Предложение: редактирование историй

Тёмная комната

В тёмную комнату попадают истории, присланные читателями сайта.
Если история хорошая, она будет отредактирована и перемещена в основную ленту.
В противном случае история будет удалена.
2
1
14 ноября 2017 г.
Автор: Василий Чибисов

Только вернулся с ночной прогулки, поставил чайник и записываю приключившуюся непонятность. Такие вещи надо записывать.

Я редко пишу от первого лица, потому что сам крайне редко сталкиваюсь с мистикой. Совпадения нулевой вероятности, интуиция, материализация мыслей, вещие сны и прочая бытовуха не в счет. Вот чтобы реально ужас взял за шкирку — это единичные случаи. Ну, не ужас, а так — ужасок. Грязной работой занимаются в основном герои моих книг.

Север подмосковья. маленький уютный город. Людей на улицах мало, особенно ночью. Алкашей тоже практически нет. Уличное освещение, вопреки ожиданию, работает исправно и не только на главной улице. И некоторые магазины круглосуточно работают, и полицейские патрули ездят (опять же, непривычно безвредные и неагрессивные).
В общем, идеальное место для ночных прогулок. А тут еще первый крупный снегопад. Надо было срочно пройтись по этой красоте, пока не растаяло.

Вы уже знаете, что зловещее не ждет, пока ты заночуешь в темном заброшенном особняке или заблудишься в дремучем лесу. Зловещее не боится света. Ему не нужна темнота. Темнота нужна вам, чтобы не разглядеть слишком много и не переехать вместо особняка в психушку.

Так вот, обычная главная улица маленького города, хорошо освещенная (не батюшками, а фонарями), присыпанная тонким слоям снега. Правда, пустая. Ни души. Все архитектурные совковости города сглажены мокрой метелью. При сильном морозе снег не умеет настолько красиво рассеивать свет фонарей. Именно такая погода может создать чувство нездешности, отрешенности и — страшно подумать — счастья. Сколько еще раз в жизни у вас будет возможность порадоваться первому снегу? Вот то-то же.

Из этой отрешенности меня вытащила полная банальщина. Два школьника с большими ранцами шли навстречу. Один о чем-то рассказывал, издавая неприятным фальцетом коротенькие реплики. Второй молчал и, низко опустив голову, смотрел в пол.

По инерции я прошел еще пару минут. Остановился. Задумался. Обернулся. Нет-нет, они не исчезли, а спокойно дошли до старого дома (там все дома старые) и свернули в не менее старый двор. Но почему-то я ожидал, что они именно исчезнут. Знаете это ощущение, как будто внутренний голос, слегка офигев, тихо произносит: “Что-то не то…”?

У меня есть привычка — краем уха ловить разговоры мимо проходящих. Коллективное бессознательное периодически выдает настоящие перлы. Так вот, сейчас я понял, что речь школьника выпала из памяти. Осталось только мерзопакостное общее ощущение от фальцета с нестабильными модуляциями. Потом я осознал, насколько короткими были “фразы”, которые генерировал шкет. Похоже, перепады тембра и темпа речи для него были единственным способом передачи информации. Ну ладно, предположим, это был просто вырожденец, размножение которых сейчас с таким восторгом приветствуют леволибералы. И его выгуливал старший брат или просто волонтер. Но портфели им обоим зачем?

Я опустил взгляд на следы. Температура колебалась чуть выше нуля, поэтому отпечатки на черном мокром асфальте резко контрастировали с белой пудрой. Обычные следы. Ну великоваты малость. Размер… Я поставил ногу рядом. Раза в полтора больше. У них. Акромегалия — гигантские стопы из-за проблем с гипофизом. Частый спутник олигофрении. Но почему только ноги? Как правило, разрастаются еще и кисти, и кости черепа. Впрочем, я не вглядывался.

Я не медик, поэтому мало ли. И такое бывает. Но гигантизмом страдали обе цепочки следов. От этого уже становилось неприятно на душе. По городу ночью свободно разгуливает парочка дегенератов? А в рюкзаках у них что? Расчлененка? Ну явно не учебники, если только не существует каких-нибудь ночных спецшкол.

Как это называется? «Надо меньше читать научных книг по патопсихологии». И писать.

Вы догадываетесь, что мне было любопытно и одновременно жутко от мысли проследить за этой странной парочкой. Если вдруг действительно они топали в ночную спецшколу, то я буду знать, какой двор мне обходить за километр. Но тут было три возражения. Во-первых, эта парочка напоминали не школьников и не инвалидов. А кого-то, кто косит под школьников-инвалидов. Во-вторых, идти по следам — значит очень сильно рискнуть. Даже в триллерах не всегда все хорошо заканчивается, а уж в жизни. В-третьих, они вполне могли идти не в школу, а из школы.

Поэтому я рассудил, что самым безобидным вариантом будет идти не по следам, а в обратном направлении. Согласитесь, вопрос “откуда?” не менее интересен, чем вопрос “куда?”. И там, в этом “откуда”, этих двоих уже нет.

В общем я, как моя несчастная героиня Светлана Озерская, отправился вдоль цепочки следов, против их течения. Благодаря погоде, это не составляло труда. Но легкость была обманчива. Пройдет всего час — и либо весь снег растает, либо все засыпет ровным слоем. Надо было спешить.

Для школьников или психически неполноценных эти ребята шли слишком синхронно и ритмично. Между двумя параллельными цепочками сохранялось постоянное расстояние. Как и между соседними следами в каждой цепочке. Плюс ко всему, следы внутри цепочек располагались парами. Словно школьник сначала широко шагал одной ногой, потом аккуратно переносил вслед за ней вторую и ставил рядом. Манера странно шагать отпечаталась в каждой цепочке.

Если окончательно поддаться погоде и атмосфере, можно было подумать, что это следы не двух разных людей, а одного гротескного зверя, обутого в здоровые башмаки.

Это уже называется: "читать ужастиков меньше надо”. И писать.

Хожу я довольно быстро, особенно когда задан маршрут. Только спустя полчаса, когда я свернул в очередной двор, мне стало окончательно неуютно. Нет, обычный двор. Безлюдный, да. Но освещенный. И тихий. Нет. Бесшумный. Даже ветра нет.

Понятно, что это маленькое наваждение растворилось за очередным поворотом. Следы все-таки вывели меня на пересечение двух улиц с проезжей частью и открытым пространством. Но все же. Я остановился и попытался осознать причину нарастающего беспокойства.
Единственным возможным объяснением было время. Я понял, что шел уже минимум минут сорок. Быстрым шагом. Не помню, чтобы те ребята спешили — они уныло брели. Значит, этот маршрут занял у них примерно час-полтора. Если это и выгул, то какой-то слишком основательный. А ведь им еще обратно идти. И не бояться ведь родственники отпускать одних среди ночи. А может, специально рискуют, чтобы случайная уличная банда избавила семью от мучительной обузы? Ранцы за спиной для приманки?

Я продолжил свой путь, ожидая, что цепочка сейчас обогнет дом и опять нырнет во дворы. Но тут произошло то, чего я меньше всего ожидал. Следы кончились. Вернее, здесь они только начались. Но где здесь? Подъезды были по другую сторону и выходили во двор. Здесь же, унылым напоминанием о перепланировке, осталась заколоченная дверь старого подъезда. Тем не менее, следы вылезали прямо из-под этой двери. Замок, как и ручка, замазан толстым слоем краски. По периметру прибиты доски, также окрашенные в тон стены.

Никакого страха или изумления — чувство сплошного глобального нае… обмана. Вот как это называется. Четверть часа я внимательно осматривал снег вокруг дома. Перешел дорогу в разных местах, чтобы убедиться: цепочка нигде не возобновляется.

Для полноты картины я предположил, что эта часть цепочки могла быть
протоптана задом-наперед. И еще некоторое время искал, не “вливается” ли в основной поток следов какая-нибудь незаметная речушка. Но нет. По крайней мере, не в радиусе сотни метров. Если эти юмористы и захотели приколоться, то они шли спиной вперед довольно долго.

Вот что делает с людьми профессиональная паранойя. Как быстро я согласился с абсурдным предположением, что кому-то среди ночи придет в голову специально подшучивать над случайным прохожим! А так как не каждый прохожий пойдет по следам — тем более против следов! — то это конечно же заговор против моего скромного величества.

А это уже называется: “меньше надо читать политической литературы”. И писать.

Пристыженный, я вернулся к заколоченной двери и попытался трезво оценить факты. Следы начинаются здесь. Это следы странных двух людей неопределенного возраста и социального статуса, неумело замаскировавшихся под школьников. Которые куда-то долго-долго шли через ночной городок. Да, они вышли из заколоченной двери. Но если мы с вами запираем двери своих жилищ, то кто им мешает не запирать, а заколачивать вход? В рюкзаках, стало быть, молоток и ломик?

Эта цепочка рассуждений лишь добавила вопросов и оживила тревогу. В порыве преследования охотник забыл, что сам оставляет следы. Первое, что увидят эти конспираторы, вернувшись — результат моего основательного топтания здесь. И тоже могут пойти по следам. И уже в правильном направлении.

Снег повалил гуще, ветер усилился. В стрессовой ситуации и в условиях низкой видимости я оказался слегка дезориентирован. Слегка! Да я эту улицу видел не больше четырех раз в жизни! Как мне отыскать обратный путь максимально быстро? Правильно. Пришлось идти по тем же следам, кое-где срезая на поворотах и борясь с желанием быстро бежать куда глаза глядят.

Снег повалил с новой силой. Я рисковал потерять губительно-спасительную нить в любой момент. Но вот взгляд выхватил очертания знакомых зданий и я не раздумывая свернул за угол. Этот кусок маршрута я знал хорошо, поэтому двигался “параллельным курсом” через дворы и переулки, не особо осложняя себе жизнь (зато держась от старого пути на расстоянии).

Мера предосторожности оказалась не лишней. Сквозь вой усиливающегося ветра я услышал знакомые фальцетные не то всхлипы, не то песенки. Они шли мне навстречу, отделенные спасительной тонкой стеной чахлых кленов старого сквера. Я не стал испытывать судьбу и отклонился от маршрута еще чуть-чуть. Когда мы поравнялись, нас разделял уже целый дом безмятежно спящих граждан. Но я готов был поклясться, что писклявый проповедник вырождения затих и прислушался.

Надо ли говорить, что остаток пути мне все время слышались эти мерзкие звуки и что я шарахался от каждой цепочки следов. Но, как видите. вернулся живым. Снегопад разошелся вовсю. Надеюсь, он сохранит мои секреты. Не хочу, чтобы по моим следам разгуливали странные люди с молотками в рюкзаках.

Можно, конечно, завтра днем поискать ту самую улицу. Шансов немного. Есть места, куда судьба выводит нас лишь однажды, ради уникального переживания. Места, которые бесполезно искать в состоянии душевного равновесия. Ну даже если и найду, то что? Привлечь их внимание? Установить слежку? Подключить полицию? Ну да, конечно, подключишь их.

Или подергать дверь. Постучать. Стучите — и вам откроют. Это не утешение и не призыв к действию. Это предупреждение.
12 ноября 2017 г.
Автор: Lesko_Vedma

