Предложение: редактирование историй

Тёмная комната

В тёмную комнату попадают истории, присланные читателями сайта.
Если история хорошая, она будет отредактирована и перемещена в основную ленту.
В противном случае история будет удалена.
9 октября 2017 г.
Первоисточник: https

Автор: В.В. Пукин

Эта запутанная история с элементами хоррора тянется у моих хороших знакомых с мая нынешнего года. А началось всё с покупки комнаты в питерской коммуналке…

Знакомые мои — родители вчерашней выпускницы-отличницы Виктории, Вики. И теперешней студентки первого курса Санкт-Петербургского госунивера. Для того, чтобы дочь сразу начала учёбу в привычных домашних условиях, а не мыкалась по студенческим общагам, заботливые предки раскошелились на собственные квадратные метры в центре северной столицы. На полноценную «однушку» денег не наскребли, к сожалению, но на просторную комнату в небольшой коммунальной квартире хватило. В старом доме, всего в паре шагов от станции метро «Площадь Восстания». И до места учёбы близко и большинство культурных питерских ценностей, так сказать, под рукой.

Размер комнаты приличный — под 30 квадратов. Плюс подведён водопровод. Правда, без канализации (но это дело поправимое). И соседей трёх других комнат коммуналки не видно и не слышно. Полное спокойствие. Риэлторша сообщила, что у остальной площади вообще вроде как один хозяин.

Да и с ценой, по счастливому стечению обстоятельств, повезло. Продавец торопился и сделал приличную скидку.


После завершения всех юридических формальностей, хозяйственные родители, не теряя времени, приступили к ремонту жилища. Фронт работ предстоял немалый. Комната, хотя и была жилой до последнего времени, имела очень запущенный вид. К тому же, вскоре выяснилось, что затхлый запах, на который не обратили внимание при первичных осмотрах объекта покупки, никак не выветривается, хотя оба окна постоянно держали открытыми. Стоило только закрыть их, как застарелое амбре вновь окутывало комнату.

До продажи здесь проживала старенькая бабушка, несколько лет назад схоронившая мужа, а в марте текущего года и сама почившая. Освободившуюся недвижимость продавал сын-наследник за ненадобностью. Так объяснила риэлторша. Самим покупателям поговорить и что-то разузнать поподробнее у собственника об истории коммуналки не удалось. Виделись они с этим неразговорчивым молодым мужчиной всего-то пару раз. Ну, не получилось и не получилось. Воодушевлённые удачной покупкой, мои знакомые взялись за ремонт.

Первоначально надо было освободить жильё от старого барахла и вещей бабульки-покойницы, потому что сын на эту тему не заморачивался и оставил здесь всё, как было ещё при живой матери. Разве что драгоценности прибрал (если таковые были). А всё шмотьё, вплоть до тапочек и потёртой зубной щётки в стакане со вставной челюстью, так и стояло на своих местах.

Дня за два муж с женой разгребли основной хлам, оставив только пару допотопных, но ещё крепких винтажных кресел 60-х годов, огромный двустворчатый платяной шкаф с мутноватым зеркалом на дверце и буфет.

Оглядевшись в ставшей, казалось, вдвое более просторной комнате, поняли, что это ещё не всё. Периметр жилища имел неправильную форму. А именно: в дальнем углу обнаружился аппендикс в виде ниши шириной сантиметров 80 и глубиной метра два. Что-то вроде узкой и длинной кладовой. Да ещё с верхней самодельной антресолью на досках-тридцатках.

Наталья, жена, забралась на стремянку и длинной рейкой с вбитым мужем Александром гвоздём стала подтягивать из недр тёмной антресоли старинное барахло, которое, похоже, пылилось там со времён Петра. Муж снизу принимал всё это в свои крепкие руки и складировал у входных дверей, чтобы вынести позже на помойку.

…Съеденные молью валенки, закопчённый огромный казан с ручками, старинные настенные часы в деревянном корпусе со стеклом. И даже ведёрный латунный самовар под угли!..

Разбирая антресольные завалы, шутили, дескать, зря переживали, что из-за своих уборочно-строительных работ и в Эрмитаж некогда сходить. Вот же — раритеты ничуть не хуже, чем в музее!..

Но весёлый разговор супругов внезапно прервался истошным воплем жены. В следующее мгновение тело женщины обмякло и кулём повалилось вниз. Хорошо, Саша стоял рядом и успел подхватить на руки свою вторую половину. Хотя не удержал и вместе с обморочной Натальей рухнул на пол…

Когда в результате усиленных манипуляций мужа Наталья пришла в чувство, то поведала невообразимое. Что в какой-то момент жердина с гвоздём зацепилась за что-то мягкое в тёмной глубине антресоли и застряла. Ни туда, ни сюда. Подумала было, что куча старой одежды спрессовалась. Но тут вдруг жердь из её рук будто кто-то дёрнул внутрь! Да с такой силой, что она выскользнула из рук. А в следующий миг из темноты на карачках выскочила старушонка с искажённым злобой морщинистым лицом!!! Наталья вскрикнула и потеряла сознание. Дальше ничего, конечно, не помнила…

Изумлённый Саша взирал на супругу, как на ненормальную. Хотя раньше похожих игр разума за ней не наблюдалось за всё долгое время их законного совместного проживания. Чтобы проверить такую фантастическую версию и успокоить дрожащую от стресса супружницу, залез с фонариком на стремянку. Обшарил лучом света все укромные уголки длиннющей антресоли (благо там почти всё уже было освобождено от хлама), но ничего напоминающего странное живое существо, о котором с ужасом рассказывала Наталья, или даже просто кучу старого тряпья, не обнаружил.

— Может, всё это тебе показалось? Нанюхалась исторической пыли, вот и померещилось невесть что!..
— Ничего не померещилось!!! До сих пор перед глазами эта кошмарная злобная старуха! И я всё ещё ощущаю, как она выдёргивает палку из моих рук!..

Судя по истерике и слезам жены, Александр понял, что та говорит на полном серьёзе. Замазав йодом ссадины от падения, супруги свернули строительные работы и уехали ночевать к родственникам на Васильевский остров. За ночь Наталья так и не смогла сомкнуть глаз, а утром, сославшись на отвратительное самочувствие, от продолжения уборки и ремонта отказалась. Александр отправился один в злополучную комнату.

Прибыв на место, взялся за разбор старой половой доски. И вскоре в дальнем углу, как раз возле ниши с антресолью, под снятыми досками с отвращением обнаружил источник тяжёлого запаха, который витал в помещении с первого дня их появления. Это оказалась засохшая лужа какой-то мерзкой жидкости. Александр извёл вёдер десять воды и выбросил не одну тряпку, прежде чем отдраил въевшееся в цемент пятно.

Но едва покончив с этим делом и присев перекурить, тут же подскочил снова. С потолка на него сначала закапала, а потом и вовсе струёй полилась вода. Соседи сверху топят!

Мужик бегом поднялся на третий этаж и принялся колотить в обшарпанную дверь. На его набат створ открыла сумасшедшего вида тётка лет шестидесяти. Как позже оказалось, у неё, и в самом деле, были не все дома, в смысле, в голове. Но человеческую речь она пока понимала и спустилась за разгневанным Александром вниз, чтобы убедиться в том, что по тревоге поднята не зря.

С опаской зайдя в комнату и оглядевшись, согласилась, что немного накосячила. Но тут же зло оговорилась:
— Эту халупу не то что затопить, сжечь мало!..
— С чего бы это?! — опешил Саня.
— Да с того, что не будет здесь житья ни вам, ни вообще никому!

И поведала следующее.

Оказывается, прежняя хозяйка, бабуля, померла не просто так, а просидела мёртвая в своём кресле около месяца. Пока доносившаяся из-под двери в общий коридор вонь не вынудила соседей по лестничной площадке обратиться в полицию. Хозяин других комнат (им оказался мужик не славянской наружности) шум не поднимал, так как имел какие-то проблемы с документами и регистрацией, что ли, и не хотел якобы из-за того иметь никаких дел с полицейскими. Да и вообще здесь показывался редко. Так что бабушка жила последний год практически в полном одиночестве в четырёхкомнатной коммунальной квартире.

Сын-наследыш про маманю тоже вспоминал не чаще раза в месяц. А тут и вовсе оказался в неподходящее время в турпоездке по Европам. Так что комнату с мёртвой бабкой вскрывали с полицией и свидетелями из соседей, в число которых попала и душевно нездоровая тётушка сверху.

