибару в центре озера. На наше удивление, островка там не было: видать, предшествующие жаре ливни существенно повысили уровень воды в водоеме.

Светка предложила мне приглушить мотор, чтобы полюбоваться природой, отложив пьяную безудержную оргию в хибаре на ночь. Кажется, ей самой хотелось отбросить до конца все «цивилизованное» и трахаться так, как никогда не трахались до этого — и алкоголь мог изрядно помочь в этом деле (заодно и заглушив болевые ощущения: я все еще был полон намерения трахнуть мою амазонку в ее девственную задницу; она, кажется, тоже была не против и намекала мне о своем согласии).

Со временем наш разговор, сплошь состоящий из пошловатых намеков и смакования того нигилистического действа отрицания смерти, которое мы собирались совершить, начал затухать, и мы просто стали наслаждаться сеттингом. Туман опускался на озеро, приближающаяся ночь давала о себе знать дуновением ветра, приносящего тот самый ночной возбуждающий аромат.

Светка втягивала его всей грудью... Неожиданно она встала, сняла шорты — я разглядел увлажнившееся влагалище — и, кинув их мне и оставшись полностью обнаженной, плюхнулась в спокойную гладь озера.

Она прекрасно плавала брассом, ныряла, а я любовался её телом — особенно сверкавшей из-под воды упругой белой задницей и ножками, говорящими об отличной физической форме их обладательницы — и её грациозными движениями, в которых читалось Светкино увлечение танцами.

После нескольких нырков она подплыла к лодке, смеясь и плескаясь в меня водой. Волосы ее украшала корона из водорослей. Она была прекрасна.

— Давай ко мне! — весело закричала Света. — Вода совсем как парное молоко!

— Не хочу, возвращайся лучше в лодку, и поплыли к хибаре, — ответил я.

Усмехнувшись — видимо, догадалась, что я не умею плавать — она подплыла к лодке. Я взял ее за руку и попытался затащить в лодку, как вдруг она вскрикнула:

— Ой, что-то за ногу зацепилось! Наверно, водоросли какие...

Я продолжал тянуть, рискуя перевернуть лодку. Светка подгребала свободной ногой, но все никак не могла выпутаться. Я пытался разглядеть, за что же зацепилась моя Светка, но ничего не было видно, только смутно промелькнула какая-то большая тень.

Света тем временем испугалась еще сильнее, и вдруг что-то с силой утянуло ее вниз так быстро, что она не успела даже вскрикнуть; крик, не успевший вырваться из ее уст, забулькал на поверхности озера, когда она скрылась под его гладью.

Ошарашенный, я не мог сдвинуться с места, вглядываясь в глубь озера. И тут на его поверхности вместе с пузырьками воздуха забурлила кровь... Светка вынырнула на какие-то мгновения, крича и барахтаясь, вся в крови, но не могла сдвинуться с места. Так повторялось несколько раз.

В последний раз она, ослабевшая, вынырнула на некотором удалении от лодки, и, зовя меня на помощь, поплыла к лодке... Я уже разделся и был готов кинуться в озеро, как вдруг на поверхность всплыл огромный сом, одним укусом проломил Свете череп, откусил половину головы и, схватив ее тело за ноги усами, уволок на дно. Я в панике завел мотор и направился к берегу. Сом тем временем начал под водой своё кровавое пиршество, вкушая ту красоту, на которую я ещё минуту назад смотрел с вожделением. Он впитывал в себя жизненные соки Светы, её плоть, всё без остатка.

Триумф жизни...

Прости меня, Света.
♦ одобрил friday13
Марианская впадина на западе Тихого океана является самым глубоким океаническим желобом из всех известных на Земле — около 11 тысяч метров ниже уровня моря. Она тянется на полторы тысячи километров вдоль Марианских островов. Возможно, там обитают представители давно вымерших на земном шаре видов. Недаром это место еще именуют Утробой Геи.

Впадина была открыта в 1875 году экипажем британского трехмачтового корвета «Челленджер». Тогда же при помощи глубоководного лота впервые была измерена ее глубина — 8367 метров. В 1951 году в район Марианского желоба отправилось английское научно-исследовательское судно, тоже под названием «Челленджер». На этот раз эхолот зафиксировал максимальную глубину 10863 метра.

А в 1957 году экипаж советского научно-исследовательского судна «Витязь» во главе с Алексеем Добровольским уточнил цифру — 11023 метра. Впоследствии данные еще неоднократно уточнялись. Последнее значение — 10994 ± 40 метров.

Одно из самых любопытных исследований Марианской впадины было проведено в 2010 году океанографической экспедицией из университета Нью-Гэмпшира (США). В результате детального изучения дна при помощи многолучевого эхолота была определена его площадь — 400 тысяч квадратных километров. И вот на дне желоба были обнаружены по меньшей мере четыре океанических горных хребта высотой около 2,5 километра, пересекающих поверхность впадины там, где соприкасаются Тихоокеанская и Филиппинская литосферные плиты.