Осень. Что для людей осень? Многие говорят об увядании, о смерти и забвении, когда говорят об осени. Не знаю, я всегда сравнивал осень с подготовкой ко сну, это как почистить зубы, надеть пижаму (или раздеться, для кого как), взять любимую книгу и лечь в кровать, в ожидании заслуженного отдыха. Осень заканчивается именно отдыхом, с осознанием «зимнего» сна и «весеннего» пробуждения…так думал я, пока очередная осень не обратилась кошмарным сном, для нашего городка.
Ну, обо всё по-порядку. Зовут меня Иван Геннадьевич и работаю я следователем Чкаловского района нашего известного и немаленького городка (название по понятным соображением не указываю). Много происходит интересного у нас и необычного, как и случилось осенью 2006года.
Так вот представьте, статный такой «следак», не Ален Делон и не Бэкхэм даже, но и не Квазимодо, 28лет, перспективный мужчина, познакомился я с одной миловидной особой, 24лет, по образованию «доктор-врач», как она сама себя называла (моя будущая супруга, кстати). И ведь тоже не модель 90-60-90, в теле девушка, но до чего харизматичная, умная, начитанная, обо всём на свете может поддержать беседу, какие ямочки на щеках, когда смеётся, ну а глаза…два океана, два омута в которые безвозвратно и с головой… Ох… Так значит приглашаю её на свидание, цветы, кино, кафе (на ресторан не согласилась), а после всего этого, идём, гуляем по парку, провожаю её домой, конец сентября. Погода тёплая, небо чистое, смеркается, в свете фонарей парковая аллея как золотой лабиринт в древнем языческом городе и моя возлюбленная валькирия, в лёгком пальто, смеясь, кружит в водовороте драгоценной листвы, поднимаемой ветром… Описываю это так ярко и красочно, чтобы вы прочувствовали всю нелепость и весь ужас создавшейся ситуации. Оступается она, кружась, и прокатывается ногой по предмету цилиндрической формы, подхватываю в самое время, чтобы не упала и момент сей романтичнее любых описываемых в книгах, если бы не выкатившаяся из под её ног бедренная кость. Да. Кость от бедра человека, и человека небольшого, похожа на кость ребёнка, свежая, местами кусочки мяса и следы зубов. Следы зубов на кости ребёнка! Ни о каком продолжении вечера и речи быть не могло, телефон — звонок — милиция. Зазнобу свою, рыдающую и сотрясающуюся (ибо «доктор-врач» она детский), отправляю на машине служебной домой, а сам, хоть инее моя работа в общем-то, вместе с операми прочёсываю местность. Итог: труп ребёнка, погребённый в куче осенней листвы на краю парка, мышцы в основном, обрезаны ножом, но есть и места, обгрызенные, со следами зубов. В последующем, Максимыч, наш штатный суд.мед.эксперт, установил, что на бедренной кости следы ножа и зубов собаки, на остальных костях скелета зубы человека. По характеру разложения тканей с момента смерти прошло от 3х до 5мес, но вот захоронен он был не более 2х дней назад (как-то они там по листве и осадкам определяют, интересная, но больно мудрёная у них специальность). Так же Максимыч определил по «точкам окостенения», что детю лет 7-8 от роду было. Начали отрабатывать всех исчезнувших по городу и области, их около 500 оказалось! Из них только 80 не найденных. Не буду утомлять вас, как это всё происходит, но нашли мы пропажу, оказалась это девочка Катя из детского дома №3. Дальше больше. Было найдено ещё 3 трупа детей, от 5 до 12 лет, разной степени разложения и захоронения. Последнее тело было найдено в конце ноября, все дети из детского дома №3. Отрабатывали всех, от директора до последней уборщицы, стоит ли говорить, что не нашли ничего. Вот всё и утихло. Мы с Оксаной, зазнобой моей, увлеклись друг другом не на шутку, много времени проводили вместе. В июне 2007г сыграли свадьбу, редкая умница жена моя оказалась, гордость моя, опора.
Следующий труп ребёнка был найден в начале сентября 2007г, так же захоронен в листве, так же объеден и обрезан человеком. Затем ещё 3 трупа. Стоит ли говорить, что все из детского дома №3? Стали работать интенсивнее, копать, смотреть, соотносить, выяснили, что всех ребят (помимо проживания в детском доме) объединяло то, что они летом находились в одном лагере, учились в одной школе и проходили диспансеризацию в одной поликлинике, кстати, там и работала моя супруга, Оксаночка. Стали отрабатывать эти места и…ничего, ни одной зацепки.
В ноябре отправили меня на неделю в командировку в область, «висяк» там непонятный был, поработали, да и раскрыли дело в 3дня. Ох и обрадовался я, вот думаю, сюрприз жене сделаю. Возвращаюсь домой, а дом меня встречает холодом, темнотой и пустотой. Звоню супруге, абонент недоступен, ну думаю, мало ли что. С дороги помылся, поел и спать, придёт любимая, а я вот он, в кроватке. Да вот только не пришла любимая ночью, ни сегодня, ни завтра. Я не на шутку перепугался, всех своих на ноги поставил, начали искать, город перерывать. И вот тут выясняю, что в день моей командировки моя жена взяла отпуск за свой счёт по семейным обстоятельствам на 6 дней. Что-то холодное и острое кольнуло меня в грудь, а именно ревность, неужели любовник? Но как же так? Подумал и решил поехать на её старую квартиру, которая ей от бабки в наследство досталась, там она и жила до нашей свадьбы, там я никогда и не был и её-то она и не хотела ни как сдавать, хоть и пустовала она, а я и не настаивал, денег нам хватало. Поискал ключи дома, не нашёл и подумалось мне, что и не видел я их никогда и не знаю даже, как они выглядят. Поехали мы с опергруппой по названному адресу. Звоним в дверь, не открывают естественно. Тут выглядывает соседка, пожилая женщина, из соседней двери.
— Там она, три дня назад зашли с парнем, не выходили, точно знаю.
Как меня по сердцу резануло, «с парнем»! Изменница, предательница, Иуда! Скомандовал дверь ломать, взломали. Врываюсь в коридор, темно, пахнуло сыростью и сладковатым смрадным воздухом, тишина вокруг. Ну, думаю, спят любовнички, после утех сладостных, а сам представляю, как он тело моей молодой жены ласкает, и такая тоска и такой гнев меня взяли, что я про всё на свете забыв, рванул вперёд, даже дороги не зная и…поскользнулся в луже, упал навзничь и растянулся на полу. Поворачиваю голову налево, а в центре открывшейся мне гостиной, сидит моя любимая и глодает кость ребёнка с остекленевшими глазами.
Вот так и нашли мы «осеннего маньяка», а точнее «осеннюю маньячку», врача-педиатра из поликлиники №2, которая смотрела детей из детского дома №3 на ежегодной диспансеризации, выбирала самых здоровых и упитанных, приводила их с сентября по ноябрь к себе в квартиру под предлогом взять себе жить, усыновить и удочерить и убивала их там, объедая сырое мясо с их молодых, тонких костей, где ножом срезала и собак в «нашем» парке подкармливала, где зубами обгрызала. И всегда «хоронила» тела под слоем осенних листьев.
Ни одного слова она больше не произнесла с той минуты, как нашли мы её в той квартире, была признана невменяемой и отправлена а Казань на принудительное лечение, там и скончалась, покончила с собой, перегрызла вены на руках ночью, да не просто перегрызла, а выела до кости на предплечье и в локтевой ямке.
Стоит ли говорить, что женщин я немного остерегаюсь с тех пор?
2 ноября 2017 г.
Автор: Тибо — Бриньоль

Давно эта история случилась. Я совсем маленькой была. Просто случайно услышала однажды, как соседка наша маме рассказывала. А сама все плакала, плакала при этом. Жутко мне было тогда. Еще бы, семью я знала, они на соседней улице с нами жили. Тоже в частном доме.
Соседкин брат двоюродный рос шебутным каким-то, непутевым. Поздний, желанный ребенок, при этом еще и один-единственный, — родители разве что на него не молились. Избаловали окончательно, а когда спохватились — поздно было. Связался парень с такими же лихими бездельниками, подворовывал, дома не ночевал, нигде не работал, родителям стало от него крепко доставаться. Мать однажды в сердцах крикнула: «Да, хоть бы тебя посадили, может, одумаешься!»
Только не посадили — мертвым нашли на железнодорожных путях. Никто разбираться не стал, решили, что под поезд пьяный попал. Сильно его покорежило, на похоронах тело до подбородка тканью закрыли.
Мать все дни после похорон, как во сне ходила, ослабела совсем — хоть и непутевое дитя, но любимое, единственное. Фотографию сына поставит перед собой и разговаривает с ней, прощения просит. А уж когда она сказала, что сынок скоро попрощаться придет, ясно стало — не в себе женщина. Отец держался как-то: и похороны он устраивал, и поминки.
Точно не скажу, на сороковой день или нет, слышит отец, стучит кто-то. Поворчал еще, кого это, мол, ночью принесло. Мать встрепенулась: «Сынок пришел!» И бегом к двери. Не пустил ее муж, она — к окну. А стучат все сильнее. Еще и голос за окном жалобный: «Мама, это я, открой скорее». Сына голос, тут не ошибешься! Слышат, как будто заплакал кто-то за окном, завсхлипывал, и еще жалобнее: «Мам, родная, впусти, холодно же!» Бешено рвалась мать к двери, ревела, как зверь, мужа, который не пускал ее, хлыстала, чем попало. И откуда у женщины силы такие взялись? Отец уж и сам чуть не плачет, жену еле сдерживает, просит неведомого гостя уйти, вернуться на место, не тревожить их больше, а тот не унимается, в другие окна, в дверь ломится, пустить просит. Да, рассказывали, ломился так, что угол дома трясся (дом деревянный, старый). А потом, как-то стихло все.
Отца под утро с сердечным приступом скорая забрала. А мать после случившегося в себя пришла, супруг-то болен, о живых надо думать…
Автор: Колеватов

В первом классе учился вместе со мной мальчишка по имени Димка. Веселый, общительный, дружелюбный, неплохо в школе успевал. Ни малейших минусов, кроме мамы. Было у нее своеобразное поведение. Весьма своеобразное... То прибегала с учительницей скандалить, дескать, «неправильные» оценки ставят ее сыночку, то на ребят во дворе накричит, считая, что они ее сына играть не зовут, то с совершенно посторонней женщиной на улице могла разругаться, поскольку показалось, что та на ее мужа заигрывающе посмотрела.

И вот, в апреле 1983 года Димка и его родители пропали. Только вчера он сидел за соседней партой, а сегодня — пусто, нет его. Дверь их квартиры была закрыта и на звонки нам никто не открывал. Мы стали расспрашивать учителей, но те в один голос утверждали, что его родители вместе с Димкой срочно переехали, а нам нужно не забивать себе головы ерундой, больше внимания уделяя учебе. Мои родители вообще сказали, что ничего поэтому поводу не знают.

Но у Димки было два постоянных друга по играм, которые сильно недоумевали. Не могут же люди в одночасье решить переехать, при этом бросив свое имущество (ведь никто не видел как они собирались, грузились, уезжали)?!

Со временем это происшествие стерлось из детской памяти, пока я, спустя 3-4 года отдыхая на каникулах в деревне, не подслушал разговор моей матери с бабушкой. Они пекли хлеб, а я поодаль набивал дровницу у летней кухни, поэтому был ими не замечен.

Оказалось, что Тамара (мать Димки) долгие годы страдала шизофренией, которую их семья от других скрывала. Попутно у нее развилась патологическая ревность. И вот, какая-то примерещившаяся ей капля переполнила чашу терпения. Она дождалась мужа с работы, усадила его и сына за кухонный стол, сказав, что сейчас подаст ужин. Сама же тихонечко взяла с кухонной сушилки разделочный топорик и ударила благоверного по голове. Когда тот упал, она с остервенением стала наносить ему удары, превратив голову едва ли не в кашу. Перепугавшийся Димка выскочил из квартиры и в шоковом состоянии мотался по городу до утра, пока его не заметил наряд милиции.

Я же из маминой истории хорошо представил себе такую картину: когда сотрудники милиции вошли в квартиру, Тамара сидела в кухне чуть ли не по щиколотку в крови мужа и пила чай.

Вернувшись с каникул, я рассказал услышанное всем моим друзьям. Некоторым из них даже пришлось напоминать, кто такой Димка, поскольку кто-то успел забыть, как и я бы забыл через какое-то время, если бы не следующая часть истории.

Окончив школу, я поступил в юридическую академию, в которой, ближе к окончанию обучения и был направлен в прокуратуру своего родного города для прохождения производственной практики. Руководитель мне попался грамотный, знающий. И вот однажды он рассказал мне историю Димкиной семьи так, как оно было на самом деле, как было установлено следствием.

Шизофрения Тамары и патологическая ревность привели к тому, что она в красках представляла себе, что ее муж, будучи на работе, изменяет ей с кем-то из коллег. Она провожала его на работу, после чего тайком пробиралась на территорию завода и следила за его кабинетом. Как позже установили, даже если бы измены были, с места слежки Тамара ничего бы не увидела. Но ее воспаленный разум видел, чувствовал и знал. В конце концов, Тамара решила, что сама она ничем и никогда не болела, просто муж вознамерился свести ее с ума и навсегда упечь в «желтый дом». И план мести родился быстро. В тот злополучный вечер она намеревалась убить и мужа и сына, а потом свести счеты уже со своей жизнью.

Ударив мужа, она не ожидала, что-тот даст отпор. Муж упал, но, сдерживая удары, обливаясь кровью и крича, он защищал себя и сына. Повалив Тамару, он вытолкнул сына из кухни. Беда в том, что замок их входной двери нельзя было открыть без ключа, которого Димка с перепугу не нашел или не искал. Он кинулся в ванную комнату и затаился под ванной. А ослабевший отец под непрекращающимися ударами разделочного топорика полз по коридору. Когда его обнаружили, кисти рук были буквально перемолоты. У него еще хватило сил заползти в ванную комнату, но закрыться там он уже не смог либо не успел. А Тамара все била и била его топориком. Она едва не перерубила ему шею.

После этого волна безумия схлынула, на Тамару навалилась усталость. Лениво она обошла квартиру и, не отыскав сына, рухнула на диван. Спала она без малого сутки.

На следующий день, когда муж не вышел на работу, сослуживцы пытались дозвониться ему домой по телефону, приезжали и стучали в дверь. Никакого ответа. Когда вечером дверь вскрыли, Тамара продолжала спать. Она даже не понимала происходившего вокруг нее, когда ее забирали из квартиры медики.

Труп отца Димки с практически отделенной от тела головой нашли сразу, но самое ужасное ждало милиционеров, когда из-под ванной показался перемазанный кровью Димка. Он не плакал, даже не хныкал. Он вообще не издавал ни звука, просто жутко таращась на присутствующих. Все это время — время до спасения — он лежал под ванной и с ужасом смотрел в мертвые глаза папы на неестественно вывернутой голове. Рядом с изувеченным трупом он провел почти сутки!