— Вон как раз в том углу и стояло кресло с трупом, — указала женщина на только что отмытое Сашкой место. — Она, видать, только пришла со двора, потому что сидела в шубе своей чёрной кроличьей и шапке зимней. Наверное, плохо стало. Присела в кресло и уже не поднялась…

С тем соседка и удалилась восвояси, оставив неприятный осадок в душе мужика. Ну, да ладно, дело забытое. Сейчас надо быстрее с ремонтом начинать и заканчивать…

Но на жену Наталью пересказанная новость оказала куда более сильное впечатление. Сперва хотела даже из храма батюшку пригласить, дабы обряд очищения комнаты провести. Но, встретив отчаянный протест мужа, ограничилась собственным проведением ритуала. Отыскала в интернете нужные молитвы, запаслась церковными свечами со святой водой и прошлась несколько раз, окропляя стены да пришёптывая, по всем углам. На том супруги и успокоились. А вскоре с ремонтом и новой обстановкой закончили.

Повторюсь, дело было в мае. Я как раз находился в Питере, поэтому летопись всех событий получал из первых уст и в прямом эфире. В те дни ещё хотел положить этот случай на бумагу, но не до того летом, сами понимаете. Да и не особо верилось в фантасмагорию, пересказанную Натальей. Ладно бы, там поскрипывало себе привидение по углам, никого особо не беспокоя, как и положено. Но чтобы выдёргивать из рук человеческих инструмент, да ещё при этом скакать на четвереньках средь бела дня — это уже чересчур.

Только, к моему удивлению, история имела продолжение. Правда, уже совсем недавно, в сентябре, когда в обустроенную комнату заселилась дочь знакомых, Вика. Ей, впечатлительной, как все молоденькие девицы, жутковатые обстоятельства, сопутствующие приобретению жилья, доводить не стали. К чему нервировать дитё, которому жить без родителей впервой в чужом городе, да ещё и учиться на «отлично» предстоит? Поэтому не сообщили ни про помершую и пролежавшую месяц в кресле бабку, ни про то, что матери привиделось в антресолях.

И вот недели две назад родителей в Екатеринбурге поднял на ноги ночной звонок. Звонила хлюпающая от страха дочь:
— Мамочка, ко мне в дверь из коридора кто-то уже полчаса стучит!..

Дальше с её слов выходило, что непонятные негромкие стуки начались за полночь. В глазок ничего не видно, так как свет в коридоре она не включала. Темень кромешная. А в других комнатах точно никого нет. Уже не первый день никто не показывался. Один раз только неделю назад появлялся какой-то нерусский мужчина, пошуршал недолго в одной из закрытых комнат и отвалил. Выйти в коридор и проверить, кто барабанит в дверь, ей страшно…

Пока Наталья успокаивала по телефону перепуганную насмерть дочь, Саша дозвонился до полицейского дежурного Питера. Сообщил адрес, нагнал жути и попросил как можно быстрее приехать.

Дежурный наряд приехал уже под утро, но к тому времени стуки прекратились. Естественно, нарушителя спокойствия обнаружить не удалось. В остальных комнатах на требование открыть полиции не ответили. Никого нет дома.

А вечером того же дня Вика опять поздним звонком переполошила родителей, сообщив, что в углу двора почти час неподвижно стоит странная фигура, вперившись взглядом в её окна. Какая-то низенькая бабушка в зимней одежде. Это почти при 20 градусов тепла на улице!

Родители посоветовали задёрнуть шторы на окнах и не обращать внимания. Какой вред от безобидной старушки? А то что застыла на месте — с бабушками и не такое в их возрасте случается. Постоит, потом опомнится и уйдёт восвояси. Старушка — это не маньячила какой-нибудь.

Наказали ещё дочери оставить включённым свет в коридоре на ночь. Мало ли, опять стуки повторятся… С тем и улеглись на боковую, так как время в Екатеринбурге было уже позднее.

Но спокойно доспать до утра Наталье с Александром не удалось и в эту ночь. Часа через три их опять разбудил тревожный телефонный звонок дочери. Испуганным шёпотом Вика поведала, что в её дверь опять стучатся. А в глазок снова ничего не видно — тьма кромешная. Хотя она и включала свет в коридоре, перед тем как закрыться на ночь.

В подтверждение своих слов поднесла трубку сотового к двери, и родители услышали негромкое, но явственное постукивание.

Ну, что можно сделать родителям на таком расстоянии, чтобы помочь перепуганной дочери? Отец снова пытался дозвониться до дежурного. Но, дозвонившись в конце концов, услышал в ответ, что по пустякам полиция патрульных не гоняет.

Провисев на трубке с Викой больше часа, наконец-то услышали обнадёживающую весть, что стук прекратился. Чуть успокоенные, но всё равно взволнованные не на шутку, вернулись в кровать, пытаясь понять, кто же вторую ночь подряд лишает сна их любимую дочурку, а заодно и их самих?..

В общем, примерно так же прошла неделя. С перерывом на день-два странная бабуся в зимнем пальто или шубе (из окна вдалеке было не разобрать, а близко она не подходила) регулярно стояла во дворе, уставившись в Викино окно. А затем ночью начинались эти пугающие стуки в дверь из темноты коридора и затем звонки испуганной Вики родителям. Наталья с Александром невольно стали связывать происходящее с майскими загадочными событиями в купленной коммуналке. Но рассказывать о них дочери теперь тем более не решались.

В конце концов, девчонка не выдержала и съехала к однокурснице на съёмную квартиру, оставив собственное, заботливо обустроенное родителями гнёздышко пустовать. Вот уже неделю живёт с подружкой.

А Саня собирается в Питер на днях, чтобы на месте досконально во всём разобраться. То ли это реальный полтергейст, то ли злые происки врагов. Только каких — непонятно. Если бы кто-то хотел выжить новых хозяев с купленных квадратных метров с выгодой для себя, наверняка бы заранее как-то уведомил об этом. Но никто даже намёком на данную тему не заикался. И жильцы остальных комнат не показываются давненько.

Дождусь результатов питерской поездки Саши. Если будет что-то интересное, обязательно расскажу.

05.10.2017
5 октября 2017 г.
Автор: Колеватов

Наступила глухая ночь, и одинокое шоссе покрылось непроглядным мороком. Низкие тяжелые тучи заслонили луну, и вскоре начался дождь. Вначале мелкий, противный, он уже через несколько минут усилился, и с неистовой силой обрушился на асфальт. Засверкали молнии, прозвучал первый раскат грома. Тут бы хорошо подошла фраза, что лужи образовывались прямо на глазах, да не было этих самых глаз — старое заброшенное шоссе тянулось мрачной пстошью на многие километры вдаль, будто разрезая собой угрюмый древний лес на две ровные половины.
Оно медленной поступью вышло из зарослей. Принюхалось. Ничего особенного, лишь запах мокрого асфальта и неуловимые человеческому нюху ароматы грозы. Оно стояло на месте и размеренно поворачивало голову из стороны в сторону. Его ярко-зеленые глаза, не нуждающиеся в солнечном или лунном свете, прекрасно различали дорогу, хоть и искажая немного окружающие цвета. А может, и вовсе не искажали? Может, это примитивное зрение двуногих и четвероногих существ показывает им мир совсем не таким, каким он на самом деле является? Но ответить на этот вопрос было некому.
Оно опустилось на четвереньки и провело передней лапой по лицу, стряхивая капли воды. Потом подняло голову. Развитый слух учуял знакомый звук, и оно ощерилось, обнажив острые, как бритва, клыки. Так и есть, вдалеке показались два луча тускловатого света. Ему никогда не нравились эти неизвестные творения двуногих, они лишь нарушали общую гармонию, ломали столь привычный порядок.
Ноздри снова втянули воздух. Оно заинтересовалось. Эти двуногие отличались от тех, которых оно встречало ранее. Две самки, разного возраста и размера. В них ощущалось сильная нить привязанности, но она была будто бы подгнившая. Объединяли их общие мысли — обе хотели как можно быстрее добраться до конечной точки. Что ж, очень скоро их мечты осуществляться, хоть и, возможно, не тем образом, которым бы им хотелось. Но разве ему есть до их мечтаний хоть какое-то дело? Издав довольный рык, оно скрылось между деревьев. Ждать было недолго.