Еще советскому «Витязю» удалось установить, что на дне Марианской впадины существует подводная жизнь в виде колоний барофильных бактерий, способных выживать лишь при очень высоком давлении. Ранее бытовало представление, что на глубине 6000-7000 метров жизнь существовать не может.

Первое погружение человека на дно Марианской впадины состоялось 23 января 1960 года. Его осуществили на батискафе «Триест» лейтенант ВМС США Дон Уолш и швейцарский океанолог Жак Пикар. Исследователей поразило то, что на огромной глубине водились плоские рыбы, длина туловища которых составляла до 30 сантиметров, внешне напоминающие камбалу.

А в пробах ила и грунта, добытых с максимальной глубины японским зондом Кайко 24 марта 1995 года, были обнаружены 13 видов ранее неизвестных науке одноклеточных.

В 2003 году впадину обследовало научное судно «Гломар Челленджер». Когда вниз был спущен «еж», регистратор звуков неожиданно стал передавать на поверхность странные шумы, напоминающие скрежет пилы по металлу. А на мониторе появились неясные тени 12-16 метров в высоту, похожие на сказочных драконов. У каждой из них было по несколько голов и хвостов. Неужели ученые наткнулись на местных «жителей»?

Подняв конструкцию наверх, исследователи обнаружили, что прочные стальные балки, на которых она держалась, деформированы, а 20-сантиметровый трос, также из стали, наполовину перепилен…

Нечто подобное приключилось и с немецким аппаратом «Хайфиш». Опустившись вместе с экипажем на глубину 7 километров, он вдруг отказался всплывать. Чтобы выяснить, в чем неполадка, исследователи включили инфракрасную камеру. И увидели существо, похожее на гигантского доисторического ящера, которое вцепилось зубами в батискаф! Пришлось привести в действие так называемую «электрическую пушку». Получив разряд тока, чудище ушло в бездну.

31 мая 2009 года на дно Марианской впадины совершил погружение автоматический подводный аппарат «Нерей». Он осуществил фото— и видеосъемку, а также собрал образцы донных отложений. «Нерею» удалось заснять так называемых фотофторных рыб, тела которых излучают свечение.

26 марта 2012 года состоялось сенсационное погружение на дно Марианского желоба знаменитого американского режиссера Джеймса Кэмерона. Он осуществил свое подводное путешествие на одноместном батискафе «Deepsea Challenger», оснащенном новейшим оборудованием. Кэмерону удалось взять со дна образцы пород и живых организмов, а также провести киносъемку 3D-камерами. Впоследствии эти кадры легли в основу научно-документального фильма, показанного на канале «National Geographic».

Как выяснилось, на дне впадины обитают самые разнообразные виды живых организмов. Кроме бактерий, там водятся беспозвоночные с хитиновым панцирем, корненожки, раки, брюхоногие моллюски, а также рыбы. Правда, последние поражают зрителя своим ужасающим внешним видом: у них огромные зубы, глаза, вращающиеся в разные стороны, а вместо плавников — острые шипы. А еще здесь обитают двухметровые черви, у которых отсутствуют рот и анус…

В пределах желоба также найдены 10-сантиметровые зубы гигантской акулы — мегалодона. Считается, что эти доисторические чудовища имели 24 метра в длину, ширину пасти 2 метра, а вес — около 100 тонн. Хотя они должны были вымереть еще 2 — 2,5 миллиона лет назад, возраст найденных зубов составляет от 11 до 24 тысяч лет. Значит, они продолжали жить в Утробе Геи? Сколько же загадок она еще таит?..
♦ одобрил friday13
Когда мне было 13 лет, мои родители переехали в другой город, и я пошла в новую школу. Я тогда была очень стеснительной, и у меня не было много друзей. Мне потребовалось какое-то время, чтобы привыкнуть к новой обстановке. Другие девочки казались более зрелыми, чем я. Многие из них уже встречались с мальчиками, а я ещё ни разу не целовалась.

Я, если честно, совсем не привыкла к мужскому вниманию. Когда какой-то мальчик улыбался или подмигивал мне, я всегда смущалась — мне казалось, что он просто хочет посмеяться надо мной. Я никогда не считала себя красавицей и не думала, что кто-то может найти меня привлекательной.

Потом я как-то нашла письмо в своём школьном шкафчике. Это был маленький голубой конвертик, запечатанный стикером в виде сердечка. Внутри была записка.

Там было написано: «Ты красивая».

Я была очень тронута. Это было так мило и невинно. Мне стало интересно, кто написал это, но у меня не было никаких идей, кто бы это мог быть. Я вставила записку в одну из своих школьных книг и стала мечтать о своём тайном поклоннике.

Может, это тот милый мальчик из математического класса, который так любезно одолжил мне свою ручку? А может, это был мой партнёр по лабораторной работе, который постоянно заставлял меня краснеть, улыбаясь мне. Может быть, это был мальчик, который позволил мне смотреть в его книгу на уроке историю, когда я забыла свою дома. А может, это был тот высокий задумчивый парень на класс старше, который писал стихи и катался на мотоцикле.