Тамара была признана невменяемой и на длительный срок определена в областную психиатрическую больницу. Неизвестно, что с ней случилось далее — следы затерялись. Димку тоже помещали в специализированное учреждение, где он пришел в норму, а затем его забрали к себе родственники отца. В неведомые края.

Думаете, что я и вы навсегда расстались с Димкой и его историей? Вовсе нет...

К 2003 году я уехал далеко от родного городка. Служил следователем в областном городе на Урале. Как-то после работы я зашел в дежурку районного отдела милиции, дождаться товарища и услышал по рации переговоры, из которых следовали уточнение адреса и чьей-то личности. И при мне назвали фамилию, имя и отчество того Димки. Замечу, что фамилия его не русская, потому весьма характерная и запоминающаяся.

Не знаю зачем, но я напросился с экипажем ГНР, чтобы они добросили меня до адреса. Они и добросили. Войдя в квартиру, где уже вовсю суетилась следственная группа, я наткнулся на два женских трупа. Их головы были изуродованы. От лиц почти ничего не осталось. Половую принадлежность можно было определить разве что по одежде. Квартира была... Да-ну! Это был форменный притон. Это был свинарник наркомана из фильма «Семь» с той лишь разницей, что освежители воздуха в нашем случае отсутствовали. Под топчаном в большой комнате и по углам в малой комнате валялось невероятное количество мужской одежды со следами крови. А в ванной на батарее висело тело того самого Димки, но постаревшего на двадцать лет. После убийств, когда в дверь стали бить соседи с угрозами о вызове милиции, он просто-напросто повесился.

Некоторое время покойный Димка еще был в разработке оперативников, считавших его причастным к нераскрытым убийствам мужчин. Однако медицинские исследования свидетельствовали, что ворох мужской одежды принадлежал самому Димке. Кровь на ней также была его. На его шее, спине и груди обнаружили невероятное количество старых шрамов, которые он, вероятнее всего, нанес себе сам.

Детская травма и скверная наследственность. Без сомнения. Но почему эта история преследовала меня двадцать лет?
20 октября 2017 г.
Первоисточник: https

Автор: В.В. Пукин

Семидесятые годы. Монголия. Я — младшеклассник ЗуунХааринской средней русской школы…

Ежедневно, в компании таких же сорванцов, пропадал на улице дотемна и в любое время года. Хотя, надо признать, не в ущерб учёбе. Был круглым отличником (ну, это в качестве самокомплимента). Разгуляться там, конечно, было где.
Из нашей разномастной шоблы (местные русские, дети командировочных, монголята) запомнился один парнишка. Настоящее имя сейчас подзабылось. Пусть будет Олежка. Кажется, так его и звали. Этакий отчаянный малый. Не боялся ни людей, ни зверей, ни чёрта лысого. Ни одной школьной потасовки не пропускал после уроков, да и во время тоже.
Стаи бродячих собак, которые рыскали повсюду и постоянно нападали на скотину и людей, разгонял на раз. Камнями и палками. Да ещё спортом занимался усиленно. К примеру, если по всем школьным предметам еле тянул на «трояки», то по физкультуре ниже «пятёрки» никогда не получал. Во втором классе подтягивался на турнике раз тридцать подряд…

И вот как-то взяли этого Олежку на «слабо». Мол, побоишься в одиночку сходить на монгольское кладбище.
А монгольское кладбище, по тем временам, особая песня. До прихода русских в эти края аборигены вообще своих усопших в землю не закапывали. Относили в горы и оставляли на вершине. Мы как-то раз, в походе со взрослыми, наткнулись в дальних горах на старые человеческие останки. На каменистой вершине лежали выбеленные ветрами и солнцем, словно мраморные, два человеческих черепа и крупные кости. Тамошние охотники о таких находках частенько рассказывали. Так вот, только с приходом в монгольские степи и горы русских, кочевники стали сооружать для покойников что-то наподобие погостов. Ничем не огороженных, расположенных среди степи участков. Причём, закапывали неглубоко, максимум на метр. А в большинстве случаев, и того меньше. Грунт-то каменистый везде, лень булыжники почём зря ворочать.
К тому же хоронили без гробов, лишь завёрнутыми в саван. И не закидывали землёй яму, а устраивали сверху настил из досок, чуть присыпанный мелкими камнями. Соответственно вонь в окрестностях такого кладбища стояла неимоверная. Летом, проезжая на поезде мимо этого смердящего погребалища, которое находилось в сотне-другой метров от «железки», приходилось закрывать все вагонные окна. Спро́сите, а как же родственники навещали упокоившихся в такой нервной обстановке? Ничего на это ответить не могу, к сожалению. Единственное скажу, лично я ни разу ни одной живой человеческой души там не видел. Лишь бродячие собаки рыскают, да крылатые падальщики стаями вьются.

Вот на вечерний поход в такое романтическое место и спровоцировали на спор горячего хлопчика Олежку. Правда, не в летний зной, слава Богу, а уже осенью, когда подморозило. Кажется, октябрь стоял, как сейчас. Помню, когда мы небольшой ватагой его провожали (чтоб не свинтил ненароком в другую сторону) и проходили в темноте мимо одной из многочисленных свалок, наткнулись на жуткую картину. На краю свалки из темноты нарисовалась гигантская ощерившаяся псина, размером со слона! Мы в испуге пустились было врассыпную, но приглядевшись поняли, что это просто куча смёрзшихся в единое целое нескольких десятков отстрелянных бродячих собак. Видно, когда их сгребали трактором, то получилась такая затейливая фигура с оскалившейся пастью здоровенного кобеля сверху.

Вобщем, уже морально взбодрённые, довели Олежку до окраины города ЗуунХаары (хотя какой это город, так посёлочек небольшой был в те годы) и, подбодрив пацана на дорожку, стали дожидаться его возвращения.
Но прошёл битый час, а героический мальчишка не появлялся. Мы уже стали замерзать на октябрьском ветру, несмотря на подвижные игры. А мне к тому же в девять, как штыку, надлежало быть дома. Так что, не дождавшись финальной части приключения Олежки и его увлекательного рассказа о похождениях на зловещем кладбище, я вскоре отчалил домой…
А утром следующего дня в школе выяснилось, что и остальные приятели вчера тоже разошлись по домам, так и не увидев запропавшего Олега.
Взволнованные после уроков побежали к нему домой. Живой ли?!!!

Олежка был из местных, жил в частном доме. Нам открыли, но в дом не пустили. Лишь сообщили, что парень сильно захворал и лежит почти без сознания. Чуть позже выяснилось, что вернулся домой он почти под утро, весь перемазанный землёй и продрогший до костей. А его даже не хватились. Потому что Олег частенько оставался ночевать, заигравшись, у кого-нибудь из друзей.

Из-за внезапной серьёзной болезни Олежка не появлялся в школе всё первое полугодие. Да и потом я его редко стал видеть. Мальчишка здорово изменился. Исхудал, ссутулился, стал малоподвижным и неразговорчивым. Мы поначалу приставали с расспросами про тот вечер на кладбище, но он как-то истерично реагировал и ничего не рассказывал, а один раз вовсе заплакал. От него и отстали.
Позже моего отца перевели в монгольскую столицу Улан-Батор и своих зуунхааринских приятелей я с той поры не видел. А ещё через полтора года мы всей семьёй возвратились назад в СССР…

Когда подошёл срок, как положено каждому честному парню, я призвался в армию. Там, в лётной учебке под Красноярском, неожиданно увидел знакомое лицо. Мать честная! Да это же Олежка!!! Только то был не сутулый бледный хлюпик, который остался в памяти по Монголии, а мускулистый крепыш. Всё свободное время он кувыркался голый по пояс на уличном турнике и кидал гирьки. Каждое утро вставал за час до уставного подъёма и бежал (опять же полуголый) кросс километров десять, а потом и со всеми на пробежку с зарядкой ещё успевал. Ни дать ни взять, натуральный Геракл, но…
Ростом он остался таким, каким я его видел в детстве. Ну, может, совсем чуточку подтянулся. По крайней мере, стоял в строю последним, и почти на голову ниже самого маленького. И ещё... В свои восемнадцать с небольшим лет парень был наполовину седой.

Мы, конечно, разговорились. Он рассказал, что ещё до окончания пятого или шестого класса его семья перебралась в СССР, в город Иркутск. Там он школу закончил, оттуда и в Советскую Армию пошёл служить. Тут вот и встретились.
Наговорившись о бытовых темах, я наконец задал давно мучавший меня вопрос. Что всё-таки случилось тогда с ним на кладбище? Сейчас в ответ он, конечно, не заплакал, но сразу посмурнел. Видно было, что совсем не хочет говорить на эту тему.
Нехотя только сообщил, что был очень напуган и всю ночь просидел, спрятавшись в одной из могильных ямок. На мой следующий вопрос — а что же так испугало всегда отважного пацана — ответил коротко: «Было что…» На этом интереснейшую для меня тему закрыли.

И только через несколько месяцев, после окончания учебки, когда нас разбрасывали по разным командам, в разные концы необъятной тогда ещё Родины, напоследок Олег, прощаясь, совершенно серьёзно сказал:
— Я скажу, что там было на монгольском кладбище… Они не умерли. Те, кто там похоронен. Они были рядом и очень долго не отпускали меня. До сих пор не знаю, как мне удалось остаться в живых… Я и сейчас иногда их вижу…

На этой весёленькой ноте мы расстались. С Олегом я больше не встречался и о дальнейшей судьбе его не знаю ничего.

19.10.2017
13 октября 2017 г.
Первоисточник: https

Автор: В.В. Пукин

О необычном случае услышал в компании на дружеских посиделках. Причём, как положено, за рюмочкой зубровки и на свежем воздухе…

Рассказывал бывалый мужик в годах. Несмотря на возраст, все называли его просто Саня. Без отчества. Надо признать, его таланту рассказчика я даже позавидовал по-хорошему чуток. Куда там телевизионным юмористам всем вместе взятым. Сразу не догадался, а в конце очень сожалел, что не записал повествование на видео. Столько прикольных словесных оборотов Саня выдавал!..

В конце восьмидесятых, тогда ещё молодой парень, Саня загремел в лагерь. И совсем не пионерский. Попал в переплёт, как большинство первоходов, по глупости. Но отвечать пришлось по всей строгости закона. Получил семь лет и отправился этапом в одну из строгих колоний Ивдельского округа.
Где-то с год-два сидел спокойно и валил лес, как все. А потом с воли стали приходить плохие вести. Жена запила по-чёрному, совсем позабыв про воспитание их дочки-второклассницы. Родни близкой и надёжной у семьи не водилось, поэтому молодой папашка очень переживал за судьбу единственной и любимой кровиночки, находившейся вдали за полтыщи километров. Догадывался, что слабохарактерную жену нарочно спаивали корыстные люди, чаявшие таким образом лишить пьяницу родительских прав. А безнадзорное дитя отправить в детдом и прибрать к рукам освободившееся жильё.
Последней каплей стало письмо дочуры, всё закапанное слезами, в котором она просила папу поскорее возвращаться.
И зэк, не находивший себе места последние два месяца, решился на побег. К тому времени примерным поведением он завоевал доверие у администрации. Часто попадал в наряды по столовой, в которых за колючку удавалось ненадолго отлучаться — выбрасывать на самостийную свалку в лесу накопившиеся отходы кухонного и прочего лагерного производства.

В один из таких мусорных выходов Саня, улучив удобный момент, кинулся в бега. Заодно прихватив на ходу заранее припрятанное неподалеку от свалки списанное казённое байковое одеяло. На ту пору стоял сентябрь, и ночами в лесу становилось прохладно.
Нёсся не чуя ног, не разбирая дороги. Примерное направление побега он знал, но в первые секунды было не до того. Главное, пока не хватились с собачеками, оторваться как можно дальше.
В бешенном спурте продираясь сквозь кусты и молодые ёлки, с удивлением отметил, что не слышит сзади запоздалых выстрелов конвоира. Наверное, растерялся солдатик. Молоденький парнишка. Пока вернётся в зону (свалка от колючки метрах в семистах) и поднимет тревогу, есть в запасе ещё минут пять-десять…
Но лагерная сирена взвыла лишь через четверть часа. Тогда только беглец догадался, что парнишка-конвоир нарочно дал фору, чтоб больше шансов спастись было. Точно. Они ведь с ним нормально общались, хотя и не было уговору содействовать побегу. Спасибо, браток!..