По шоссе довольно неспешно ехал старенький автомобиль, за рулем которого сидела женщина лет тридцати. Выглядела она, надо сказать, неважно — растрепанные волосы, которые то и дело норовили забраться в глаза, растекшаяся вокруг глаз тушь и немногочисленные следы помады на губах. Рядом, на пассажирском сиденье, мирно спала девочка, в которой безошибочно угадывалась дочь водительницы. Она была куда более ухоженной — волосы гладкие, расчесанные, лицо умытое и припудренное. Видимо, женщина сильно торопилась, уезжая, поэтому времени хватило только на то, чтобы дочь в порядок привести.
Скрываясь в зарослях и отлично скрываясь в окружающей его темноте, оно терпеливо поджидало автомобиль. Ноздри с наслаждением втягивали столь манящий запах живой плоти и едких феромонов страха. Но вот только страха чего? Они не могли знать о его присутствии, значит, боялись чего-то другого. Усилив чувства, оно обнаружило еще одну нить, которая тянулась вдаль, в ту самую сторону, откуда они ехали, и эта самая нить, прогнившая, истончившаяся практически до еле заметной лески, неумолимо укорачивалась. Кто-то настигал их, кто-то, кого они боялись больше всего на свете. Вот это уже действительно интересно. Оно решило выжидать и понаблюдать, чем же обернется эта гонка.
Стрелка неумолимо приближалась к нулю, и женщина, вся покрывшись холодными каплями пота, молилась, дабы горючего хватило. Но это не было единственной проблемой. Дождь, ливший как из ведра, мешал обзору, и дворники едва могли справиться с целой стеной воды, стекавшей по лобовому стеклу. Раскаты грома больно били по ушам, молнии ослепляли, но женщина упорно вела автомобиль вперед, даже не думая тормозить. В какой-то момент ее взгляд упал в сторону и на одно мгновение она заметила сверкнувшие в темноте два зеленых огонька. И этот взгляд стал ее фатальной ошибкой.
Шоссе само по себе безопасностью не отличалось. Многие годы никто не ездил по нему, никто не обновлял асфальт, в котором теперь было множество выбоин, а залитые водой, они представляли одну сплошную ловушку. Женщина отвернулась только на одно мгновение — и этого хватило, чтобы переднее колесо попало в одну из выбоин. Машина дернулась, бампер резко повернулся влево, и раздался треск ломающейся оси. Лишь по счастливой случайности тормоза сработали, и автомобиль остановился в сантиметре от растущего практически на обочине ясеня.
Оно с интересом наблюдало за развернувшейся драмой. Женщина, не обращая внимания на дождь, вышла из машины, и одного взгляда ей хватило, чтобы определить — никуда больше этот автомобиль не поедет. Колесо было вывернуто почти на 180 градусов, ось сломана напрочь, а навыков починки женщина, судя по всему не имела. Оно видело, как водительница прислонилась спиной к капоту и медленно сползла вниз, закрыв лицо руками. За ней из окна наблюдала проснувшаяся девочка. В ее глазах стояли слезы, но она выглядела более спокойной, чем ее мать. Возможно, в силу своего возраста, девочка не осознавала до конца, что же именно произошло. Что ж, ему это только на пользу. Оно устало от наблюдения, да и голод давал о себе знать. Но когда оно уже было готово напасть, дорогу вновь осветили два луча. Тот, кого эти двое так боялись, настиг их.
Сквозь шум грозы женщина услышала рев мотора и подняла голову. Ее лицо исказил ужас, когда она увидела приближающийся знакомый автомобиль. Ей казалось, что она различает пылающий яростью взгляд мужа.
Они поженились три года назад, и поначалу все было замечательно — он окружил любовью как ее, так и ее дочь от предыдущего брака. Ежедневные подарки, цветы, игрушки, походы в кино, театр — на жизнь она жаловаться не могла. Но потом мужа словно подменили. Он стал все чаще заглядывать в бутылку, с работы возвращался поздно, а вскоре и вовсе поднял руку на нее и дочь. Именно тогда женщина решилась на побег. Она боялась подавать на развод, ибо взбешенный муж, уже успевший стать для нее чужим человеком, запросто мог убить ее. И если за себя она не боялась, то дочь была для нее смыслом жизни. И однажды, когда пьяный муж, в очередной раз избив ее, завалился спать, она схватила дочь и сбежала на подаренном родителями в честь свадьбы автомобиле. Возможно, если бы она так не торопилась, то успела бы себя обезопасить — например, проколоть колеса у машины мужа или слить у нее весь бензин, но, увы, времени на это она не нашла. И теперь горько сожалела об этом.
— Спрячься под сиденье, — сказала она дочери. — И вызывай полицию. Только бы они успели.
Подъехавшее авто остановилось, и из него вышел высокий мужчина, одетый в дождевик. Сунув руку во внутренний карман, он достал оттуда пистолет. На его губах играла торжественная ухмылка.
— Расстроила ты меня, дорогая, — вкрадчивым голосом проговорил он. — Очень расстроила. Но... — он на мгновение задумался. — Я в душе добрый самаритянин, поэтому если ты сейчас же вместе с дочуркой поедешь со мной, отделаешься небольшими синяками. А я прощу тебе твою выходку. Да и выбора у тебя особого нет, машину ты умудрилась раздолбать.
— Пошел ты, — сквозь зубы процедила женщина, очень надеясь, что дочь уже вызвала полицию. — Лучше бы ты в аварию по дороге попал — я бы станцевала на твоей могиле.
— Да как ты смеешь так со мной разговаривать? — удар по лицу отправил женщину прямо в заполненную водой выбоину. — Ты сама хотела этого! — он направил в сторону жены пистолет, но опустил ствол. — Твоя дочурка должна это увидеть — будет ей урок. — и он распахнул дверцу автомобиля. Схватив за волосы изо всех сил упирающуюся девочку, он рывком вытащил ее наружу, и она лишь чудом удержалась на ногах. В руке она держала мобильный телефон, и мужчина вырвал его у нее из рук.
— Вижу, ты уже успела вызвать полицию, — он засмеялся. — Ну, это не проблема. Как вам такая история: любящая пара вместе с дочкой отправлялась к родным в соседний городок, но из-за плохой дороги они попали в аварию. Жена, увы, не выжила, а вот дочь серьезно не пострадала, так, лишь сознания лишилась. Звучит довольно правдоподобно, не так ли?
И он снова направил пистолет в женщину. Так зажмурила глаза, прижимая дочь к себе. В этот самый момент раздавшийся за спиной мужчины рык заставил его обернуться.
— Что за?! — воскликнул он, и огромное массивное тело бросилось на него.
Оно держалось в тени, не спуская глаз с разыгравшейся трагедии. Неизвестный самец по неведомым причинам был готов убить настигнутую им жертву. Какое оно имело к этому отношение? Ну, убьет, меньше возни потом с ужином будет. Но что-то ему совсем не нравилось. Оно никак не могло найти ответ, пока мужчина не вытащил из автомобиля дитя самки. И тогда что-то будто стрельнуло в голове.
Материнский инстинкт присущ всем живым существам. И оно не было исключением. В чаще леса у него было жилище, вырытое в земле и замаскированное ветками и листьями. И там сейчас мирно спал, свернувшись в клубок и тихонько посапывая, его ребенок. Тот самый, которому должна была перепасть большая часть нынешней добычи. И у этой самки был такой же ребенок, ее неотъемлемая часть. Нить, связывающая их, сейчас сияла, как никогда, и оно не могло допустить, чтобы эта нить оборвалась. И когда озлобленный самец был готов завершить свое дело, оно решило вмешаться, рассудив при этом, что данной добычи вполне хватит для его малыша. Что же касается его самого... Ну, в лесу полно зверья, с голоду оно не пропадет.
Когти впились мужчине в руку, заставив выронить пистолет. Кость хрустнула, и конечность бессильно повисла. Он заорал, и тут же существо со всей силы швырнуло его об автомобиль. От удара тело буквально сложилось пополам, и на этом все закончилось.
Онемевшая от ужаса женщина не сводила с твари широко раскрытых глаз.
— Мама, что случилось? — но женщина не ответила, лишь крепче прижала дочь к себе, дабы та не видела жуткой картины. Дрожащей рукой она нащупала выроненный мужем пистолет и направила в сторону создания. Оно смотрело на нее, держа в передней лапе переломанное тело мужчины. Ярко-зеленые глаза сверкали, и женщина вспомнила те самые два огонька, которые она увидела за мгновение до поломки.
— Не трогай девочку, — несмотря на дрожь, ее голос звучал довольно решительно. — Если проголодалось, забери меня, но не трогай ее, прошу. — Она не верила в то, что пуля способна остановить подобного монстра, поэтому решилась на такой шаг. Но понимает ли тварь ее? В конце концов, существо не было похоже ни на одно известное животное, поэтому кто знает.
Оно прекрасно поняло. Пуская язык двуногих был ему не знаком, но интонация и то, как самка обнимала своего ребенка, не вызывали сомнений. Но почему она боится? Ведь она теперь в безопасности? Дабы разобраться во всем, оно представило себя на ее месте. И все стало на свои места. Неведомый монстр появляется из леса, одним ударом убивает человека и теперь смотрит на нее, ощерив пасть. Все-таки им никогда не найти общий язык — природа сыграла злую шутку, создав их настолько разными. И оно, развернувшись, скрылось в лесу, утащив с собой тело мужчины.
Все еще не веря в случившееся, женщина поднялась на ноги. Дочь смотрела вслед чудовищу, не говоря ни слова, потом повернулась к матери.
— Мам, — заговорила она, — помнишь, ты говорила мне, что монстров не существует?
— Да, — ответила женщина. — Прости, что лгала тебе.
— Нет, мамулечка, ты была права, — девочка улыбнулась. — Их и правда не существует.
30 сентября 2017 г.
Первоисточник: realfear.ru