Я была рада, как любая девочка-подросток, мечтая о чистой любви, держании за ручку и, может быть, первом поцелуе. Когда мне становилось грустно, я доставала записку и перечитывала её. После этого я всегда улыбалась.

Через несколько дней я открыла свой шкафчик и нашла новое письмо. Это был маленький красный конверт всё с тем же розовым сердечком. Дрожа от нетерпения, я аккуратно открыла и прочла записку, вложенную внутрь:

«Ты такая милая».

Я прижала письмо к своей груди и радостно вздохнула. Весь остальной день я ходила по коридорам школы с довольной улыбкой на моём лице. Наконец-то я кому-то по-настоящему нравлюсь! Я чувствовала себя такой особенной, что мне хотелось кричать об этом, взобравшись на крышу.

Конечно, я слишком стеснялась рассказать кому-то об этом и держала это в секрете, складывая письма в свой дневник. Следующие несколько дней я пыталась «вычислить», кто же мой тайный поклонник, но никого не заподозрила. Я знала, что это кто-то из моей школы, но кто? Я могла надеяться лишь на то, что это кто-то, кто по-настоящему мне нравится.

Через неделю в шкафчике я нашла новое письмо. Оно было запечатано розовым сердечком.

В записке было написано: «Я всегда думаю о тебе».

Шло время, я уже не могла сдерживать своё любопытство. Я мечтала прямо в классе и не обращала внимания на учителей. Однажды на уроке истории я задумалась о своём тайном поклоннике и не заметила, как учитель задал мне вопрос. Когда я очнулась, учитель, обращаясь к классу, сказал: «Она не расслышала ни единого моего слова. Она, должно быть, влюбилась!». Весь класс взорвался от смеха, и я была так смущена, что вся покраснела.

В следующем письме, положенном мне в шкафчик, было написано: «Ты пахнешь, как сама любовь».

Хм... Я не знала, как мне к этому отнестись. На самом деле я пахла смесью из моего шампуня и дезодоранта. Неужели так пахнет любовь? Я положила письмо к остальным и стала ждать следующего.

Мне не пришлось долго ждать. На следующее утро в конверте, запечатанном очередным розовым сердечком, была записка, в которой было написано:

«Я хочу съесть тебя».

Мне стало жутко. Но следующее письмо было ещё более пугающим:

«Я всегда наблюдаю за тобой».

Неожиданно тайный поклонник больше не казался мне чем-то весёлым. Он больше был похож на сумасшедшего. Я не знала, что делать. У меня никого не было, с кем бы я могла поделиться этим. Шли дни, и моя тревога росла.

Я начала видеть розовые сердечки повсюду. Это стало пугать меня. Утром, когда мама подбросила меня до школы, одно из них оказалось стекле нашего автомобиля. Мама не знала, откуда оно взялось.

Однажды я зашла в школьный туалет и мыла руки. Потом подняла глаза и увидела сердечко на зеркале. Я могла поклясться, что когда вошла в кабинку туалета, его там не было, и я не слышала, чтобы кто-то зашёл в туалет за мной.

Настал момент, когда каждое розовое сердечко пугало меня до смерти. Я нервничала, но не отваживалась рассказать кому-то о происходящем. Я поступила так, как могла поступить только напуганная, неуверенная в себе девочка-подросток. Я закрылась в себе.

Потом всё стало ещё хуже. Однажды, возвращаясь домой, я пришла в ужас, увидев белый конверт, торчащий из моего почтового ящика. Он был запечатан розовым сердечком.

Теперь он знает, где я живу. Трясущимися руками я оторвала стикер и открыла конверт.

Внутри была фотография. Фотография взрослого мужчины, голого по пояс. В правой руке он держал нож.

Записка там тоже была. Она гласила: «Готов поспорить, твоя кровь на вкус как клубника».

Я вскрикнула, потом заметила кое-что, отчего пришла в ужас. Мужчина снял своё отражение в зеркале, скрыв лицо. Однако он забыл убрать свои принадлежности. В зеркале на заднем плане отразилась фотография на стене.

Хуже всего, что я узнала, кто был на этом фотопортрете.

Это был мой учитель истории.
♦ одобрил friday13
2 июля 2013 г.
Автор: Роберт Блох

Публикуем на сайте рассказ американского писателя Роберта Блоха «Вдали от всех».

------

Поезд прибыл с опозданием, и, наверное, перевалило за девять, когда Натали поняла, что осталась одна на пустой платформе хайтауерской станции.

Здание заперли на ночь — здесь был полустанок, а не город. Натали растерялась. Она надеялась, что ее будет встречать доктор Брейсгедл. Перед тем как покинуть Лондон, Натали отправила дяде телеграмму, сообщив время прибытия. Но поезд опоздал, и возможно дядя, не дождавшись ее, ушел.