Не сбавляя темпа, хотя уже с трудом, зэк продолжал углубляться в тайгу. Несколько раз перепрыгивал лесные ручьи, запутывая след. Километров через пятнадцать безостановочного бега услышал шум воды. Скорректировал направление движения в ту сторону и через несколько минут выскочил на высокий скалистый берег, отвесно обрывающийся к журчащей далеко внизу речке. По-хорошему бы надо на другую сторону перебраться! Но где там… Вниз же со скалы не прыгнешь, как в кино! Расшибёшься враз. Мелководье.
Помчал из последних сил по камням, поросшим мхом и травой вдоль скалы, надеясь найти положистый спуск к воде. Но лесной берег на повороте неожиданно пошёл вверх. Обидно-досадно, но ладно! Обратного пути всё равно нет. Побежал в гору. Наконец, взобравшись на самую вершину, увидел долгожданный уклон вниз.
И тут нелепая случайность в один момент оборвала укрепившуюся было надежду на спасение. Совершенно вымотанный гонкой по бездорожью парень неловко ступил на один из бесчисленных валунов, оскользнулся на мху и, подвернув ступню, грохнулся наземь. Нестерпимая боль, от которой Саня чуть не заорал в голос, пронзила от ноги всё тело до кончиков волос.
Чуть полежав, растирая вывернутую стопу, беглый зэк попытался было встать и продолжить путь, но тут же со стоном повалился на камни. В ноге горело и нещадно ломило. При малейшем шевелении страшная боль заставляла скрипеть зубами. А через некоторое время пришлось сначала расшнуровать, затем и вовсе снять кирзовый ботинок, так как ступня распухала на глазах.

Тут, сквозь лёгкий шум воды внизу, до Саниных ушей донёсся далёкий собачий лай. Овчарки лагерные! Неужели всё напрасно?!..
«Может, всё-таки, проскочат мимо!» — мелькнула обманчивая слабая надежда.
Надо только хорошенько спрятаться, найти укромную щель, тогда есть шанс остаться незамеченным…

Затравленным взглядом осмотрелся вокруг. Место глухое, труднодоступное. Среди замшелых камней несколько довольно приличных валунов, за которыми можно схорониться. А вон неподалеку вообще козырное место: среди кривых береговых сосен огромный камень стоит торчком, как стена! И Саня на карачках, морщась от боли, пополз в его сторону.
Торчащий валун был почти правильной прямоугольной формы, высотой метра два. Весь поросший почерневшим от времени мхом. У его подножия — нагромождение более мелких камней да приямок, в котором Саня и нашёл укрытие. Затаившись, стал прислушиваться к звукам погони, озираясь по сторонам сквозь щели в камнях. И хоть не был набожным человекам никогда, в те минуты принялся про себя шептать молитву о спасении.
На его удачу вечерело, в лесу стало быстро темнеть. Но вдруг шагах в полста от укрытия показалась одна из лагерных собак. Пегая овчарка металась туда-сюда среди камней, вынюхивая след. Ветер дул с реки от ищейки в сторону затаившегося зэка, который лежал, стараясь не дышать. Оружия у парня с собой не было, кроме одеяла. Даже подходящего камня поблизости он, пошарив глазами, не смог обнаружить. Всё большие валуны…
Собака же явно чуяла след, нареза́ла круги буквально в нескольких шагах, но почему-то никак не могла наткнуться на такую лёгкую, казалось бы, добычу. Потом, досадливо тявкнув, скрылась из вида. Саня ещё минут десять напряжённо прислушивался к звукам, и вскоре с глубоким облегчением, понял, что собачье гавканье постепенно удаляется...
Немного расслабившись, он наконец обратил внимание на муравьёв-пожарников, которые облепили руки, разутую распухшую ногу и уже, пробравшись под одежду, лезли на шею и голову, нещадно кусаясь. В горячке как-то не до них было! А тут глядь, всего в паре метров от его схрона, как раз за каменной плитой, огромный муравейник. Даже муравейничище! Кучу выше человеческого роста маленькие лесные работяги умудрились натаскать. Запах муравьиной кислоты резал глаза даже на расстоянии. Сколько же их там?! Наверное, из-за этого овчарка лагерная его не учуяла. Да и комаров с мошкой почти не видно. Хотя обычно в сентябре они ещё жужжат вовсю…

Наступил поздний вечер, а затем тёмная таёжная ночь. Вот и одеяло пригодилось. На всякий случай, стараясь не издавать лишнего шума и не меняя дислокации, измученный парень завернулся в толстую ткань и провалился в чуткий, тревожный сон.
Сколько проспал, он не знал. Проснулся вдруг в непонятном страхе. Откинул с головы одеяло и прислушался. Вроде тихо… Но вдруг где-то близко раздался негромкий глухой рёв! Внутри всё похолодело. Рёв повторился. Теперь ближе. Мама дорогая!!! Медведя ещё не хватало!
Глаза уже привыкли к темноте, и Саня различил громадный, двигавшийся в его сторону, силуэт зверя. Это, привыкшее к лесным запахам, чудовище никакой муравьиной кислотой не проведёшь. Он самих мурашей на завтрак хавает. Во, фыркает носом! Учуял чужака.
Огромный хищник неотвратимо приближался. В какой-то момент зэк даже пожалел, что его не поймала охрана с собаками. Лежал бы сейчас спокойненько в ШИЗО на бетонном полу с переломанными рёбрами и в ус не дул! А с этим хозяином тайги, похоже, одними рёбрами не отделаешься…
Саня напряжённо всматривался в надвигающуюся тёмную фигуру медведя, с ужасом ожидая неминуемого и жуткого конца. Но вразвалку подойдя шагов на десять, зверь остановился. Во тьме матово поблескивали два его зрачка, внимательно осматривавшие сжавшегося в комок беспомощного человечка.
Потоптавшись на месте какое-то время (Саня потерял счёт ставшим вечностью минутам), медведь молча развернулся и, ловко перенося через скользкие камни свою здоровенную тушу, скрылся в темноте. Откуда вскоре раздался его громогласный рёв, который ясно показывал, кто в доме хозяин. Потом рёв прогремел снова, но уже в отдалении. Зверь уходил прочь, оставив человеку жизнь…

Мужик, постепенно приходя в себя от пережитого страха, даже с какой-то благодарностью подумал о медведе. Вот же животное! Мог одним ударом снести мне непутёвую башку, а не стал. Найди меня собратья по разуму, то бишь лагерная охрана, вряд ли бы я дождался от них этакого благородства.

Когда в лесу рассвело, Саня попытался встать с лёжки. Ухватившись за шершавые края торчащей каменной глыбы, подтянулся на руках, стараясь не опираться на травмированную ногу. Поднялся почти в полный рост, но тут мох, которым был покрыт камень, поехал под пальцами, отрываясь от каменной поверхности, и мужик мешком повалился обратно. Продрав от ссыпавшегося мха и пыли глаза, глянул вверх, чтобы найти понадёжнее опору для второй попытки и… обомлел! На оголившейся поверхности камня были выбиты буквы!!!
Любопытство придало сил и ловкости, так что через минуту изумлённый беглый зэк читал:
«Здесь покоится… Селиверст… Родился 1777 года…»
Больше ничего разобрать не удалось, как ни скрёб полустёршиеся надписи. Ни фамилии-отчества, ни дня-месяца рождения, ни даты смерти. Хотя написано было много.
Саня тут же вспомнил, что прямоугольный камень сразу показался ему странноватым для глухого лесного места. Но вчера было не до философских размышлений. Значит, это чья-то могила… Причём, давнишняя-предавнишняя. И без нечитаемых дат можно определить, что обелиск древний. Но кого могли похоронить здесь, на пустынном скалистом берегу посреди непроходимой тайги?.. Что за человек был этот Селиверст?.. А может, в глубокую старину на этом месте жили люди?..
Много вопросов проносилось в голове. Даже раненная нога позабылась. К тому же травма и впрямь стала менее болезненной. Можно даже стоять, если спокойно.
Дух искателя приключений и в такой экстремальной ситуации возобладал, так что прежде, чем отправиться в дальнейший трудный путь, Саня стал внимательно осматривать заброшенную могилу, переворачивая камни у замшелого надгробия. К своему удивлению и радости, у самого основания каменной стелы под толстым слоем слежавшейся до состояния дёрна хвои, наткнулся на длинный охотничий нож-медвежатник. Выполненная из кости рукоятка оружия растрескалась, но ещё держалась на месте. Причём, в ладонь левши Сани она легла, как влитая. На рукоятке была выемка для большого пальца, как раз на левую руку. Видать прежний хозяин тоже был левша.
С полчаса ушло на то, чтобы наточить ржавое затупившееся лезвие. Но старания были вознаграждены, и путник получил серьёзного помощника в пути.
Напоследок зэк привёл в порядок потревоженную домовину, так счастливо сохранившую ему свободу. Отскоблил найденным ножом весь мох с лицевой стороны памятника, выровнял камни у основания, положил небольшой букет последних цветов. И пожелав неизвестному Селиверсту «земли пухом», сильно прихрамывая, двинулся в путь, стараясь не удаляться от реки.
Под вечер устроил себе ночлег в одной из расщелин скалистого берега и мигом погрузился в сон.

А ранним утром неожиданно проснулся от басистого рявканья. Выглянув наружу, сквозь туман над речкой увидел здоровенного медведя, лапой выцеплявшего из водяных струй на перекате крупных рыбин. Да это, похоже, старый знакомый!
Хотя зверь рыбачил не очень далеко, того животного страха, который парализовал всё тело в первую встречу с гигантом, Саня почему-то не испытывал. Наоборот, было интересно наблюдать за ловкими движениями этакого, казалось бы, неуклюжего громилы.
Мишка был толстый и холёный. Видно, что сытый и рыбу ловит не столько для пропитания, сколько для собственного развлечения. Большинство выхваченных из пучины рыбин даже не долетали до берега, плюхаясь обратно в воду.
Саня так увлёкся необычным зрелищем, что в какой-то момент даже рассмеялся. О чём сразу пожалел, но было уже поздно. Медведь поднял огромную морду и уставился прямо в глаза человеку. От этого взгляда холодок пробежал по спине. Убежать нереально, а найденный нож не спасёт от такой громадины. Пока растерявшийся зэк мысленно искал варианты дальнейших действий, медведь отвернулся и вновь принялся за увлекательную рыбалку.
Когда ему это занятие надоело, неспешно направился вдоль берега вниз по течению, периодически порёвывая, словно зовя за собой.
Оголодавший за двое суток парень выбрался из расщелины и, не теряя времени, спустился к песчаной косе берега. Из выловленной мишкой рыбы, всё ещё изредка подпрыгивающей на берегу, выхватил приличного таймешку и быстрее обратно наверх, пока рыбак-хозяин не вернулся. Отойдя подальше, развёл костерок и приготовил на свежих ивовых прутьях жаркое — пальчики оближешь.
Потом продолжил свой путь вдоль берега, с опаской поглядывая по сторонам, так как медвежьи следы то и дело попадались на песке, а иногда издалека доносился знакомый рёв. Но день прошёл без приключений.

На следующее утро, вскоре после того, как продолжил движение, снова наткнулся на результат медвежьей рыбалки. Несколько крупных подлещиков и чебаков валялись на песчаной отмели. Видно, что мишка развлекался недавно — рыбины ещё разевали рты.
«О, завтрак, как по режиму! — улыбнулся про себя Саня. — А в лагере сейчас макароны…» Но макарон, как раз, не хотелось. Быстро приготовив на костре пару рыбин, не задерживаясь, пошагал дальше.

Таким макаром зэк и передвигался по берегу, периодически нагоняя щедрого медведя-спасителя. Близко старался не приближаться, чтобы не провоцировать косолапого. Но тот, казалось, не обращал на привязавшегося турыста-халявщика никакого внимания. Периодически доставал на перекатах из воды рыбу, а иногда надолго углублялся в таёжную глушь по своим медвежьим делам. Но с основного маршрута вдоль реки всё же почему-то не сворачивал.

На пятый или шестой день пути Саня увидел впереди на горке деревянный дом и сараи. Жильё. Подбирался с осторожностью. Незаметно выглядывал из-за ёлок, заходя с разных сторон. Как заправский разведчик, спустя пару часов, определил, что особой опасности вроде нет. В огороде копошился бородатый дед довольно мирного вида, и бабуся из дома несколько раз выходила. Видать, вдвоём тут обитают.
В своём путешествии с периодическим дождём, холодными ночёвками на голой земле, Саня простыл и сейчас, как никогда, нуждался в горячем чае с травками (а лучше, самогонке домашней) и чём-нибудь посущественнее костлявых подлещиков.

Вобщем на свой страх и риск вышел наконец из елового укрытия и направился к деду.
Дед, казалось, не особо удивился нежданному гостю. Провёл в избу, усадил за стол, поближе к тёплой печи. Выставили с бабкой нехитрый деревенский харч. И самогонку, кстати, не забыли.
Саня сочинил легенду, что грибник, мол. Заблудился. Но что это за грибник в зэковской робе. Дед таких «грибников» повидал на своём веку, поди, целый эшелон. Но виду не подал, старый чёрт.