Жив? Раз мелькнула такая мысль, значит, жив. А вообще-то нет, это еще ничего не значит. Вот если бы что-нибудь этакое сотворить… Например, перевернуться на живот. Славин подогнул правую ногу, левую, обе вместе, но остался лежать на спине. Фу ты, черт, как же переворачиваются-то? Стало тоскливо.
Он очнулся на кухне, где — какое-то время назад — в пьяную вакханалию вносились завершающие аккорды. Вносящие представляли собой хорошо сыгравшийся квартет: Славин, его сожительница Люська, ее дочь Танька и друг дома Сашка Васюков, любивший говорить про дрожащие верхние конечности: «Рука бойца держать устала…» Куда ж они, однако, все подевались? Собрав остатки сил, Славин обвел глазами видимое пространство. Никого.
Рекогносцировка не прошла ему даром: страшно захотелось к Люське, и желание было столь велико, что он и не заметил, как очутился на ногах. Люську отыскать оказалось сложнее, сначала ткнулся к Таньке, потом к Васюкову, а когда, наконец, нашарил, кого надо, понял, что его сбило с толку. Он искал одинокое тело, тогда как Люська лежала с кем-то в паре. С каким-то мужиком. Ах да, с ними пил сегодня некто пришлый. Впервые. Кто таков и откуда, сам черт не вспомнит… Как же его стащить с вожделенного места? Славин ухватил пришельца за плечо, напрягся, но грузная туша даже не пошевелилась. Даже не прервала свой громоподобный храп. Такого, пожалуй, только по частям и можно перенести.
Идея понравилась. Сходив за топором, он разрубил гостя на куски, сбросил их с постели и, удовлетворенно прижавшись к Люське, мгновенно заснул.
Самое интересное, что расчистка кровати никого не разбудила.
Можно представить переполох, поднявшийся наутро, когда продравшие глаза домочадцы обнаружили разбросанные части, составлявшие с вечера то ли Сергея, то ли Петра — мнения об его имени разошлись… Но никакого переполоха не было и в помине. Квартет взял инструменты и исполнил приготовление котлет из человеческого мяса: Славин рубил, Люська резала, Сашка крутил мясорубку, Танька хлопотала у печи…
В последующие дни друзья выбегали из дома только за спиртным, но часто, потому что ели от пуза. Тут некстати заявился официальный Люськин муж, соскучившийся по своей благоверной. Впрочем, для кого некстати, а для кого — в самый раз. Убили, расчленили, а голову сожгли в печке. За ненадобностью.
Произошло все это в наши дни, в городе Артеме Приморского края. По ходу следствия выяснилось, что жертвой людоедов пал, по крайней мере, еще один человек…
…Из сообщения МВД России: «В пригороде г. Кирова в кустах обнаружен труп неизвестной женщины с признаками расчленения. Результаты осмотра места происшествия и трупа позволяют предположить, что она была убита острым колюще-режущим предметом, а затем срезана часть мягких тканей правого бедра и ноги. Отсутствующие ткани не обнаружены».
…Компания обосновалась на берегу озера. Двое мужчин и две женщины, средний возраст — 22 года. Перезнакомились они между собой на железнодорожном вокзале, ставшем излюбленным местом «тусовок» бродяг и бродяжек всякого малолюбопытного рода. Закурили, перекинулись парой слов — и уже друзья на веки веков.
Поскольку дамы нашли кавалеров, а кавалеры — дам, их, само собой, потянуло к изящной жизни. Почистили неохраняемые дачи, хапанули несколько бутылок спиртного, выбрали место покрасивше и приступили к «райскому наслаждению». Наслаждение наслаждением, но после выпитого страшно захотелось есть. Мужчины отозвали одну из дам в сторонку…
Горел костер, разрывая сгустившиеся сумерки, сидела женщина у костра, пытаясь что-то напевать. Тут в идиллическую картину вошли двое, шагнув из темноты, Она подняла голову, спросила, где их задушевная подруга, они в ответ шлепнули на пенек увесистый кусок мяса, сочившийся парившей кровью. Больше вопросов не последовало. Не каждому кавалеру дама нужна для танцев.
…Комсомольск-на-Амуре. В квартире гражданки Архиповой обнаружены трупы хозяйки и неизвестного мужчины, над которыми основательно поработал, похоже, мясник. Следствие сумело выяснить, что же тут произошло. Два друга (назовем их Серов и Григорьев) пришли к Архиповой, дабы поздравить ее с наступающим женским праздником. Поздравили, сели обмывать свое поздравление. Серов схватил топор и прошелся по головам своих собутыльников. Потом взял нож и вырезал филейную часть. Принес мясо домой, где жена и мать несказанно обрадовались «добытчику», наварили супу, нажарили отбивных котлет…
Праздник в семье удался на славу.
Хабаровск. Человек купил мясо с рук, но, одолеваемый сомнениями по поводу его доброкачественности, дал знакомому ветврачу на проверку. Профессионал сразу определил, что перед ним не то мясо, с которым он привык иметь дело, и на следующий день появилось однозначное заключение судебно-медицинского эксперта: это — мышечные ткани с рук, спины и других частей человеческого тела. Начался поиск торговца. Несмотря на подпольную жизнь продавца (после четвертой «ходки» в колонию обосновался в подвале), он попал-таки в руки оперативников. «Где мясо взял?» Бомж вывел на своего «собрата», квартировавшего в люке теплотрассы. А дальше потянулась цепочка непрезентабельных типов, стандартных для бичевского класса, однако личность «продукта» так и осталась невыясненной…
Коли двуногие, официально признанные вменяемыми, не брезгуют человечиной, то что взять с психически больных? В Волгограде на одном из пустырей обнаружили труп. Грудная клетка рассечена ударом тесака. Спустя десять дней в милицию явился некто Лестев: он вырвал и изгрыз трепетавшее сердце, запивая его горячей кровью… В ходе следствия открылось, что на совести Лестева еще два трупа. Сейчас он в психиатрической лечебнице. Но гарантии, что мы от него обезопасились, нет.
26 сентября 2017 г.
Первоисточник: https

Автор: В.В. Пукин

Нынешний сентябрь не порадовал опятами. А в 1994 году молочных грибков-крепышей пособирали на славу. Причём, даже не надо было тащиться далеко от города. Отъехал несколько станций на электричке и коси — не хочу.

В те годы, по молодости, я упирался рогом на четырёх-пяти работах параллельно, и времени на длительные лесные прогулки не было. Поэтому выкраивал свободные часы таким образом: в будние дни часов в пять вечера садился на электропоезд, следующий от тагильской станции «Смычка» на север, в сторону Серова, и ехал минут сорок-сорок пять. Потом выходил на каком-нибудь лесном полустанке и шлёпал по грибы. Часа через полтора уже с полным ведром-двумя возвращался обратно.