Натали неуверенно осмотрелась и, заметив телефонную будку, приняла решение. Последнее письмо доктора Брейсгедла она положила в кошелек, на конверте был указан адрес и номер телефона. Девушка покопалась в сумке, на ощупь нашла письмо и подошла к будке.

Звонок создал много проблем. Сначала оператор никак не мог наладить связь, потом пошли гудки на линии. Через мутное стекло будки она заметила темные холмы. Быстрый взгляд на них подсказал причину затруднений. Прежде всего, напомнила себе Натали, это западная провинция. Условия, должно быть, примитивные…

— Алло, алло!

Сквозь шум и треск на линии появился женский голос. Гудки оборвались. Женщина почти кричала, пробиваясь через фон, в котором сливалось несколько других голосов. Натали склонилась вперед и четко произнесла:

— Это Натали Риверс. Скажите, доктор Брейсгедл дома?

— Кто, вы говорите, звонит?

— Натали Риверс. Я его племянница.

— Кто его, мисс?

— Племянница, — повторила Натали. — Скажите, я могу с ним поговорить?

— Одну минуту.

Последовала пауза, в течение которой поток голосов в трубке усилился и заполнил все пространство. Но потом на фоне невнятной болтовни Натали услышала звучный мужской голос.

— Доктор Брейсгедл у телефона. Милая Натали, какая неожиданная радость!

— Неожиданная? Но я отправила вам сегодня телеграмму из Лондона.

Почувствовав в голосе колючие нотки раздражения, Натали глубоко вздохнула и задержала дыхание.

— Значит она не пришла?

— Боюсь, что наша почта оказалась не на высоте, — ответил доктор Брейсгедл, сопроводив заявление сдавленным извиняющимся смешком. — Твоя телеграмма не пришла. Хотя, наверное, ты ее и посылала.

Он снова тихо хохотнул.

— Где ты, моя милая?

— На станции Хайтауер.

— Ах, дорогая. Это же совсем в другой стороне.

— В другой стороне?

— От семейства Питерби. Они позвонили мне прямо перед тобой — минуты три назад. Какая-то глупая чушь об аппендиците, хотя я уверен, случай окажется простым расстройством желудка. Но я обещал отправиться к ним — знаешь, все-таки возможно обострение.

— Вы хотите сказать, что к вам по-прежнему обращаются за помощью?

— Это печальная необходимость, моя милая. В наших краях не так уж много докторов. К счастью, здесь мало и пациентов.

Доктор Брейсгедл засмеялся, но тут же успокоился.

— Теперь слушай меня. Оставайся на станции. Я сейчас отправлю к тебе мисс Пламмер, и она привезет тебя домой. У тебя много багажа?

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил friday13
В 13 лет я была на редкость некрасивым ребенком: очень худой прыщавый червяк с большой головой и кривыми зубами. Моя мама меня стеснялась и весь пубертатный период старалась держать меня подальше от родных и знакомых, на все лето отправляла меня в пионерский лагерь. Пионерский лагерь состоял из бараков с детьми, домика администрации и четырех туалетов. Туалеты состояли из кирпичной будки, ямы, закрывающего эту яму деревянного настила с дырками, и дерьма с хлоркой. Дерьмо с хлоркой воняли, поэтому туалеты предусмотрительно строили далеко от жилых помещений и обсаживали их кустами.

Девочки долгое время думали, что я мальчик. В общем, со мной не дружили. В ту роковую ночь полуночный понос стал моим единственным товарищем.

Поносил весь лагерь: зеленые фрукты, немытые руки повара и всякая дрянь, которую ели пионеры с голода, делали свое дело. Дырки в туалете были обгажены расстроенными желудками четырехсот человек, и девочки ходили в туалет парами: одна гадит, другая светит фонарем, чтобы первая не вляпалась в продукты распада предшественниц. Мне никто не хотел светить фонарем, поэтому в ту ночь я высирала солянку в гордом одиночестве; в тусклом свете фонаря были видны только очертания, и, сидя над дырой, я смирилась с тем, что уже вляпалась в чье-то скользкое дерьмо. Неожиданно какая-то тень метнулась прямо на меня, я заорала, резко дернула неустойчивым туловищем, ноги проехались по чьему-то поносу, и я вошла в очко, как хорошо смазанная гильза. Черт! Летучая мышь загнала меня по пояс в кучу дерьма, над головой смутно виднелось очко, если кто-нибудь сейчас придет гадить, то положение мое сильно ухудшится. Надо было выбираться.

Через полчаса, пыхтя и шепотом ругаясь матом, я дотянулась до очка руками: это было сложно, все твердые опоры были скользкими, как лед. Ухватившись за края дыры, я подтянулась и высунула голову. От свежего воздуха закружилась голова, и я удержалась на завоеванных позициях только волей к свободе. Подтянулась еще и оперлась на локти: нужно за что-то ухватиться, чтобы не соскользнуть. Все вокруг было склизким, зацепиться можно было только за поперечную деревянную балку в полуметре от меня. Я с остервенением пыталась до нее дотянуться, шипя от напряжения:

— Ну! Иди же сюда, сука! Дай, я до тебя дотянусь!..