А когда Саня рассказал про необычного медведя, оживился:
— О, этот мишка старожил! Мы с бабкой четверть века, как здесь обосновались, так он, бродяга тогда уже в округе хозяйничал. Всех конкурентов разогнал. Много лет других медведей километров на пятьдесят кругом не встречалось. Да и волков заметно поубавилось. Похоже, его лап это дело тоже. Зато травоядной дичи развелось!.. Если охотник, то других таких мест и не сыщешь. Вот, правда, охотнички к нам, на счастье, редко заглядывают. Далековато для простых смертных. А начальство с удобствами любит отдыхать, здесь в глухомани им неинтересно.
Заезжают, конечно, иногда пострелять ребята. Из Свердловска, с Тюмени добираются. Даже из Новосибирска бывали. Но редко.
А миша наш пришлых не жалует. Как-то завернула сюда компания охотников. За лосем. Один из них малька в сторону отклонился. Стал скалу обходить понизу и столкнулся нос к носу с медведем. А ты видел какой он здоровущий! Парень хоть и держал ружьё с пулей наизготовку, вмиг обделался, позабыв как стрелять. Так и застыл на месте столбом. Медведь же подошёл к нему, встал на дыбы (вроде как в атаку вот-вот бросится), да как рявкнет парню в морду!
Вот тут к сердешному резвость и вернулась. Словно ветром сдуло! До своих в пять минут доскакал ни жив, ни мёртв со страху. Пошли потом всей толпой брошенное ружьё вызволять — дорогое оказалось. Да сколь не искали, так и не нашли. Все кусты облазили на том месте — как в воду кануло. Вернулись без лося и без ружья. После рассказа перепуганного товарища охота к охоте пропала, стало быть. Попили водку на берегу, рябчиков постреляли и отвалили восвояси.

Мишка-то наш шибко умный зверь! Я иной раз даже думаю, и не зверь он вовсе. Вот со мной был случай. Привёз с ближайшего посёлка (ну, как ближайшего, полста километров, не меньше) на прицепе комбикорму и бракованного пшеничного зерна на корм скотине. Выгружать на ночь глядя не стал, намаялся за день. Перекусили и легли спать с бабкой. Вдруг ночью собаки хай подняли! Выскакиваю на двор, гляжу — мишка в гости заявился. Да не как положено «здрасте-пожалуйста», а по-хозяйски вытащил из прицепа мешок с пшеницей, подхватил зубами и понёс в лес. И не волоком, а на весу (это мешок в полцентнера!), чтобы значит, не порвался об сучья! Ох, сообразительный!
Я, конечно, покричал в след для порядку, но стрелять ни-ни. Зачем пугать косолапого почём зря? А от одного мешка с меня не убудет.
Да, но это ещё не самое главное. Знаешь, где я позже на этот мешок с пшеницей наткнулся? Вовек не догадаешься! Он ить, рыбья душа, приволок его к реке и забросил в одну из мелководных заводей. Чтобы, значит, рыбу приманить! В нашей речке рыба не закормленная, как у вас по большим городам. На это пшеничное зерно столько голодных лещей с чебаками наплыло, а за ними и таймешки с щуками. Медведюшка целый месяц потом от той заводи не отходил. Уж больно рыбку уважает!

А я с тех пор ему задачу облегчил. Каждое лето спецом два-три лишних мешка пшеницы привожу и рыбу в той заводи подкармливаю. И ему напрягаться не надо, и мне на дворе спокойнее.
Да, не заметил, мил человек, что он всё с левой лапы рыбалит? Потому как левша наш мишка. Ну, всё, как у людей… Нее, всё-же непростой медведь, точно тебе говорю. Я один раз тоже с ним близко столкнулся. Глаза в глаза! Дак он меня своим взглядом словно насквозь прожёг! И взгляд-то чисто человеческий, понятливый. Как будто ты весь со своими мыслями у него на ладони…
Мы с бабкой даже имя ему придумали! Селиверст…

Почему Селиверст, говоришь?.. А не знаю… прилипло на язык и всё тут!..

11.10.2017
11 октября 2017 г.
С детства у меня есть несколько неприятных воспоминаний — и одно из них это то, что я раньше считала за простой сон.
В детстве я жила с родителями в небольшой двухкомнатной квартире в пригородном поселке. И как-то раз вечером я играла с игрушками, сидя на полу в зале.

Когда я решила посмотреть в окно, то за стеклом заметила страшное существо, образ которого прошел со мной сквозь годы моего взросления: тело было огромное, ростом метра 1,5 — целиком невозможно было увидеть через окно. Туловище напоминало огромную сову или что-то похожее. Толстый живот, огромные перистые крылья, оперение грязно-серое и коричневатое. Особенно меня напугало «лицо», если можно это так назвать — круглая большая голова, огромные вытаращенные глаза, кривой нос и оскал-улыбка «от уха до уха». Так как существо было летающее, то удалось разглядеть и его ноги — кривые, с вывернутыми назад коленками с длинными когтистыми пальцами, на каждой лапе их было не менее семи наверное — я считать тогда еще не умела, и только лишь помню, что их было больше чем на человеческой руке.

Увидев это, я взвизгнула и убежала к себе в спальню. Мама была на кухне, но я почему-то не понеслась к ней. В комнате горел ночник, освещение было не особо яркое, в общем. Я со страхом стала смотреть в окно, надеясь что больше не увижу чудище. Но оно появилось снова — сначала сбоку выглянула голова, потом уселось на карниз. Не знаю, как эта огромная туша могла там уместиться, но это все так же пялилось на меня. Позвала маму — и с кухни услышала ее голос: «Опять ты со своими играми, мне некогда, ужин готовлю!»

Существо издало неприятный звук, который я помню до сих пор — что-то вроде «Урррррлакк» и пару раз клацнуло зубами. Вы несомненно знаете как клацают зубами собаки, когда им кинешь кусочек вкусненького — так клацанье у этого существа было громче, несмотря на то, что оно было за окном. Когда оно стало царапать своей кривой лапой стекло, я с криком убежала на кухню, но мама мне не поверила — я была той еще выдумщицей. Но это существо не раз появлялось на моих детских рисунках — пузатое туловище на кривеньких ножках и огромной головой.

Ну так вот, что я рассказала выше — до некоторых пор мне казалось лишь страшным сном из моего детства. Пока однажды, возвращаясь домой от подруги поздно вечером, я не увидела это существо, сидящее на дереве около моего подъезда. Я сначала не поверила глазам — но в тусклом свете фонаря силуэт и ужасные глаза были все-таки неплохо видны. Я боялось, что оно меня заметит, поэтому скорее забежала в подъезд. У меня колотилось сердце, и я никак не могла в это поверить. Ведь прошло уже более 15 лет!

Как, как существо из моего кошмара могло так просто сидеть на дереве и крутить башкой?! Тем более, что я живу уже далеко от того места, где жила в детстве. Поднявшись в квартиру (5 этаж), я осторожно выглянула в окно, которое выходило во двор дома. Перемигивались огоньки сигнализаций под стеклами у машин, не было ни души, лишь какая-то кошка бродила между лавочек. На дереве того существа не было.

Я уж было успокоилась, как вдруг услышала знакомый до ужаса звук: «Хррррулллрууак». И вот уже на другом дереве я увидела это. Оно вертело башкой в разные стороны, пока не заметило кошку. Тяжело взмахнула крыльями — и вот уже придавило своей страшной многопалой лапой к земле бедную кошечку. С таким же урлыкающем звуком оторвало ей голову и немедленно проглотила. Меня всю затрясло от ужаса — это существо еще и плотоядное! Почему оно здесь, рядом с моим домом, оно ищет меня? Или это случайность? На эти вопросы я не могла найти ответ.

Зашторив все окна села в страхе на кровать. Вдруг я услышала стукающий звук в стекло. Я чуть было не взвизгнула — была уверена, что эта та страшная недоптица. Сбоку от окна была щелочка от занавески, я в нее осторожно посмотрела — за окном ничего не было видно, по крайней мере, под таким углом. На улице поднялся ветер и я решила что это какая нибудь веточка или что-нибудь еще ударило в мое окно. Сидя на кровати, я не заметила как уснула.

Проснулась утром, было воскресенье. Выглянув во двор, я увидела лужу крови — там где страшное существо разорвало кошку. На улице были люди, все было более-менее нормально и, самое главное, не было ЭТОГО. Нужно было купить продуктов, поэтому мне пришлось собраться и пойти в магазин. Когда я вышла из подъезда, на доске объявлений я увидела парочку листовок с упоминанием пропавших животных. «Пропала собака, по кличке Рональд....», «Потерялась кошка....», «Пропал котенок.....». Я догадывалась, куда подевались эти бедные зверушки. Следом за мной из подъезда вышла мамочка с ребенком. Сын ей взахлеб рассказывал о «громадном глазастом орле», который смотрел на него через балкон. Его мать не особо-то и слушала его, но зато услышанное мною дало мне уверенность в реальности увиденного мною.

Из магазина я вернулась быстро и весь день провела за компьютером: делала реферат, затем играла. Незаметно наступил вечер и за окнами потемнело. Было уже за полночь, когда я собралась ложиться спать, и когда из ванной я зашла в комнату, то невольно посмотрела в незашторенное окно. Видно было как колыхалось дерево, потом стало ясно, что эта страшная недоптица пытается усесться на нем. Однако же, ей это не удавалось.

Я взяла со стола фотоаппарат и подошла ближе к окну. К моему удивлению, птицы уже не было видно. Я уже хотела уходить, как внезапно справа от окна выглянула эта страшная башка! Я завизжала и упала. Тяжело взмахивая крыльями, это пыталось снова усесться на карнизе, издавая неприятные курлыкающие звуки и клацая зубами. Но все же усесться не получалось и существо стало долбиться в мое окно! Било крыльями, ударяло ногами — пыталось разбить и сожрать меня! У меня от ужаса ноги отнялись, но я все же встала и убежала из комнаты, закрыв дверь. Я слышала, что эта чертова хрень стала еще сильнее долбить в мое окно! Однако, разбить его ей все же не удалось, хотя силы для этого наверняка были. Всю оставшуюся ночь я просидела в коридоре — здесь не было окон.

Теперь уже каждую ночь я следила за тем, чтобы все окна были плотно зашторены, и боялась выходить из дома вечером. Пару-тройку дней я спала спокойно, не было никаких стуков, курлыкающих звуков и клацанья зубов. Я более-менее пришла в себя.

И вот, как-то раз вечером, мне нужно было развесить выстиранное белье. Все в ванной не поместилось и остальную часть нужно было пойти вешать на балкон. Немного успокаивало то, что балкон был застеклен. Немного — и не более того.

И вот, я уже с тазом в руках, нехотя иду на балкон. Сначала огляделась в улице — никого подозрительного нет. Ну и ладно — развешиваю белье. И вдруг слышу крик на улице. Мужской. Меня как будто током поразило. На площадке возле дома эта чертова хрень повалила взрослого парня и жрет его руку, довольно урлыкая. Парень орет — недоптица урлыкает, замечательная картина. Поняв, что бедному парню я помочь не в силах, я позвонила в милицию. Там мой истеричный рассказ проигнорировали, сказав что-то вроде того, что если я буду прикалываться, снимут штраф за ложный вызов. Итак, парню я не помогла и ночь провела снова в коридоре с подушкой и одеялом в обнимку.

Снова трое суток тишины — то дикое существо не попадалось в поле зрения и слышно его тоже не было. Меня терзали мысли, что же с этим делать. Собак-кошек жрет, да еще и людей пожирает. Кошмар какой-то. Либо я с ума сошла, либо все взаправду.

И вот, снова ночь, я уже сплю в спальне. После полуночи снова стук в окно. Стук, который все усиливается. Отдернув шторку, я вижу, что за окном оно, злобный оскал, дикие глаза. В ужасе выбегаю из спальни, заперев за собой дверь.

И тут-то я слышу, что оно разбило мое окно. Мое окно, разбито и это адское существо хочет меня сожрать в моей квартире. Оно уже в дверь ломится, но ее выбить не так-то просто, дерево ведь. Но слышно как это пернатое чудовище злобно и голодно уркает и клокочет и царапает своими когтищами дверь. Заперевшись в ванной, я тихо прислушивалась к звукам в квартире. Оно вышло из спальни. Оно бродит, переступает на своих корявеньких ножках моей квартире. «Мой дом — моя крепость» — фраза больше уже не актуальная, ибо тварь уже в моем доме. И хочет сожрать меня. Оторвать голову своей кривой лапой с вывернутой коленкой. Погрызть меня своими мелкими клацающими зубишками. Как же мне было страшно в ту ночь... Я не осмелилась выйти из ванной даже тогда, когда мне послышалось, будто это чудовище ушло из моей квартиры. Нет, я не вышла до тех пор, когда примерно не должно было взойти солнце.

Когда я все же вышла из ванной, предо мной предстало ужасное зрелище: линолеум исцарапан следами когтей, в комнате вообще погром — дверь сломала, на полу лежат щепки, осколки стекла, обломки рамы. И парочка перьев, жестких серо-коричневых перьев, зацепившихся за обломок оконной рамы. Весь день я провела за уборкой квартиры. Приезжали ремонтники вставлять окно, устанавливали решетки на окна, недоуменно спрашивая, зачем мне они на пятом-то этаже. Я была очень нервная и испуганная, поэтому никому ничего не рассказывала. Да и вряд ли поверят.