Вот так же, в один из солнечных сентябрьских деньков бабьего лета, выехав с работы на электричке в пять, решил забраться на пару остановок подальше обычного. Сошёл на полустанке без названия. То был даже не полустанок, а крохотный открытый перрончик с номером километра среди лесных зарослей.
Быстренько углубился в лес по узенькой, едва заметной тропинке. Место явно нехоженное. Но на удивление, опята долго не попадались. Пришлось забраться довольно далеко в глухомань. Наконец старания были вознаграждены. Попал в красивейшее место! Край отвесного горного склона, с которого открывался шикарный вид на необъятный лесной простор внизу и сказочный алый закат. Тут же по краю скалы отборные опята многочисленными семействами обустроились на пнях и деревьях. Сразу видно, человек редко сюда заглядывал. А в будний поздний вечер встретить здесь человеческое существо и вовсе нереально.

Нарезал ведра два буквально минут за пятнадцать, полюбовался заходящим солнцем и двинулся в обратную дорогу. Надо было успеть к последней проходящей электричке, чтобы не остаться на ночь в лесу. К тому же с заходом солнца стало быстро темнеть, да и дождик некстати взялся накрапывать.

Иду-поспешаю. Сначала через чащобу, потом наконец на тропку выбрался. Вокруг быстро темнеет. Но до остановки ещё километра три топать. А буквально за день до этой вылазки посмотрел ужастик про двух громил-близнецов, которые в лесу почём зря путников колпашили. И надо же такому случиться, гляжу, впереди на тропке фигура внушительная показалась. Причём двигается на меня, т.е. от железки в лес направляется на ночь глядя! А в этой стороне ни жилья, ни садов с дачами нет, лишь дремучая чаща с опятами. Очень странно. Напрягся немножко, иду всматриваюсь в приближающегося амбала. Отметил про себя, что у него и рубаха точь-в-точь, как у убийц из виденного накануне ужастика — красная в крупную чёрную клетку. Невольно нащупал и вынул из кармана нож, сжав рукоять в кулаке.

А громозека приближается. Рассматриваю его: толстяк метра два ростом. Шагает в лес порожняком, без ведра и корзины. Только здоровенный тесак в правой руке. Идёт и в упор на меня зырит…
Обычно в лесу при встрече с незнакомым человеком перебросишься парой слов, но с этим монстром у меня темы для беседы не нашлось. Так и протиснулись молча мимо друг друга по узенькой тропке. Я был готов к самому худшему развитию событий, но всё обошлось.
Не скажу, что испугался, но адреналинчика, конечно, немного хапнул. Толстяк весил кило двести, не меньше. До сих пор загадка, что этот великан забыл тогда ночью в лесной чащобе?.. Хотя такой зверюге, наверное, только в лесу и место.

Когда выбрался на железнодорожную насыпь у нужного мне километра, сумерки совсем сгустились. Кроме меня на остановке ни души. Вроде электричка не проходила ещё. Стою дожидаюсь. Дождь моросит… Минут через пять случайно замечаю шагах в пятнадцати от себя человеческую фигуру в длинном тёмном дождевике с накинутым капюшоном. Причём, как и у громилы в лесу, с собой у человека ни рюкзака, ни пакета завалящего. Что за народ странный в лесных потёмках околачивается?!..

Ладно, стоишь спокойно и стой себе. Сейчас подойдёт поезд, сяду в сухой, тёплый вагон и через полтора часа дома. Пока размышлял потихоньку, отвернулся от странной фигуры. А когда вновь глянул в её сторону, с удивлением обнаружил, что человек приблизился ко мне шагов на десять. Время прибытия электропоезда я знал, но молчком стоять в темноте с незнакомцем под дождём становилось тягостно и, чтобы прервать неловкую тишину, спрашиваю громко:
— Электричка скоро подойдёт, не знаете?

Но в ответ тишина. Фигура в мокром дождевике даже не пошевелилась. Будто и не слышала вопроса. Стоит, опустив голову. Лица мне под капюшоном не видно. Кто это? Мужчина, женщина?.. Скорее, наверное, мужик. Так, почему-то показалось.
Ну, и ладно. Не хочешь говорить и Бог с тобой! Мне что ли больше всех надо?.. Стоим дальше в гробовой тишине.
Потом я нагнулся к пакетам с грибами, чтобы переложить их равномерно. А когда через пару минут выпрямился, чуть не сматерился от неожиданности. «Дождевик», повернувшись боком, блестел уже метрах в полутора от меня! Они что, сговорились сегодня все?!.. Специально жути наводят?!

Уже собрался подойти к наглому молчуну и выяснить без церемоний его намерения, но тут вдали показались огни приближающегося поезда. Наконец-то электричка!
Подхватив пакеты с грибами я приготовился к непростому штурму высоких подножек с низкой насыпи. Но к великому удивлению, электропоезд, сверкая жёлтыми окнами и не снижая скорости, пронёсся мимо! Что за дела?!..
В недоумении я смотрел несколько секунд вслед стремительно удаляющимся огонькам и стуку железных колёс, а потом оглянулся на своего собрата по несчастью. Но «дождевика» на насыпи не было!!!

Куда он мог деться?! В промчавшуюся электричку на ходу не заскочил бы и цирковой акробат, а незаметно за пять-десять секунд свалить с крутой и скользкой насыпи в лес, так чтобы я этого не заметил, у «дождевика» тоже бы не вышло. Но факт оставался фактом — на забытой Богом остановке я остался совсем один…

Пока мысленно искал выход из безвыходного положения, не решаясь ещё пуститься пешком по шпалам, как Гена с Чебурашкой, вновь услышал шум приближающегося поезда. И, о счастье, состав притормаживал! Это была ещё одна электричка (та самая, которую я ждал или другая, уже неважно!). Я взлетел по железным ступенькам в тамбур, и состав тут же тронулся.

Зайдя в вагон, увидел, что он почти пуст. Только из середины мне кричал поддатый парень, чтобы я подсаживался к нему. Почему нет? Час в дороге в компании и скоротать веселее. Подошёл и устроился рядом. Парню (или мужику, не знаю, как лучше назвать) лет тридцать пять. Сидит, мутную бражку из бутылки потягивает и закусоном нехитрым заедает. По разговору и наколкам сразу понятно, «чьих холоп будет». Познакомились, разговорились. Бражкой и закусью угостил. Я тогда не такой гигиенист был, как сейчас. Не отказался ни от бражки из горла, ни от огурчиков малосольных из замусоленной банки. К тому же промок, продрог и проголодался. Едем, приятно общаемся. И тут попутчик меня огорошивает вопросом:

— А чо штрибан с тобой в поез не сел?

Я удивляюсь — что за «штрибан»?

— Ну, дедок в дождевике, с которым вы вместе рука об руку на остановке стояли!.. Он, чо, живёт там где-то поблизости?..

Тут меня третий раз за вечер адреналинчик прохватил. Я же точно знал, что странная фигура в дождевике пропала с пронёсшимся предыдущим составом и больше не появлялась до моей благополучной посадки в эту последнюю электричку! А отставной зэк её каким-то образом увидел. Да ещё лицо разглядел — старик, мол!..

На том приключения мои закончились. Попрощавшись с весёлым парнем на вокзале Тагила, я благополучно добрался домой.