Вдруг меня ослепила вспышка света, потом я услышала какой-то не то вздох, не то стон и глухой стук. Я испугалась и свалилась обратно. Еще полчаса — и я снова над очком. Так. Тянемся? Есть! Я схватилась за перекладину и вылезла на бетонный пол, еле дыша от счастья. Отдышавшись, решила идти к реке отмываться. Метрах в пяти от туалета лежал директор, рядом с ним валялся разбитый фонарь... Умер, что ли?! Я побежала на речку, быстренько отмылась как смогла, а потом позвала людей: может, и не умер еще, спасти можно...

Утром нам сказали, что у директора случился удар. Вернулся в лагерь он только под конец смены. Говорить он не мог, сидел весь день на веранде. Ему нравилось, когда к нему ходили дети. Я навещала его часто, он меня особенно любил — ведь именно я тогда позвала к нему людей.

На следующий год мы узнали, что перед смертью директор ненадолго пришел в себя. Он сказал, что в ту ночь он обходил территорию, случайно услышал странное пыхтение в туалете и открыл дверь. На него из зловонной дыры лез адский склизлый лупоглазый червяк, тянул к нему щупальца и шипел:

— Ну-у-у... Иди же сюда-а... с-с-сука-а... Дай, я до тебя дотянус-с-сь!..

За лупоглазую обидно, конечно.
♦ одобрил friday13
13 июня 2013 г.
Автор: Анастасия Павлова

Мой отец военный, поэтому мы всегда перебираемся с места на место, из города в город. В тот раз мы оказались в небольшом городке и жили на улице, где все дома были пятиэтажными. Мы жили там на первом этаже. Я очень энергичная девочка, так что, несмотря на то, что в доме было практически нечем заняться, я всегда находила способы повеселиться и интересно провести время.

Однажды, когда мама готовила еду, а отец был на работе, я носилась по дому. Случайно ударившись с разбегу о стену своей комнаты, я поняла по звуку, что за стеной есть полость. Обои на стене комнаты мы всё равно собирались на днях поменять, так что я без угрызений совести их тут же разрезала. За ними в стене действительно была дыра — судя по всему, прогрызенная крысами. Она была достаточно большая, и я могла спокойно залезть туда. Я просунула голову в проём и поняла, что оказалась в пространстве между стенами. Там были хитросплетения водопроводных труб, опираясь на которые, можно было залезать наверх. Можно было бы и вниз спускаться, в какое-то подвальное помещение, но оттуда сильно несло крысами, и я не рискнула это сделать. Вместо этого я начала лезть вверх. Было очень здорово ощущать себя «альпинисткой». Но в ещё больший восторг я пришла, когда увидела, что стены были прогрызены практически на всех этажах — правда, некоторые не до конца, но дело вполне можно было поправить, немного поковырявшись ногтями по размягчившемуся от времени и сырости бетону. Я могла осторожно проделать крохотные дырочки в обоях и незаметно наблюдать за соседями!

Проход между стенами был очень узким, но это мне не мешало — я была очень худенькой. Когда я долезла до последнего пятого этажа, то устала и присела на доску, которая торчала там. Отдохнув, я стала волноваться, что, наверное, мама меня разыскалась. Я спустилась обратно к себе, но мама даже и не заметила моё отсутствие и продолжала готовить у себя на кухне. Я приложила обои обратно к стене, чтобы она ничего не заподозрила.

В следующие несколько дней я чувствовала себя героиней мультфильма «Коралина в стране кошмаров» — тайком залезала в обнаруженный проход и наблюдала оттуда за соседями. Чего я только не видела! Женщину, которая не отрывается от телефона; соседа, который сидит часами за компьютером в мятых трусах; а больше всего мне нравилось на четвёртом этаже — там иногда девочка очень красиво танцевала, но почему-то боялась показать это своей матери. Я могла наблюдать за жизнью соседов часами, но рано или поздно мне приходилось спускаться, чтобы меня не хватились.

Но однажды случилось ужасное: я оступилась и упала вниз в проход. Ничего себе, к счастью, не сломала, но свалилась до самого низа этого провала — на уровне того самого подвала — и там крепко застряла между трубами вверх ногами. Руки мои были обездвижены, намертво прижатые между туловищем и трубами. Я долго пыталась как-то извернуться, выбраться, пока не поняла, что окончательно застряла. Тогда я стала кричать и звать на помощь, но никто не слышал мои крики — то ли я слишком глубоко внизу находилась, то ли нагромождения труб и узкий проход глушили звуки, или я слишком слабо кричала, а скорее всего, всё это вместе.

Мне не повезло ещё в одном: рядом с моей головой, находящейся почти у земли (как я сказала, я оказалась в перевернутом положении), находилась крысиная нора. Я с детства не очень боялась крыс, поэтому слишком уж безысходного ужаса это у меня не вызвало. Крысы сначала не обращали на меня внимания, а когда они позже стали подходить ко мне, я яростно мотала головой, чтобы отогнать их. Очень боялась, что они начнут поедать меня заживо, но, к счастью, они не пытались это сделать.