Но знаете, на доске объявлений до сих пор появляются листовки о пропаже животных, да и людей оно тоже продолжает жрать. Но до меня этой чертовой недоптице не добраться. Я редко выхожу из дома, а на окнах решетки, на которых изредка замечаю те грязные серо-коричневые перья.
10 октября 2017 г.
Первоисточник: https

История долгая, и я постараюсь избежать ненужных подробностей, хотя, по роду своей деятельности, очень часто люблю уходить в лирические отступления.

Моя двоюродная сестра Света вышла замуж двадцать лет назад за курсанта военного ВУЗа. Соответственно, помоталась с ним по всем гарнизонам лет пять, прежде чем вернуться обратно в Москву. Жили они в то время где-то далеко в Сибири, в городе Омутнинск. На карте фиг найдёшь эту дыру. Жили в общежитии для военных, а через дорогу от общежития находился детдом. Светка у меня очень хорошая, жалостливая, детей любит — и привязалась она к одной девочке-сироте. Собственно, девочка была не круглой сиротой — у неё формально имелась родная бабушка, но та отказалась от всех прав на внучку, и сама сдала её в детский дом. Девочку звали Надей, и было ей лет пять. В то время у Светки родился сын, но она одинаково ухаживала за обоими детьми. С администрацией детдома она договорилась, что девочка поживёт у неё. А те только и рады: баба с возу — кобыле легче. На сирот компенсация от государства полагалась. А так — Надю неофициально удочерили, а деньги на неё продолжают поступать на счёт детдома...

В общем, прожила Света с мужем и детьми в Омутнинске пять лет, и пришло время возвращаться домой. Надю, естественно, забрали с собой. Муж Светы — Женя, уже занялся официальным удочерением Нади. И надо было такому случиться, что уже в Москве, на последнем этапе оформления документов на удочерение, Надю поймали за руку на воровстве из без того скудной семейной казны. Какие там зарплаты у военных-то? Разразился скандал со слезами и криками, и встал вопрос о том, чтобы отправить Надю обратно домой. Мол, если девочка ворует у людей, которые ради неё последний кусок от себя отрывают — то что будет дальше? Светка моя в слёзы. Кричит: «Давай простим на первый раз? Ребёнок ведь! Глупый ещё!», но Женя твёрдо сказал, что рисковать он не хочет. И отправил девочку обратно в Омутнинск... Светка рассказывала потом со слезами, как она стояла на перроне вокзала, а Надя кричала в окошко: «Мамочка, прости меня!» Переживала Светка страшно. Плакала долго. Женьку простить не могла.

А потом прошли годы, родился второй сынишка, и всё постепенно подзабылось. Но с рождением младшего Даньки в семье у Светки начались проблемы и неприятности. Старший сын, Серёжа, то и дело ломал себе руки-ноги, за полгода — три сотрясения мозга... Вроде, десятилетний мальчишка — понятно, что будут и синяки и шишки и переломы, но не в таком же количестве, и все практически на ровном месте? Младший ребёнок, как из роддома принесли, с больничных не слезал: то аллергия страшная, то астма (это у месячного-то ребёнка?!), то ещё что похуже... Женьку стала спина мучить. Врач сказал, что это межпозвонковая грыжа. В семье разлад начался. То за десять лет ни одной ссоры крупной, не считая того случая с Надей, то каждый день грызня до развода. На Светке лица не было. На работу не выходила неделями: дети болеют, оставить их не с кем. А работала тогда Светка кассиром в магазине Арбат Престиж. На неё уж и сослуживцы стали коситься подозрительно: была красивая румяная девка с мужем-майором, а сейчас одна тень осталась. И вот подходит к ней сослуживица (к слову, подруг у Светки на работе не было. Так, здрасьте-до свидания), и говорит: «Света, не знаю, что там у вас стряслось, но дам я тебе совет: съезди к бабке одной. ты не перебивай, дай я скажу всё. Это в Тамбовской области, ехать туда надо на неделю, не меньше. И всей семьёй. Я сама оттуда родом, у меня и квартирка старая там есть. Я тебе ключи дам, вам же надо будет где-то жить? В общем, ты подумай». Светка отмахнулась, а вечером зачем-то рассказала о разговоре Женьке.

Женьку просто надо знать, прежде чем подходить к нему с такого рода разговорами: здоровенный усатый мужик, майор фельдъегерской службы Президента, такому сам чёрт не брат. Видел в своей жизни такое, что здоровый мозг не выдержит. А Женьке хоть бы что. И за разговоры о бабках от Женьки запросто можно было получить лекцию на два часа о вреде наркотиков. Но тут случилось странное: Женька выслушал жену и сказал: «Я возьму на неделю отпуск, поехали к бабке». тут Светка и опала как озимые. Но поехали.
Приехали, разместились на квартирке Светкиной коллеги, и на следующий день пошли к той бабке. Коллега предупредила, что к бабке надо идти пешком. Никаких машин, автобусов и даже велосипедов. Только пешком, как паломники. Бабка их не пустила дальше порога. Сказала: «Дети что ж, некрещёные? А раз крещёные — то отчего без крестиков? Пойдите, вон, в церковь, купите им крестики самые простые, и возвращайтесь». Церковь была в той же деревне, недалеко, так что сходили они туда и купили детям простые крестики на освящённой верёвочке. надели на них, и пошли обратно к бабке. Старший сын шёл сам, младшего Светка несла на руках. И вот метров за сто до бабкиного дома младший вдруг начал орать у Светки на руках, извиваться, и чесать шейку. Светка отогнула воротник — а по тому месту, где у малыша проходила верёвочка от крестика — волдыри как от ожогов. У Светки волосы дыбом. Женька тоже бледный, но старается держаться спокойно. Взял у Светки ребёнка, и зашагал к бабке в дом. С каждым шагом ребёнок орал всё громче, и вся шея уже покрылась волдырями. Светка даже кинулась снять крестик, но Женька не дал.

В этот раз бабка всех впустила, почитала молитвы, побубнила, пошаманила, ребёнок успокоился, и она всех отпустила домой, наказав придти к ней ещё завтра.
Ребята ходили к бабке почти неделю. Каждый раз она читала молитвы, и больше ничего необычного не происходило.
На седьмой день они пришли к ней в последний раз. Всё было как обычно: бабка читала молитвы, Светка сидела перед бабкой с малышом на руках, а Женька стоял на улице. Почему-то бабка отчитывала его отдельно. Серёжка сидел у окна и смотрел на улицу. Дальше своими словами не могу. Рассказываю Светкиными:

«Бабка читает что-то, я почти уснула уже на стуле, и тут слышу смех. Да такой, что мороз по коже. Люди так не смеются. Гаденько, мерзко, и совершенно не по-человечески. С меня сон слетел, мурашки по коже, и я начинаю смотреть по сторонам, пока до меня не доходит, что это смеётся мой сын Серёжка! Он так и сидел, спиной ко мне, лицом к окну, и страшно смеялся. У меня волосы встали дыбом от этого смеха. Тут бабка поворачивается к Серёжке, смотрит ему в спину, потом поворачивается ко мне и говорит: »Тьфу на вас! Не разглядела я вашего мальчишку-то сразу! Если б увидела сразу — ни за что бы с вами не связалась!«, после чего подходит к Серёжке, кладёт ему руку на голову, и спрашивает: »Как тебя зовут?« Серёжка оборачивается, и тут я, извини за подробности, натурально сделала лужу: это не был мой сын! У него было синее лицо, глаза полностью закатились под лоб, и видны были только белки, рот оскален, зубы наружу, слюни с них капают, и он смеётся!!! Тут я закричала. И бабка как гаркнет на меня: »Вон! Пошла вон! Отца зови!« Я Данилу хватаю, на улицу, вся, прости Господи, обоссанная, выскакиваю, ору Женьке чтоб он зашёл, падаю на землю и вою от животного страха. Через минуту слышу бабкин голос: »Мать! Зовите мать!« Я влетаю в избу, а бабка мне орёт: »Молись!«, я тоже ору: »Я не умею!«, а бабка мне: »Как умеешь — так и молись! Падай перед иконами!«. Я на колени бухнулась, а молитв-то никаких не знаю! И чего говорить тоже не знаю! Только кричу: »Господи, спаси и помилуй!«. Женька мой в угол забился, и седой весь... В 30 лет, за минуту поседел! Серёжка, или уже не знаю кто — сидит на стуле и всё так же ржёт, как сумасшедший, и глаза эти белые, и зубы оскалены... И бабка кричит: »Как зовут тебя, отвечай?!«, и Серёга даже не сказал, а как выплюнул: »Надя!« И бабка ему: »Что ж ты, Надя, отцу на спину такую дрянь-то посадила, а?«, а Серёжка ещё громче ржёт: »Да чтоб вы все тут посдыхали, сволочи! Ненавижу!«. Тут я, видимо, сознание и потеряла. Очнулась на улице. рядом Женька седой, и Серёжка мой, совершенно нормальный, только бледный и напуганный. А я и смотреть на него боюсь. Не знаю уже, кто со мной сейчас рядом: мой сынок или неведомая тварь? Женька мне говорит: »Зайди к бабке. Она просила, когда ты очнёшься...«

Я захожу. Бабка мне говорит: »Что за Надя такая?« Я честно отвечаю: »Без понятия. У меня ни одной знакомой Нади нет.« Бабка опять: »Вспоминай. Была у тебя в жизни какая-то Надя. А у Нади той бабка была нехорошая. Ой, нехорошая«. И тут меня как обухом по голове: Надя! Надя с Омутнинска! Я тут же бабке и рассказала ту давнюю историю. А бабка ругается: »Вы дураки! Хоть бы справки какие о девке навели. У неё ж бабка была — не дай Бог такую на своём пути повстречать. Даже я бы не полезла тягаться. А перед смертью она Наде всё и передала. А у девки на вас большой зуб. Вспоминай: оставляла какие личные свои вещи ей?« Я говорю: »Ну, какие вещи? Подарки она наши с собой забрала, конечно. Что ж я, у ребёнка буду её подарки отбирать? Там были и мои вещи: денег-то особо не было, я для Нади свои юбки-кофточки перешивала. В них она и уехала«, и бабка мне: »ну, с чем вас и поздравляю. Через твои вещи она вам на всю семью на смерть сделала. Все бы убрались, один за одним«. Тут я в слёзы: »А что делать-то?« Бабка помолчала, губами пожевала и говорит: »Отца завтра домой отправляй. И младшего пусть увозит. А вы со старшим тут останетесь. И будете ко мне приходить каждый день«.

На другой день Женька с Данькой уехали. А я с Серёгой осталась. Стыдно сказать, но я до одури боялась собственного сына. Я боялась оставаться с ним в одной комнате, боялась выключать на ночь свет. У меня в ушах всё ещё стоял его нечеловеческий смех. Сам же Серёжка ровным счётом ничего не помнил, сказал, что просто сидел, смотрел в окно, и слушал бабкино бормотание. Всё как обычно. На следующий день мы с Серёжкой снова пошли к бабке. Она усадила Серёжку на стул перед окном, и начала что-то шептать. И тут я снова услышала этот жуткий смех. Чуть было снова не описалась. Серёжка очень громко смеялся, но тут бабка сделала какое-то движение руками у него за спиной, и смех оборвался. бабка с усилием делала какие-то движения, словно что-то ломала или отрывала. Серёжка стал кричать как от боли. Я еле сдерживала свой организм, чтобы снова не опозориться. Минут пять бабка что-то »ломала«, а потом открыла настежь окно и закричала: »Лети отсюда вон! пошла вон, я сказала!«, и тут Серёжка таким жалобным и незнакомым голосом говорит: »Как я пойду-то? ты ж мне крылья переломала...« Я тоненько завыла от страха, а бабка всё орёт: »Как хочешь — так и лети! Пошла, пошла отсюда!«, тут окно со всей дури как захлопнется, как только стёкла не вылетели, и Серёжка мой голову на подоконник уронил. И словно спит. Бабка его за плечо потрясла, он голову поднимает, глаза заспанные: »Мам, я уснул?« А я сижу вся зарёванная, в соплях, и головой киваю как слоник...

В общем, к бабке той мы ещё три дня ходили, а потом домой вернулись. И мне до сих пор так страшно, особенно как на Женькины волосы посмотрю... Я даже курить бросила, ничего не пью, даже пива, и матом больше не ругаюсь даже в сердцах. И мне всё время кажется, что мой сын — это не мой сын. Я себе и поясок с молитвами в церкви купила, постоянно его на голом теле ношу. Страшно мне»
С тех пор прошло почти десять лет. Серёжке уже девятнадцатый год, невероятно обаятельный и талантливый мальчик: музыкант, играет в какой-то группе, выступает. Я к нему на выступления езжу. Очень люблю этого мальчишку — его невозможно не любить: от него исходит какая-то невероятная аура обаяния. Но когда он остаётся у меня ночевать — я почему-то тоже не выключаю в комнате свет. Не знаю, почему. И Серёжке никогда об этом не расскажу.
9 октября 2017 г.
Первоисточник: https

Автор: В.В. Пукин

Эта запутанная история с элементами хоррора тянется у моих хороших знакомых с мая нынешнего года. А началось всё с покупки комнаты в питерской коммуналке…

Знакомые мои — родители вчерашней выпускницы-отличницы Виктории, Вики. И теперешней студентки первого курса Санкт-Петербургского госунивера. Для того, чтобы дочь сразу начала учёбу в привычных домашних условиях, а не мыкалась по студенческим общагам, заботливые предки раскошелились на собственные квадратные метры в центре северной столицы. На полноценную «однушку» денег не наскребли, к сожалению, но на просторную комнату в небольшой коммунальной квартире хватило. В старом доме, всего в паре шагов от станции метро «Площадь Восстания». И до места учёбы близко и большинство культурных питерских ценностей, так сказать, под рукой.