Позже, рассказывая этот случай кому-то из знакомых, услышал в ответ нечто похожее. Знакомому часто приходилось разъезжать на электричках как раз по тем местам туда и обратно. И вот в ненастную погоду или в сумерках на некоторых пустынных остановках он тоже несколько раз замечал одиноко стоящую неподвижную фигуру в длинной накидке. Но, по его словам, это точно была женщина. Причём, появлялась она иногда на нескольких разных остановка подряд по ходу движения поезда. Похоже на выдумку, но я, после своего случая, ему почему-то верю…


25.09.2017
26 сентября 2017 г.
Первоисточник: 4stor.ru

Автор: Игорь Дятлов

В России шло перестроечное время, время дефицита, время разрухи. Население спивалось повсеместно, опускаясь до самых низов.
Среди многочисленных дел по кражам, нападениям и изнасилованиям встречались настоящие сценарии к фильмам ужасов.
Степан и Петр, местные забулдыги, почти каждый день крутились на местном рынке. То перетащить чего-то кому-то надо, то снег раскидать — в общем, калымили, а после заработанные деньги честно пропивали.
Свела их однажды судьба с мужиком по имени Егор. Настоящий верзила, сутулый, лохматый, коренастый — все своим видом на настоящего неандертальца смахивал. Вместе с ним и работа быстрее шла, вместе с ним и пить веселее.
И вот однажды после работы состоялся такой разговор.
-Знаете, а у меня есть двести грамм спирту, — говорит Петр.
-Так закуску надо, — поправил Степан, — а зарплату нам еще не дали.
-А пойдемте ко мне, я там чёй-нибудь да соображу, — предложил Егор.
-Ну и в рот его туда-сюда...— обрадовался Петр.
Пришли они к Егору в дом, который находился сразу за рынком, в частном секторе. Жил он один в старом, покосившемся от времени доме. Посадив гостей за стол, хозяин полез в советский холодильник, который гремел, как трактор.
И чего там только не было: вот тебе и холодец, сдобренный чесноком, вот тебе и сальце с мясной прослойкой, и мясцо вареное, и мясцо парёное — все, чего в обычной жизни человек того времени позволить себе не мог. То и дело гости нахваливали кулинарный талант хозяина за очередным тостом. А тот только знай себе улыбается...
И вот закуска кончилась. Хозяин, долго не мешкая, поставил на плиту большую чугунную сковороду и швырнул в нее шмат сала, который аппетитно зашкварчал на жару. Залез в погреб и вынул небольшую плотно закрытую кадку. Неподдельный ужас испытали гости, когда кадка была открыта: на аккуратно сложенных кусках мяса и сала лежала женская голова. Между людоедом и людоедами по неволи завязалась драка.
Нечеловеческие крики и вопли из дома напротив заставили людей вызвать милицию. Прибывшая на место группа застала жуткую картину: с потолка до полу и с полу до потолка кухонька была залита кровью. И казалось, что нет там живого места, где не было бы крови. За столом сидел хозяин, прищуря левый глаз, и ехидно улыбался.
И только нарушало эту зловещую тишину шкварчащее на раскаленной сковороде мясо...
26 сентября 2017 г.
Первоисточник: realfear.ru

Автор: Игорь Дятлов

В жизни каждого человека был такой случай, который, возможно, перевернул все его интересы и заставил измениться. Мой случай был ужасен. Причем «ужас», понятие, с которым ассоциируется то происшествие, был в полной мере этого слова. Некоторым даже покажется, что и этого понятия не достаточно, чтобы дать моей истории подобающий жанр. Кто-то скажет, что это мерзость, ничтожество, не достойное для чтения. А многие вообще не поверят в мою историю. Но я буду даже рад, ибо записывал я эти строки не для того, чтобы кого-то удивить. Я лишь хотел освободить свою душу от гнета, выложить пережитое мною в эту повесть, и пусть лучше повесть гниет, а душа моя родится заново.
Мне очень трудно рассказывать эту историю. Каждый раз, когда я заглядывал в прошлое, пытался воспроизвести в памяти все события, стараясь не упустить ни единой детали, по телу моему пробегала дрожь.
Так вот. В школе учился я плохо. Я совершенно не посещал уроки. Меня больше волновали мои друзья, компьютерные игры, кино, спорт. После школы я не особо-то заинтересовался изучением специальности в институте, в который поступил, естественно, не за счет своего ума. Я пил спиртное, встречался с девушками, ходил в ночные клубы, словом — жил, очертя голову.
И как-то вечером (уже стемнело), я шел домой. Идти мне предстояло около десяти минут (а я ужасно не люблю ходить пешком), и вот решил я вдвое срезать путь и пройти через стройку. Перелез я через какое-то бетонное препятствие, и только было успел почувствовать себя на территории объекта, как неожиданно поскользнулся на заледенелой поверхности (была зима), и сила тяжести сразу же поволокла меня по ходу уклона. Проехав по льду несколько метров, я полетел вниз, словно с обрыва. Казалось, что я полетел на дно гигантской котловины. Но высота видимо была не более трех метров. Когда я достиг точки приземления, то почувствовал, как с хрустом ломаются доски от столкновения со мной. Но и это был не предел падения: пробив доски, словно с потолка я свалился в чьи-то покои.
Я определенно знал, что уцелел, но в голове немного помутнело. Когда я пришел в себя, то обратил внимание, что нахожусь в тускло-освещенной комнате (я почему-то сразу подумал, что это подсобное помещение строителей). И я оказался прав, потому что когда я осмотрелся, то в стороне от себя увидел кучку гастарбайтеров — они искоса смотрели на меня, но ни один из них не удосужился подойти ко мне и предложить свою помощь.
Но потом я увидел такое, что от страха похолодело в груди. Рядом с рабочими лежал человек, что-то с ним было не так. Сразу в глаза не бросилось, но потом я заметил, что у него не было рук — по самые плечи! Мощный всплеск адреналина произвело мое сердце. Человек был еще живой, он смотрел на меня таким умоляющим взглядом, словно я был для него последней надеждой. В глазах его я прочел всю боль и страдание, что он переживал. Но не человек меня озаботил в эти мгновения, ведь не совсем я был глуп, и понял, что попал в далеко не доброе местечко. Первое, что пришло мне на ум, это как бы не оказаться рядом с этим бедолагой, который уже сильно истек кровью. Тут-то я впервые почувствовал, как дорога мне моя жизнь, и более того, как дороги руки и ноги, которые были еще при мне.
Теперь холод разошелся по всему телу. Во рту пересохло до такой степени, что языком можно было покарябать нёбо. Воцарилась полная тишина, и лишь до боли в груди — удары моего сердца слегка нарушали ее. Казалось, время остановилось, но эта длительная пауза была мгновением, за которое перед глазами пронеслась вся моя жизнь. Пьянки, гулянки, тусняк. Но и это прошлое стало мне очень дорого. В моем мозгу пробежала даже такая мысль, что — какого черта я вообще решил сократить расстояние! Ведь я шел в нормальном, безопасном месте — но нет же, хитрость всегда приводила меня к очередной глупости.
И не удивительно, что в такой критической ситуации мои мысли крутились в голове бесконечным вихрем. Но, несмотря на весь этот сумбур, я понял, что, протяни я еще две-три секунды, ничего не предпринимая, то попросту сам подпишу себе смертный приговор. Понятное дело — в чьих руках инициатива, тот и хозяин положения, хоть и не хозяин помещения. Вариантов, для какого-либо предприятия я не видел. Единственный путь на спасение был на противоположной стороне помещения — дверь, по-видимому, на лестничную площадку. Добраться до этой двери было не так-то легко, ведь нужно было пройти через сидящих на полу строителей, которым я прервал ужин. Какие твари! просто мерзкие животные! ведь их ужин и составляли конечности того человека. Ко мне подкралась тошнота.
И так, положение мое, как уже понятно, было не из лучших. Даже если бы я предпринял попытку вскочить и броситься наутек, мне нужно было бы либо оббежать дюжину рабочих, сделав полукруг, что вряд ли бы увенчалось успехом, либо перепрыгнуть их кучку. Последний вариант я счел совсем нереальным, так как на мне была зимняя одежда, а прыжок на три метра в длину был не под силу моим возможностям.
Отказавшись от скорого бегства, я решился заговорить. Но о чем можно говорить с этими гнидами? Человек, которого они искалечили, возможно, встречался мне на улице. Мне даже смотреть на них было противно.
Конечно, сейчас, записывая свою повесть, когда мне ничего не угрожает, я могу спокойно рассуждать, может быть даже вместе с вами. Ведь тот способ, который показался мне наиболее подходящим для спасения, сейчас кажется мне очень омерзительным. Возможно, вы будете укорять меня за это, ненавидеть. Но смею заметить, что в тот момент времени на раздумия у меня не было. Было бы рабочих, скажем, три-четыре человека, мне бы наверняка удалось убежать, даже дюзнув парочке из них. Но их было, по меньшей мере, двенадцать или тринадцать человек. Думаю, не всякий боец смог бы с ними справиться.
Примерно десять, может быть пятнадцать секунд прошло с того момента, как я свалился в это логово смерти. Я начал разговор, можно сказать, сочиняя на ходу.
— Уфф, — выпалил я, — минут десять искал, как к вам спуститься! По запаху ведь учуял эту вкуснятину!
Ублюдки смотрели на меня, не зная, что сказать. По лицам их было видно, что своим заявлением я ввел их в замешательство.
— Ну вы чего, ребят, — продолжил я говорить, вставая, чтобы подойти к месту их трапезы, — какие-то вы негостеприимные. Может, все-таки попробовать дадите? Я, года два назад, как попробовал это мясо, так лучше пищи не знаю. Это еще когда в Монголии был, у родственников.
Я говорил с дрожью в голосе, которую, при всем желании мне не удалось скрыть. Присаживаясь на корточки между двух рабочих, я сделал такой непоколебимый вид, будто я был у них свой человек. В самом центре была самодельная электрическая плитка, на которой стоял котелок с варевом из человеческого мяса. Ненароком я взглянул на того человека: бедняга, он уже потерял сознание. Один из гастарбайтеров щипцами достал из котелка кусок мяса и вручил его мне. Я почувствовал, как затряслась моя рука. Я даже чуть было не выронил этот кусок. По-видимому, это была часть предплечья.
Приблизив кусок к носу, я втянул его запах, сделав при этом деликатное выражение лица. Но на самом деле, я чуть было не потерял сознание.
— Ммм… вот люди дураки, — сказал я, — не понимают ничего в этом.
Тот, кто дал мне этот кусок, ответил на ломаном русском. Я, конечно, не особо разобрал, что он сказал, но из некоторых слов догадался, что он имел ввиду: «мясо не доварилось»
Стоило ему заговорить, как все остальные тоже открывали рты. Но их речь была мне уже непонятна. От этого я затрепетал всем телом.
Ничего не происходило. И так как я уже сидел, можно сказать, в их руках, мне ничего не оставалось, как продолжать разговор. Но противнее того, мне пришлось сделать надкус, ибо вступив в эту игру, нужно было играть до конца. Вопреки тошнотворному рефлексу, я продолжил откусывать и откусывать, пережевывать и глотать, каждый раз подмечая, как мне вкусно. При этом я продолжал разговаривать — болтал обо всем, что приходило на ум — лишь бы не молчать. Но как я ни старался, их лица так и оставались злыми. Они продолжали переговариваться, то и дело указывая в мою сторону, будто спорили.
Скоро я не знал, что им говорить. Кусок, который я постепенно обгладывал, превратился в косточку. Голова закружилась не на шутку.
Неожиданно, спор их затих. Я тоже умолк. Снова тишина.
Как ни в чем не бывало, несколько рабочих — те, что сидели поодаль от меня, встали с места, с тем видом, мол — ужин закончен, и стали расходиться по комнате. Я понял, что дело идет не к добру, да и заметил, как начали коситься на меня еще сидящие рядом людоеды. Которые же встали, делали вид, что озабочены своими делами, но я точно знал, что они потихоньку окружают меня.
Этого-то я и ждал. Толпа передо мной разошлась. Проход открыт. Это мой единственный шанс!
Последняя фраза как-то сама слетела у меня с губ. Все услышали ее. Короткая пауза. Сердце готово было вырваться наружу! Медлить было нельзя! В одно мгновение я подскочил и как одержимый бросился к выходу! Поднялся страшный вопль, рабочие заорали как звери. Пока я бежал, за мою куртку два раза хватались. Но меня было не остановить. Практически выбив полуоткрытую дверь, я выбежал на лестничную площадку и кинулся наверх. За мной гнались следом.
На следующем этаже дверь не поддалась, я побежал выше. По дороге меня вырвало, но я не останавливался. Еще одна дверь — та же проблема. А сзади бешеные вопли преследователей. Еще один этаж, двери нет, небольшой коридор, открытое окно. Выглянув из окна, я увидел сугробы. Это был единственный путь — нужно было прыгать. Но мало ли что там могло торчать — под снежной целиной. Плевать. Я прыгнул. Все-таки тот страх, что меня могли схватить, был сильнее, чем напороться на какую-нибудь арматурину. Мне повезло — пролетев два этажа, я по колено воткнулся в сугроб. Молниеносно я вылез из снега, потеряв при этом шапку и ботинок с правой ноги. За мной никто не прыгнул. Полу-босой я выбрался из стройки и поковылял в сторону дома. Меня снова вырвало — тошнота не прекращалась.
Я ликовал. Я был благодарен Богу, судьбе, ботинку, который остался в снегу. Пока я шел домой, меня трясло. Но идти было так легко, словно полет над землей.
Дома я не стал отвечать на вопросы, а впопыхах переобулся и вышел, сказав лишь, что все расскажу позже. Забежав к своему другу, который жил по соседству, я в двух словах накидал ему, что со мной произошло. Через пятнадцать минут мы уже собрали десять человек и отправились на ту стройку. Естественно мы шли не с пустыми руками. По дороге я постарался более подробно все рассказать. Не сказал я только, что пришлось съесть кусок человеческого мяса.
Мы вошли на территорию объекта, но уже другим путем. В стороне я увидел место своего приземления, где потом подобрал потерянные вещи. Проходя за угол, я так же заметил и тот обрыв, посредствам которого провалился в логово. Внутри здания никого не было. Осмотрев тот подвал, мы обнаружили лишь пустой котелок, да большое кровавое пятно на бетонном полу. Помимо этой комнаты, лестница вела еще ниже. Мы спустились и туда, но там был тупик. По мне пробежала дрожь, когда я представил, что если бы случайно побежал вниз, а не вверх. Обойдя всю стройку, мы никого не нашли.
Друзья, конечно же, подумали, что я их разыграл. Была еще, правда, мысль обратиться в полицию. Не стал.
Несколько дней я восторгался своим спасением. Я понял, насколько мне дорога жизнь. Впредь, я стал ценить каждый прожитый мною день, и более того, не тратить его на глупости, которым раньше отдавал годы.
Я занялся творчеством, своего рода хобби — стал писать притчи. Современные.
Часто вспоминаю того человека. Жаль его. Думаю, при всем желании мне не удалось бы его спасти.
Первоисточник: realfear.ru