Так я провисела четыре дня. Не оставляла попыток выбраться из западни, кричала, извивалась, но ничего не помогало. Голод мучил меня, кровь приливала к голове и вводила меня в полубессознательное состояние, но больше всего мне хотелось пить. Волосы стали грязными, кожа иссохла, я вся пропахла крысами. С ног слетели ботинки. Ногти на ногах и на руках облезли. Поняв, что я, должно быть, сильно похудела, я втягивала живот в надежде освободиться, но это не помогло. На крысы я вообще перестала обращать внимание, да и они, кажется, ко мне попривыкли. Когда они иногда пробегали мимо, я открывала рот и пыталась их укусить в надежде раздавить во рту и съесть. Да, понимаю ваше чувство при чтении, но, уверяю вас, тогда это казалось мне желанной перспективой.

На четвёртый день я упала. Просто взяла и без всяких усилий проскользнула между трубами — должно быть, похудела до должной степени. Крысы бросились врассыпную. Я не могла поверить своему счастью. Правда, выползти наверх при остатке моих сил оказалось сущей пыткой, но я кое-как это сделала. Сил дойти до своей квартиры не было — я ввалилась в первую попавшуюся квартиру с пробитой стеной. В комнате находилась семья — женщина, мужчина и две маленькие девочки. Представьте, каково это было для них — сидите вы, пьете чай, вдруг из стены вылезает грязная полумертвая девочка!

Пока они оправлялись от шока, я доползла до крана и стала жадно глотать воду. Только потом, когда мне стало чуть лучше, я смогла им объяснить, что произошло. Они вызвали «скорую», и меня увезли в больницу.

Мои родители, которые провели ужасные четыре дня, считая, что я пропала без вести, были счастливы. Я выписалась через неделю и вернулась к себе домой. Естественно, все жильцы в доме заделали свои стены и сообща вытравили крыс из их логова.

На моих руках остались шрамы от падения и участки омертвения из-за длительного сдавливания. Ногти у меня восстанавливаются очень медленно. И к тому же я долго не могла избавиться от крысиного запашка, хотя и мылась каждый день несколько раз. Из-за этого мой класс какое-то время держался от меня подальше, даже мои близкие подруги. Не поверите, но это испытание оказалось для меня даже труднее, чем четыре дня в крысином плену.
метки: без мистики
♦ одобрил friday13
8 июня 2013 г.
Я парень 26 лет, живу в Москве, работаю юристом в частной компании. У моих бабушки с дедушкой была квартира, но вначале умер дед, затем бабушка, и в квартиру заселился я с женой. Дом был обычной пятиэтажной «хрущевкой». Во дворе стояли какие-то руины из красного кирпича — то ли склад какой-то раньше был, то ли трансформаторная будка, трудно сказать. У этих руин была дурная слава, нередко там находили шприцы или наркотики, было дело, насиловали кого-то, а один раз даже труп нашли. В основном руины использовали как место, куда можно сходить в туалет.

В одну летнюю пятницу мы с другом решили выпить на скамейке, стоявший рядом с руинами. Взяли пластиковые стаканчики, закуски, бутылку водки и пошли. Начали пить вечером; когда дошли до середины бутылки, уже стемнело. Сидим, болтаем... Друг зашел с телефона в Интернет, посмотрел что-то и говорит:

— О, маньяк еще одного человека убил в нашем районе.

— А сколько лет той женщине было, там не написано? — спросил я.

— А с чего ты взял, что это женщина?

— Ну так серийные убийца обычно на мужиков не лезут, только женщин, детей, стариков убивают. Это тебе не фильм ужасов.

— Да нет, тут мужчина, и из трех прошлых жертв двое мужчины.

— Ничего себе... Больной придурок. Давай, наливай следующую, скоро пора идти вторую покупать, если продадут, конечно...

Мы выпили еще по одному стакану, и тут неожиданно сзади раздалось:

— Доброй ночи, мужики! Не спится?

К нам подошел мужчина на вид лет тридцати пяти.

— Да нет, не особо, — ответил мой друг.

— Можно, я присяду? — спросил мужик.

— Да конечно, — сказал мой друг и пододвинулся.

Мы поговорили с новоприбывшим. Его звали Витей, оказался он нормальным мужиком с чувством юмора. Предложил выпить за его счет, мы не отказались. Витя договорился с продавщицей в магазине, и нам продали бутылку водки. Сидели и выпивали уже втроем.

— Блин, мужики, я отойду отлить, не могу больше, — произнес в какой-то момент Витя.

— Да не вопрос, пока ты будешь отливать, мы разольем, — пошутил я и обратился к другу. — Сколько времени?

— Час ночи, — ответил друг.

Витя ушёл. Мы просидели вдвоем минут пятнадцать в ожидании.

— Что он там так долго? — наконец, не выдержал я.

— Да чёрт его знает, до магазина, наверное, сбегать решил.