Размер комнаты приличный — под 30 квадратов. Плюс подведён водопровод. Правда, без канализации (но это дело поправимое). И соседей трёх других комнат коммуналки не видно и не слышно. Полное спокойствие. Риэлторша сообщила, что у остальной площади вообще вроде как один хозяин.

Да и с ценой, по счастливому стечению обстоятельств, повезло. Продавец торопился и сделал приличную скидку.


После завершения всех юридических формальностей, хозяйственные родители, не теряя времени, приступили к ремонту жилища. Фронт работ предстоял немалый. Комната, хотя и была жилой до последнего времени, имела очень запущенный вид. К тому же, вскоре выяснилось, что затхлый запах, на который не обратили внимание при первичных осмотрах объекта покупки, никак не выветривается, хотя оба окна постоянно держали открытыми. Стоило только закрыть их, как застарелое амбре вновь окутывало комнату.

До продажи здесь проживала старенькая бабушка, несколько лет назад схоронившая мужа, а в марте текущего года и сама почившая. Освободившуюся недвижимость продавал сын-наследник за ненадобностью. Так объяснила риэлторша. Самим покупателям поговорить и что-то разузнать поподробнее у собственника об истории коммуналки не удалось. Виделись они с этим неразговорчивым молодым мужчиной всего-то пару раз. Ну, не получилось и не получилось. Воодушевлённые удачной покупкой, мои знакомые взялись за ремонт.

Первоначально надо было освободить жильё от старого барахла и вещей бабульки-покойницы, потому что сын на эту тему не заморачивался и оставил здесь всё, как было ещё при живой матери. Разве что драгоценности прибрал (если таковые были). А всё шмотьё, вплоть до тапочек и потёртой зубной щётки в стакане со вставной челюстью, так и стояло на своих местах.

Дня за два муж с женой разгребли основной хлам, оставив только пару допотопных, но ещё крепких винтажных кресел 60-х годов, огромный двустворчатый платяной шкаф с мутноватым зеркалом на дверце и буфет.

Оглядевшись в ставшей, казалось, вдвое более просторной комнате, поняли, что это ещё не всё. Периметр жилища имел неправильную форму. А именно: в дальнем углу обнаружился аппендикс в виде ниши шириной сантиметров 80 и глубиной метра два. Что-то вроде узкой и длинной кладовой. Да ещё с верхней самодельной антресолью на досках-тридцатках.

Наталья, жена, забралась на стремянку и длинной рейкой с вбитым мужем Александром гвоздём стала подтягивать из недр тёмной антресоли старинное барахло, которое, похоже, пылилось там со времён Петра. Муж снизу принимал всё это в свои крепкие руки и складировал у входных дверей, чтобы вынести позже на помойку.

…Съеденные молью валенки, закопчённый огромный казан с ручками, старинные настенные часы в деревянном корпусе со стеклом. И даже ведёрный латунный самовар под угли!..

Разбирая антресольные завалы, шутили, дескать, зря переживали, что из-за своих уборочно-строительных работ и в Эрмитаж некогда сходить. Вот же — раритеты ничуть не хуже, чем в музее!..

Но весёлый разговор супругов внезапно прервался истошным воплем жены. В следующее мгновение тело женщины обмякло и кулём повалилось вниз. Хорошо, Саша стоял рядом и успел подхватить на руки свою вторую половину. Хотя не удержал и вместе с обморочной Натальей рухнул на пол…

Когда в результате усиленных манипуляций мужа Наталья пришла в чувство, то поведала невообразимое. Что в какой-то момент жердина с гвоздём зацепилась за что-то мягкое в тёмной глубине антресоли и застряла. Ни туда, ни сюда. Подумала было, что куча старой одежды спрессовалась. Но тут вдруг жердь из её рук будто кто-то дёрнул внутрь! Да с такой силой, что она выскользнула из рук. А в следующий миг из темноты на карачках выскочила старушонка с искажённым злобой морщинистым лицом!!! Наталья вскрикнула и потеряла сознание. Дальше ничего, конечно, не помнила…

Изумлённый Саша взирал на супругу, как на ненормальную. Хотя раньше похожих игр разума за ней не наблюдалось за всё долгое время их законного совместного проживания. Чтобы проверить такую фантастическую версию и успокоить дрожащую от стресса супружницу, залез с фонариком на стремянку. Обшарил лучом света все укромные уголки длиннющей антресоли (благо там почти всё уже было освобождено от хлама), но ничего напоминающего странное живое существо, о котором с ужасом рассказывала Наталья, или даже просто кучу старого тряпья, не обнаружил.

— Может, всё это тебе показалось? Нанюхалась исторической пыли, вот и померещилось невесть что!..
— Ничего не померещилось!!! До сих пор перед глазами эта кошмарная злобная старуха! И я всё ещё ощущаю, как она выдёргивает палку из моих рук!..

Судя по истерике и слезам жены, Александр понял, что та говорит на полном серьёзе. Замазав йодом ссадины от падения, супруги свернули строительные работы и уехали ночевать к родственникам на Васильевский остров. За ночь Наталья так и не смогла сомкнуть глаз, а утром, сославшись на отвратительное самочувствие, от продолжения уборки и ремонта отказалась. Александр отправился один в злополучную комнату.

Прибыв на место, взялся за разбор старой половой доски. И вскоре в дальнем углу, как раз возле ниши с антресолью, под снятыми досками с отвращением обнаружил источник тяжёлого запаха, который витал в помещении с первого дня их появления. Это оказалась засохшая лужа какой-то мерзкой жидкости. Александр извёл вёдер десять воды и выбросил не одну тряпку, прежде чем отдраил въевшееся в цемент пятно.

Но едва покончив с этим делом и присев перекурить, тут же подскочил снова. С потолка на него сначала закапала, а потом и вовсе струёй полилась вода. Соседи сверху топят!

Мужик бегом поднялся на третий этаж и принялся колотить в обшарпанную дверь. На его набат створ открыла сумасшедшего вида тётка лет шестидесяти. Как позже оказалось, у неё, и в самом деле, были не все дома, в смысле, в голове. Но человеческую речь она пока понимала и спустилась за разгневанным Александром вниз, чтобы убедиться в том, что по тревоге поднята не зря.

С опаской зайдя в комнату и оглядевшись, согласилась, что немного накосячила. Но тут же зло оговорилась:
— Эту халупу не то что затопить, сжечь мало!..
— С чего бы это?! — опешил Саня.
— Да с того, что не будет здесь житья ни вам, ни вообще никому!

И поведала следующее.

Оказывается, прежняя хозяйка, бабуля, померла не просто так, а просидела мёртвая в своём кресле около месяца. Пока доносившаяся из-под двери в общий коридор вонь не вынудила соседей по лестничной площадке обратиться в полицию. Хозяин других комнат (им оказался мужик не славянской наружности) шум не поднимал, так как имел какие-то проблемы с документами и регистрацией, что ли, и не хотел якобы из-за того иметь никаких дел с полицейскими. Да и вообще здесь показывался редко. Так что бабушка жила последний год практически в полном одиночестве в четырёхкомнатной коммунальной квартире.

Сын-наследыш про маманю тоже вспоминал не чаще раза в месяц. А тут и вовсе оказался в неподходящее время в турпоездке по Европам. Так что комнату с мёртвой бабкой вскрывали с полицией и свидетелями из соседей, в число которых попала и душевно нездоровая тётушка сверху.

— Вон как раз в том углу и стояло кресло с трупом, — указала женщина на только что отмытое Сашкой место. — Она, видать, только пришла со двора, потому что сидела в шубе своей чёрной кроличьей и шапке зимней. Наверное, плохо стало. Присела в кресло и уже не поднялась…

С тем соседка и удалилась восвояси, оставив неприятный осадок в душе мужика. Ну, да ладно, дело забытое. Сейчас надо быстрее с ремонтом начинать и заканчивать…

Но на жену Наталью пересказанная новость оказала куда более сильное впечатление. Сперва хотела даже из храма батюшку пригласить, дабы обряд очищения комнаты провести. Но, встретив отчаянный протест мужа, ограничилась собственным проведением ритуала. Отыскала в интернете нужные молитвы, запаслась церковными свечами со святой водой и прошлась несколько раз, окропляя стены да пришёптывая, по всем углам. На том супруги и успокоились. А вскоре с ремонтом и новой обстановкой закончили.

Повторюсь, дело было в мае. Я как раз находился в Питере, поэтому летопись всех событий получал из первых уст и в прямом эфире. В те дни ещё хотел положить этот случай на бумагу, но не до того летом, сами понимаете. Да и не особо верилось в фантасмагорию, пересказанную Натальей. Ладно бы, там поскрипывало себе привидение по углам, никого особо не беспокоя, как и положено. Но чтобы выдёргивать из рук человеческих инструмент, да ещё при этом скакать на четвереньках средь бела дня — это уже чересчур.

Только, к моему удивлению, история имела продолжение. Правда, уже совсем недавно, в сентябре, когда в обустроенную комнату заселилась дочь знакомых, Вика. Ей, впечатлительной, как все молоденькие девицы, жутковатые обстоятельства, сопутствующие приобретению жилья, доводить не стали. К чему нервировать дитё, которому жить без родителей впервой в чужом городе, да ещё и учиться на «отлично» предстоит? Поэтому не сообщили ни про помершую и пролежавшую месяц в кресле бабку, ни про то, что матери привиделось в антресолях.

И вот недели две назад родителей в Екатеринбурге поднял на ноги ночной звонок. Звонила хлюпающая от страха дочь:
— Мамочка, ко мне в дверь из коридора кто-то уже полчаса стучит!..

Дальше с её слов выходило, что непонятные негромкие стуки начались за полночь. В глазок ничего не видно, так как свет в коридоре она не включала. Темень кромешная. А в других комнатах точно никого нет. Уже не первый день никто не показывался. Один раз только неделю назад появлялся какой-то нерусский мужчина, пошуршал недолго в одной из закрытых комнат и отвалил. Выйти в коридор и проверить, кто барабанит в дверь, ей страшно…

Пока Наталья успокаивала по телефону перепуганную насмерть дочь, Саша дозвонился до полицейского дежурного Питера. Сообщил адрес, нагнал жути и попросил как можно быстрее приехать.

Дежурный наряд приехал уже под утро, но к тому времени стуки прекратились. Естественно, нарушителя спокойствия обнаружить не удалось. В остальных комнатах на требование открыть полиции не ответили. Никого нет дома.

А вечером того же дня Вика опять поздним звонком переполошила родителей, сообщив, что в углу двора почти час неподвижно стоит странная фигура, вперившись взглядом в её окна. Какая-то низенькая бабушка в зимней одежде. Это почти при 20 градусов тепла на улице!

Родители посоветовали задёрнуть шторы на окнах и не обращать внимания. Какой вред от безобидной старушки? А то что застыла на месте — с бабушками и не такое в их возрасте случается. Постоит, потом опомнится и уйдёт восвояси. Старушка — это не маньячила какой-нибудь.

Наказали ещё дочери оставить включённым свет в коридоре на ночь. Мало ли, опять стуки повторятся… С тем и улеглись на боковую, так как время в Екатеринбурге было уже позднее.

Но спокойно доспать до утра Наталье с Александром не удалось и в эту ночь. Часа через три их опять разбудил тревожный телефонный звонок дочери. Испуганным шёпотом Вика поведала, что в её дверь опять стучатся. А в глазок снова ничего не видно — тьма кромешная. Хотя она и включала свет в коридоре, перед тем как закрыться на ночь.

В подтверждение своих слов поднесла трубку сотового к двери, и родители услышали негромкое, но явственное постукивание.

Ну, что можно сделать родителям на таком расстоянии, чтобы помочь перепуганной дочери? Отец снова пытался дозвониться до дежурного. Но, дозвонившись в конце концов, услышал в ответ, что по пустякам полиция патрульных не гоняет.

Провисев на трубке с Викой больше часа, наконец-то услышали обнадёживающую весть, что стук прекратился. Чуть успокоенные, но всё равно взволнованные не на шутку, вернулись в кровать, пытаясь понять, кто же вторую ночь подряд лишает сна их любимую дочурку, а заодно и их самих?..