Сия история произошла в довоенные годы в одной из деревень, расположенных на северо-западе Воронежской области.
Солнце медленно склонялось к горизонту и превращалось в огненно-красный шар, окрашивая небеса в алые и розовые краски. Еще светло, но уже совсем скоро окружающий мир поблекнет, потеряет яркость, птицы перестанут щебетать, и ночная тьма опустится на землю, словно покрывало, густая и осязаемая.
Совсем скоро наступит ночь, но Марфа не могла возвращаться домой. Ее кормилица и любимица, корова Рябка, не вернулась из стада, и женщина искала ее, выбиваясь из сил. Когда пастух пригнал стадо, Марфа вышла за ворота и среди других коров не увидела свою.
«Наверное, опять отбилась от стада, — подумала Марфа, — или оводы ее все-таки доняли, и несчастное животное рвануло на пруд, пытаясь избавиться от назойливых насекомых».
Откостерив нерадивого пастуха на чем свет стоит, Марфа вместе с мужем и старшими детьми отправилась на поиски. Потеря или гибель коровы в те годы могла означать для небогатой семьи голодную смерть в ближайшую зиму или, как минимум, резкое ухудшение материального положения.
Так как день стремительно угасал, а найти корову необходимо до темноты, было решено разделиться и искать животное сразу по нескольким направлениям. Муж пошел к лесу, дети — к прудам, а Марфа отправилась на луг, за которым находились ключи, лог и старое кладбище, где хоронили покойников со всей округи.
Женщина не боялась ночи и надвигающейся темноты. А чего вообще можно бояться в родной деревне? Все ведь друг друга знают, разбойников никаких в здешних местах нет, волки людей боятся, как огня, а самый страшный человек на деревне — Федор, и то он страшен исключительно для своей жены, только когда напьется.
— Рябка! Рябка! — придя на луг, Марфа звала свою корову, но на лугу ее не было.
На лугу вообще никого не было, кроме Марфы да кузнечиков, трещащих в высокой по пояс траве. «Все-таки на пруду, наверное», — подумала Марфа. Луг остался позади, женщина перешла ручей, бравший свое начало из ключей, и отправилась в сторону кладбища.
В этой местности хоронили без надгробий, просто насыпали холм земли, на который сверху клали камень, ставили крест и все. Через год могила зарастала травой, и кладбище целиком и полностью представляло из себя холмистое травянистое поле с крестами, не огороженное никаким забором. Коровы иногда забредали на это кладбище полакомиться сочной травой.
Перейдя лог, в котором уже сгустились ночные тени, Марфа оказалась прямо перед кладбищем. Солнце уже село, но небо еще не поглотила чернота, хотя уже зажглись первые звезды. Наступили вечерние сумерки. Деревьев на кладбище не было, и само кладбище было небольшое. Окинув его взглядом и убедившись, что Рябки здесь нет, Марфа решила вернуться к логу и поискать корову в зарослях кустов.
Повернувшись, она увидела его. Это был мужчина, он стоял от нее на расстоянии всего десяти шагов. Но даже в сумерках было видно, что хоть это и мужик, но явно не человек. Человеком он был давным-давно, когда еще был живым. Сейчас это было жуткое чудовище с раздувшимся телом, отвисшим пузом, багрово-красным лицом и налитыми кровью глазами.
Несмотря на такую внешность, чудовище оказалось довольно шустрым. В два прыжка покойник оказался прямо перед Марфой. Несчастная женщина напугалась так, что сердце чуть не выпрыгнуло от страха, а по спине побежали мурашки размером с таракана. Ноги Марфы стали ватными, и женщина оказалась в буквальном смысле парализована страхом. А через секунду на ее шее сомкнулись ледяные руки мертвеца, на которых вместо ногтей уже давно были когти. Мертвец повалил Марфу на землю и начал душить, насев на нее своей мерзкой тушей.
«Это же упырь, — в ужасе думала женщина, — это упырь». Марфа не могла вздохнуть, упырь сдавливал ей горло, в голове женщины пульсировала кровь и молоточками стучала в висках. Грудь горела огнем, Марфа задыхалась, мир уходил от нее.
Мертвец наклонился к ней и оскалился, женщина с ужасом увидела, что все зубы во рту мертвеца острые, как колья. Марфа на мгновение вспомнила о детях. «Господи, спаси меня», — подумала женщина и через мгновение ощутила, что руки разжались.
Женщина судорожно вдохнула полной грудью. Упырь больше не сидел на ней, он встал и смотрел куда-то за спину Марфы. Туда, откуда появилось белое пятно с рыжими боками. Марфа узнала свою корову, а животное тем временем кинулось на упыря и посадило его на рога.
Упырь красиво перевернулся в воздухе и тяжело шлепнулся на землю, но Рябка не отстала от него. Корова упорно топтала живой труп копытами и колола рогами, да так, что клочки полетели по всему кладбищу. Бросив растоптанную и пропоротую рогами нечисть в траве, корова подошла к своей хозяйке, глядя на нее своими карими глазами. Марфа обняла Рябку, а затем посмотрела в то место, где лежал упырь, но там уже никого не было. Когда вся семья собралась дома, Марфа рассказала о том, что с ней произошло возле старого кладбища.
Уже на следующий день деревенские мужики, вооружившись лопатами, топорами и осиновыми кольями, шли в сторону кладбища. Деревенские жители догадывались, кто мог превратиться в упыря — умерший в прошлом году Степан. Сразу после своей смерти он стал ходить к своей жене. Жена утверждала, что он приходит к ней по ночам и сосет кровь. Вскоре вдова со своими детьми уехала к родственникам в Белоруссию, а вот муженек-упырек здесь остался.
Раскопав могилу, местные жители ужаснулись. Мало того, что тело не разложилось, так еще с трупом произошли страшные метаморфозы. Оно раздулось, стало бордовым, а во рту была кровь. Но и это было не все: люди увидели раны на трупе, раны от коровьих рогов и копыт, живот был распорот, а внутренности вывалились внутрь гроба. Не теряя времени, один из мужиков проткнул тело колом и этим же колом пригвоздил его к земле. Труп захрипел, а люди, стоящие вокруг, перекрестились. После чего тело обрызгали святой водой и снова зарыли. С чувством выполненного долга мужики разошли по домам.
Отныне упырь никого больше не беспокоил. Зло было уничтожено навсегда.
25 сентября 2017 г.
Первоисточник: realfear.ru