Витя вскоре подошел:

— Простите, ребята, заблудился в темноте.

— Да ничего, Витек, давай, тост говори.

Спустя двадцать минут Витя ушел, мы тоже уже допивали. Под два часа ночи мы разошлись. Утром, естественно, побаливала голова. Я сидел в интернете, в комнате был включен телевизор. Вдруг в новостях я услышал заинтересовавшее меня сообщение:

— Сегодня ночью произошло очередное убийство в N-ском районе. Жертвами оказалась молодая семейная пара, гулявшая ночью возле своего дома. В полиции заявили, что это преступление, скорее всего, дело рук серийного убийцы, на чьем счету до этого момента было четыре убийства. По показаниям свидетелей, убийство произошло примерно в час ночи. Следователям удалось по горячим следам установить личность убийцы — им оказался Виктор Соколов 1974-го года рождения, уроженец Москвы. Преступник объявлен в федеральный розыск. Если вы имеете информацию о местонахождении преступника, просьба позвонить по указанным ниже телефонам...

На экране высветилась фотография, и я узнал Витю.

— Ничего себе! — у меня бешено заколотилось сердце.

— Что такое? — спросила жена с кухни. Я ей не ответил — взял мобильник и выскочил на лестничную площадку. Я позвонил другу — он тоже только что видел новости и сам порядочно ошалел: это же надо, бухать с маньяком, да еще и в то время, как он совершил убийство! Друг обещал позвонить и сообщить полиции об этом.

Посреди ночи нас разбудил звонок в дверь. Зевая, я встал с постели. После такого неожиданного пробуждения делаешь все на автомате, плохо осознаешь свои действия: я сам не заметил, как прошёл в прихожую и открыл дверь.

— Здорово... — силуэт за порогом явно был мне знаком. — Слушай, прости, пожалуйста, что так поздно, ты не мог бы мне тысячу занять, я отдам в ближайшие дни, очень надо...

— Да не вопрос, — ответил я и так же на автомате дошел до джинс, вытащил из кармана кошелек, а оттуда извлек тысячу рублей и вернулся. — На, держи.

— Спасибо, выручил. Давай, спокойной ночи...

Я поковылял до кровати и улегся. Жена обняла меня и спросила:

— А кто это так поздно?

И вот тут я содрогнулся. До этого все было, как в продолжении сна. Я даже не осознавал, что только что ко мне заходил Виктор. Тот самый. Маньяк-убийца.

— Да неважно, — ответил я жене. А сам ещё полночи не мог заснуть. Откуда он узнал, где я живу? Я же вроде не говорил ему! Хотя во время пьяного разговора всё не упомнишь...

В понедельник днём я зашел домой пообедать. Заканчивая трапезу, спросил у жены:

— Все, я пошел, сегодня поужинаю в кафе, работаю допоздна. Тебе, кстати, денег дать не надо?

— Нет, у меня пока есть. Да, и чуть не забыла — заходил твой знакомый, Виктор, кажется, вернул тысячу рублей, которые ты занял. Я их себе взяла, ничего? Виктор еще сказал, что зайдет как-нибудь.

После этих слов я немедленно сменил квартиру.
♦ одобрил friday13
5 июня 2013 г.
Эту историю мне поведала моя школьная учительница по алгебре. Рассказать так, как рассказала это моя учительница, я не смогу. Но хотя бы постараюсь.

Дело было во времена блокады Ленинграда. Моя учительница со своей бабушкой, мамой и двумя сестренками жила в Ленинграде во времена блокады. Ей на то время было 6 лет. Жили они в квартирном доме ближе к центру города. Поначалу было не так трудно, и еды хватало. Однако с каждым днем становилось все сложнее и сложнее, еды уже на всех не хватало, в день удавалось съесть лишь корку хлеба, и то не всегда. В городе воцарился хаос. Сначала были съедены все животные, кошки, собаки и т. д. Когда животных не осталось, начались случаи каннибализма.

На лестничной клетке, где жила моя учительница, было четыре квартиры. Все они были заселены. Однажды ночью из соседней квартиры послышались жуткие крики и мольбы о помощи, которые разбудили все семейство. Мать моей учительницы (впредь я буду назвать ее Зинаидой Васильевной) решила проверить, что там происходит, и, несмотря на все уговоры детей и бабушки, все же вышла из квартиры, предварительно велев запереть дверь и не открывать никому. Дверь соседней квартиры была слегка приоткрыта. В этой квартире жила женщина с двумя сыновьями. Зинаида Васильевна, напуганная услышанными криками, медленно подошла к двери и осторожно заглянула. Увиденное она запомнила на всю свою жизнь.

На полу лежала оторванная рука. По всему дому чувствовался запах крови. Из глубины квартиры слышались отвратительные звуки чавканья. До смерти испугавшись, женщина побежала обратно в свою квартиру. Рассказав своей матери о случившемся, она забаррикадировала дверь. На следующий день Зинаида Васильевна увидела, что соседняя дверь плотно закрыта.