В общем, примерно так же прошла неделя. С перерывом на день-два странная бабуся в зимнем пальто или шубе (из окна вдалеке было не разобрать, а близко она не подходила) регулярно стояла во дворе, уставившись в Викино окно. А затем ночью начинались эти пугающие стуки в дверь из темноты коридора и затем звонки испуганной Вики родителям. Наталья с Александром невольно стали связывать происходящее с майскими загадочными событиями в купленной коммуналке. Но рассказывать о них дочери теперь тем более не решались.

В конце концов, девчонка не выдержала и съехала к однокурснице на съёмную квартиру, оставив собственное, заботливо обустроенное родителями гнёздышко пустовать. Вот уже неделю живёт с подружкой.

А Саня собирается в Питер на днях, чтобы на месте досконально во всём разобраться. То ли это реальный полтергейст, то ли злые происки врагов. Только каких — непонятно. Если бы кто-то хотел выжить новых хозяев с купленных квадратных метров с выгодой для себя, наверняка бы заранее как-то уведомил об этом. Но никто даже намёком на данную тему не заикался. И жильцы остальных комнат не показываются давненько.

Дождусь результатов питерской поездки Саши. Если будет что-то интересное, обязательно расскажу.

05.10.2017
5 октября 2017 г.
Автор: Колеватов

Наступила глухая ночь, и одинокое шоссе покрылось непроглядным мороком. Низкие тяжелые тучи заслонили луну, и вскоре начался дождь. Вначале мелкий, противный, он уже через несколько минут усилился, и с неистовой силой обрушился на асфальт. Засверкали молнии, прозвучал первый раскат грома. Тут бы хорошо подошла фраза, что лужи образовывались прямо на глазах, да не было этих самых глаз — старое заброшенное шоссе тянулось мрачной пстошью на многие километры вдаль, будто разрезая собой угрюмый древний лес на две ровные половины.
Оно медленной поступью вышло из зарослей. Принюхалось. Ничего особенного, лишь запах мокрого асфальта и неуловимые человеческому нюху ароматы грозы. Оно стояло на месте и размеренно поворачивало голову из стороны в сторону. Его ярко-зеленые глаза, не нуждающиеся в солнечном или лунном свете, прекрасно различали дорогу, хоть и искажая немного окружающие цвета. А может, и вовсе не искажали? Может, это примитивное зрение двуногих и четвероногих существ показывает им мир совсем не таким, каким он на самом деле является? Но ответить на этот вопрос было некому.
Оно опустилось на четвереньки и провело передней лапой по лицу, стряхивая капли воды. Потом подняло голову. Развитый слух учуял знакомый звук, и оно ощерилось, обнажив острые, как бритва, клыки. Так и есть, вдалеке показались два луча тускловатого света. Ему никогда не нравились эти неизвестные творения двуногих, они лишь нарушали общую гармонию, ломали столь привычный порядок.
Ноздри снова втянули воздух. Оно заинтересовалось. Эти двуногие отличались от тех, которых оно встречало ранее. Две самки, разного возраста и размера. В них ощущалось сильная нить привязанности, но она была будто бы подгнившая. Объединяли их общие мысли — обе хотели как можно быстрее добраться до конечной точки. Что ж, очень скоро их мечты осуществляться, хоть и, возможно, не тем образом, которым бы им хотелось. Но разве ему есть до их мечтаний хоть какое-то дело? Издав довольный рык, оно скрылось между деревьев. Ждать было недолго.

По шоссе довольно неспешно ехал старенький автомобиль, за рулем которого сидела женщина лет тридцати. Выглядела она, надо сказать, неважно — растрепанные волосы, которые то и дело норовили забраться в глаза, растекшаяся вокруг глаз тушь и немногочисленные следы помады на губах. Рядом, на пассажирском сиденье, мирно спала девочка, в которой безошибочно угадывалась дочь водительницы. Она была куда более ухоженной — волосы гладкие, расчесанные, лицо умытое и припудренное. Видимо, женщина сильно торопилась, уезжая, поэтому времени хватило только на то, чтобы дочь в порядок привести.
Скрываясь в зарослях и отлично скрываясь в окружающей его темноте, оно терпеливо поджидало автомобиль. Ноздри с наслаждением втягивали столь манящий запах живой плоти и едких феромонов страха. Но вот только страха чего? Они не могли знать о его присутствии, значит, боялись чего-то другого. Усилив чувства, оно обнаружило еще одну нить, которая тянулась вдаль, в ту самую сторону, откуда они ехали, и эта самая нить, прогнившая, истончившаяся практически до еле заметной лески, неумолимо укорачивалась. Кто-то настигал их, кто-то, кого они боялись больше всего на свете. Вот это уже действительно интересно. Оно решило выжидать и понаблюдать, чем же обернется эта гонка.
Стрелка неумолимо приближалась к нулю, и женщина, вся покрывшись холодными каплями пота, молилась, дабы горючего хватило. Но это не было единственной проблемой. Дождь, ливший как из ведра, мешал обзору, и дворники едва могли справиться с целой стеной воды, стекавшей по лобовому стеклу. Раскаты грома больно били по ушам, молнии ослепляли, но женщина упорно вела автомобиль вперед, даже не думая тормозить. В какой-то момент ее взгляд упал в сторону и на одно мгновение она заметила сверкнувшие в темноте два зеленых огонька. И этот взгляд стал ее фатальной ошибкой.
Шоссе само по себе безопасностью не отличалось. Многие годы никто не ездил по нему, никто не обновлял асфальт, в котором теперь было множество выбоин, а залитые водой, они представляли одну сплошную ловушку. Женщина отвернулась только на одно мгновение — и этого хватило, чтобы переднее колесо попало в одну из выбоин. Машина дернулась, бампер резко повернулся влево, и раздался треск ломающейся оси. Лишь по счастливой случайности тормоза сработали, и автомобиль остановился в сантиметре от растущего практически на обочине ясеня.
Оно с интересом наблюдало за развернувшейся драмой. Женщина, не обращая внимания на дождь, вышла из машины, и одного взгляда ей хватило, чтобы определить — никуда больше этот автомобиль не поедет. Колесо было вывернуто почти на 180 градусов, ось сломана напрочь, а навыков починки женщина, судя по всему не имела. Оно видело, как водительница прислонилась спиной к капоту и медленно сползла вниз, закрыв лицо руками. За ней из окна наблюдала проснувшаяся девочка. В ее глазах стояли слезы, но она выглядела более спокойной, чем ее мать. Возможно, в силу своего возраста, девочка не осознавала до конца, что же именно произошло. Что ж, ему это только на пользу. Оно устало от наблюдения, да и голод давал о себе знать. Но когда оно уже было готово напасть, дорогу вновь осветили два луча. Тот, кого эти двое так боялись, настиг их.
Сквозь шум грозы женщина услышала рев мотора и подняла голову. Ее лицо исказил ужас, когда она увидела приближающийся знакомый автомобиль. Ей казалось, что она различает пылающий яростью взгляд мужа.
Они поженились три года назад, и поначалу все было замечательно — он окружил любовью как ее, так и ее дочь от предыдущего брака. Ежедневные подарки, цветы, игрушки, походы в кино, театр — на жизнь она жаловаться не могла. Но потом мужа словно подменили. Он стал все чаще заглядывать в бутылку, с работы возвращался поздно, а вскоре и вовсе поднял руку на нее и дочь. Именно тогда женщина решилась на побег. Она боялась подавать на развод, ибо взбешенный муж, уже успевший стать для нее чужим человеком, запросто мог убить ее. И если за себя она не боялась, то дочь была для нее смыслом жизни. И однажды, когда пьяный муж, в очередной раз избив ее, завалился спать, она схватила дочь и сбежала на подаренном родителями в честь свадьбы автомобиле. Возможно, если бы она так не торопилась, то успела бы себя обезопасить — например, проколоть колеса у машины мужа или слить у нее весь бензин, но, увы, времени на это она не нашла. И теперь горько сожалела об этом.
— Спрячься под сиденье, — сказала она дочери. — И вызывай полицию. Только бы они успели.
Подъехавшее авто остановилось, и из него вышел высокий мужчина, одетый в дождевик. Сунув руку во внутренний карман, он достал оттуда пистолет. На его губах играла торжественная ухмылка.
— Расстроила ты меня, дорогая, — вкрадчивым голосом проговорил он. — Очень расстроила. Но... — он на мгновение задумался. — Я в душе добрый самаритянин, поэтому если ты сейчас же вместе с дочуркой поедешь со мной, отделаешься небольшими синяками. А я прощу тебе твою выходку. Да и выбора у тебя особого нет, машину ты умудрилась раздолбать.
— Пошел ты, — сквозь зубы процедила женщина, очень надеясь, что дочь уже вызвала полицию. — Лучше бы ты в аварию по дороге попал — я бы станцевала на твоей могиле.
— Да как ты смеешь так со мной разговаривать? — удар по лицу отправил женщину прямо в заполненную водой выбоину. — Ты сама хотела этого! — он направил в сторону жены пистолет, но опустил ствол. — Твоя дочурка должна это увидеть — будет ей урок. — и он распахнул дверцу автомобиля. Схватив за волосы изо всех сил упирающуюся девочку, он рывком вытащил ее наружу, и она лишь чудом удержалась на ногах. В руке она держала мобильный телефон, и мужчина вырвал его у нее из рук.
— Вижу, ты уже успела вызвать полицию, — он засмеялся. — Ну, это не проблема. Как вам такая история: любящая пара вместе с дочкой отправлялась к родным в соседний городок, но из-за плохой дороги они попали в аварию. Жена, увы, не выжила, а вот дочь серьезно не пострадала, так, лишь сознания лишилась. Звучит довольно правдоподобно, не так ли?
И он снова направил пистолет в женщину. Так зажмурила глаза, прижимая дочь к себе. В этот самый момент раздавшийся за спиной мужчины рык заставил его обернуться.
— Что за?! — воскликнул он, и огромное массивное тело бросилось на него.
Оно держалось в тени, не спуская глаз с разыгравшейся трагедии. Неизвестный самец по неведомым причинам был готов убить настигнутую им жертву. Какое оно имело к этому отношение? Ну, убьет, меньше возни потом с ужином будет. Но что-то ему совсем не нравилось. Оно никак не могло найти ответ, пока мужчина не вытащил из автомобиля дитя самки. И тогда что-то будто стрельнуло в голове.
Материнский инстинкт присущ всем живым существам. И оно не было исключением. В чаще леса у него было жилище, вырытое в земле и замаскированное ветками и листьями. И там сейчас мирно спал, свернувшись в клубок и тихонько посапывая, его ребенок. Тот самый, которому должна была перепасть большая часть нынешней добычи. И у этой самки был такой же ребенок, ее неотъемлемая часть. Нить, связывающая их, сейчас сияла, как никогда, и оно не могло допустить, чтобы эта нить оборвалась. И когда озлобленный самец был готов завершить свое дело, оно решило вмешаться, рассудив при этом, что данной добычи вполне хватит для его малыша. Что же касается его самого... Ну, в лесу полно зверья, с голоду оно не пропадет.
Когти впились мужчине в руку, заставив выронить пистолет. Кость хрустнула, и конечность бессильно повисла. Он заорал, и тут же существо со всей силы швырнуло его об автомобиль. От удара тело буквально сложилось пополам, и на этом все закончилось.
Онемевшая от ужаса женщина не сводила с твари широко раскрытых глаз.
— Мама, что случилось? — но женщина не ответила, лишь крепче прижала дочь к себе, дабы та не видела жуткой картины. Дрожащей рукой она нащупала выроненный мужем пистолет и направила в сторону создания. Оно смотрело на нее, держа в передней лапе переломанное тело мужчины. Ярко-зеленые глаза сверкали, и женщина вспомнила те самые два огонька, которые она увидела за мгновение до поломки.
— Не трогай девочку, — несмотря на дрожь, ее голос звучал довольно решительно. — Если проголодалось, забери меня, но не трогай ее, прошу. — Она не верила в то, что пуля способна остановить подобного монстра, поэтому решилась на такой шаг. Но понимает ли тварь ее? В конце концов, существо не было похоже ни на одно известное животное, поэтому кто знает.
Оно прекрасно поняло. Пуская язык двуногих был ему не знаком, но интонация и то, как самка обнимала своего ребенка, не вызывали сомнений. Но почему она боится? Ведь она теперь в безопасности? Дабы разобраться во всем, оно представило себя на ее месте. И все стало на свои места. Неведомый монстр появляется из леса, одним ударом убивает человека и теперь смотрит на нее, ощерив пасть. Все-таки им никогда не найти общий язык — природа сыграла злую шутку, создав их настолько разными. И оно, развернувшись, скрылось в лесу, утащив с собой тело мужчины.
Все еще не веря в случившееся, женщина поднялась на ноги. Дочь смотрела вслед чудовищу, не говоря ни слова, потом повернулась к матери.
— Мам, — заговорила она, — помнишь, ты говорила мне, что монстров не существует?
— Да, — ответила женщина. — Прости, что лгала тебе.
— Нет, мамулечка, ты была права, — девочка улыбнулась. — Их и правда не существует.
2
1