Прошло несколько недель. Ситуация в городе не улучшалась. Еды становилось все меньше и меньше. Одна из сестер моей учительницы умерла от голода. Все сильно ослабли. Однажды утром Зинаида Васильевна отправилась за едой и увидела, что дверь четвертой квартиры сильно покорежена и висит на одной петле. Догадываясь, что там произошло, Зинаида Васильевна вернулась в квартиру. Она поняла, что они следующие. Из четырех квартир в двух уже никого нет. В третьей живут они сами, а это значит, что убийцы находятся в последней квартире. Там жили две сестры. Сил на то, чтобы отправится в комендатуру, уже не оставалось. Оставалось только забаррикадироваться. Но долго это продолжаться не могло — скудные запасы еды быстро закончились. Зинаиде Васильевне пришлось собраться с последними силами и выйти из квартиры.

Не успела она сделать и пару шагов, как увидела, что впереди стоит одна из сестер. Выглядела та очень даже неплохо. Все жители города очень сильно исхудали. А эта женщина была полной. Увидев Зинаиду Васильевну, женщина улыбнулась и сказала: «Добрый день». Зинаида Васильевна начала медленно пятиться. Оглянувшись, она увидела вторую сестру, у которой в руках был здоровенный топор, который та уже заносила над Зинаидой Васильевной. Из последних сил испуганная женщина рванула в сторону квартиры. Однако вторая сестра уже побежала наперерез...

Спасение пришло совершенно неожиданно. Как оказалось, мать Зинаиды Васильевны увидела в окне проходящий мимо отряд солдат и позвала тех на помощь. Солдаты, недолго думая, побежали в подъезд. Забежав на лестничную клетку, они увидели, как две женщины тащат третью в квартиру. Обезвредив их, солдаты выяснили, что эти две сестры съели обитателей двух квартир и собирались уже съесть жильцов третьей. Таким образом, солдаты спасли Зинаиду Васильевну и ее семью. А двух сестер расстреляли.
♦ одобрил friday13
Многие знают про кинологический питомник КГБ на северо-востоке Москвы. Там посреди леса была большая огороженная территория с вольерами. Задача этого питомника заключалась в том, чтобы вывести идеальную пограничную собаку, привив ей полезные качества разных пород и разных видов. В генетике, и уж тем более в генной инженерии (как известно, эти науки долгое время в СССР находились в опале), советские учёные не были экспертами, так что действовали по заветам Мичурина, скрещивая «бульдога с носорогом», и смотрели, что получится. Говорят, что в этот питомник завозили даже гиен. Особенно плотно занимались там созданием собаки-волка. Наиболее перспективной линией «волкособов» оказались помеси австралийской динго с лайкой и волком — некрупные рыжевато-серые собаки с мощной хваткой и феноменальным нюхом.

Когда в перестройку всё развалилось, обслуга разбежалась, а почти весь «материал» постреляли. Но несколько приплодов щенят народ разобрал по дворам. Где-то собаки прижились. А вот гибриды динго, не умеющие лаять и не годящиеся жить на цепи, вскоре пополнили популяцию дворняг, постоянно обитающих на северных московских окраинах. По словам знающих людей, эти псы очень умны и агрессивны. При отстреле бродячих собак они обычно ускользают, отравленные приманки игнорируют, а потомство у них здоровое и многочисленное. В собачьих стаях такие псы обычно доминируют, но, вообще-то, обычных собак динговолки не жалуют и с удовольствием на них охотятся, как это делают обычные волки. Если в 90-е годы динговолков возле Москвы бегало немного, то теперь эти молчаливые собаки с характерным окрасом и стоячими ушами встречаются всё чаще и чаще. Обычными стали небольшие группы по 5-8 особей, состоящие только из динговолков.

Эти существа, обладая природной трусоватостью и скрытностью, сторонятся человека и вообще людных мест. Их стихия — свалки, лесопарки, промзоны, где они подчищают все пищевые отходы и без труда выдавливают конкурентов. Но, несмотря на примесь лаечьей крови, отсутствие агрессии к человеку этим собакам не передалось. Пока рано говорить, что на окраинах Москвы из-за этих тварей сделалось небезопасно — но московская милиция уже давно отметила, что довольно много даже явно криминальных трупов из-за МКАДа попадает в морги обглоданными настолько, что невозможно установить ни причину смерти, ни личность. Обычные собаки редко питаются человеческой мертвечиной. Так что, похоже, динговолки уже распробовали вкус человечины. Известны нападения бродячих собак на детей, стариков, бомжей, в том числе со смертельным исходом.

Год назад в московском микрорайоне стая собак насмерть загрызла пьяного мужчину. Свидетели говорят, что собаки в стае были похожи на крупных рыжих лаек с прямыми хвостами. Есть опасение, что к 2015 году эти животные будут составлять не менее 20% от популяции столичных бродячих собак, а ещё через 10-15 лет можно будет говорить о появлении в лесах ближнего Подмосковья нового опасного хищника...
♦ одобрил friday13