Автор: Золотарев

Как-то пришлось мне устроиться ночным дежурным в один из моргов. Работа не пыльная, сутки через трое, клиентура покладистая, без особых претензий.
Поначалу, конечно, было страшно и противно. Потом ничего, привык. Однажды заступаю на дежурство. К вечеру появился Митрич. Он в морге этом лет, наверное, двадцать проработал. Приходит и говорит:
— Ты сегодня на ночь в дежурке закройся и не выходи, чтобы там ни случилось. Ночь сегодня плохая. Первая ночь полнолуния, всякое может быть.
Тут меня, естественно, прорвало. Какими только эпитетами я Митрича ни наградил. Обидно мне показалось, что мало образованный сторож меня, человека с высшим образование, пугать задумал.
Митрич молча выслушал и говорит:
— Как знаешь, я тебя предупредил, — развернулся и пошёл.
К концу рабочего дня об этом инциденте я, наверное, и не вспомнил бы, только насторожила меня одна деталь: Митрич был трезвым и говорил вполне серьёзно. После работы старший прозектор задержался со мной поговорить на философские темы, сидим в дежурке, спорим, а мне деталь эта — Митрич трезвый и спокойный — покоя не даёт.
Поздно вечером мой собеседник ушёл. Я запер за ним дверь и остался один. Проверил морозильную установку, посмотрел, всё ли в порядке в прозекторских, потушил свет и вернулся к себе в дежурку. Там так: входная дверь, рядом дежурка и длинный Т-образный коридор, в конце которого расположены двери, ведущие в трупохранилище, прозекторские и другие помещения. Всю ночь в коридоре горит несколько ламп. В дежурке тоже свет гореть должен, но сторожа, если спать ложатся, всегда его выключают. Двери, кроме выходной, нигде не закрываются, просто плотно прикрыты. В дежурке на двери задвижка, но всегда дверь оставляли настежь открытой. Как же было и в ту ночь. На лице тихо: ни ветра, ни шума машин. На небе низкая луна. Читаю Гримельсгаузена, но нет-нет да и прислушиваюсь к тишине. В полночь в сон потянуло. Решил прилечь. И тут слышу, как в коридоре скрипнула дверь. Осторожно, почти не слышно, но скрипнула. Выглянул из дежурки, в коридоре свет тусклый, рассеянный, там, где двери, темно, ничего не видно. Как-то не по себе стало. Однако думаю, пойду, погляжу, почему дверь открылась. Пошёл, а чтобы уверенности себе придать, ступаю твёрдо, шаги отдаются глухим эхом. И тут замечаю, нет, даже скорее чувствую — впереди, в темноте, какое-то едва уловимое движение.
Отчётливо вспоминаю: «Закройся и не выходи, что бы не случилось!» Медленно отступаю в дежурку, захлопываю дверь и щёлкаю задвижкой.
По коридору шорох быстрых шагов, обрывающихся у самой двери. Потом снаружи дверь сильно тянут за ручку. Она поддаётся на несколько миллиметров, дальше не пускает задвижка. В щели мелькает неясный тёмный силуэт, и в дежурку просачивается явственный сладковатый запах трупа.
В следующее мгновение я с дикой силой вцепляюсь в дверную ручку. А из коридора что-то безумно жуткое пытается проникнуть ко мне. Царапает дверь, дёргает ручку, шарит по косякам и стенам, и всё это происходит при полном молчании. Не слышно даже тяжёлого дыхания. Только тянет из-за двери запахом формалина и холодом.
Вместе с рассветом в коридоре наступает гробовая тишина. Никто больше не царапает, не рвётся в дверь. Но я ещё долгое время не могу выпустить ручку: так и стою, вцепившись в неё побелевшими от напряжения пальцами.
Настойчивый звонок возвращает меня к действительности и заставляет распахнуть дверь. Коридор обычен и пуст: оттого кажется, что всё происходящее ночью было диким, кошмарным сном. Замок, как всегда, заедает, и я долго не могу его открыть. Наконец, мне это удаётся. На крыльце весело скатился сменщик.
— Ну, ты здоров спать! Битый час звоню! — изумляется он.
Я невнятно мычу о том, что здорово перебрал спирта, ничего не слышал и что вообще меня лучше сегодня не трогать.
Рабочий день в самом разгаре, а я никак не могу заставить себя уйти домой. Нервно курю на крыльце служебного входа и отчаянно пытаюсь понять, что было ночью — реальность или сон. Рядом курит старший прозектор, о чём-то меня спрашивает, я ему что-то отвечаю, а у самого в голове только одна мысль: «Это был сон, этого не может быть!».
Тут на крыльцо выходит практикант:
— Андрей Андреевич, странный случай. Готовлю на вскрытие труп утопленника, ну того, что привезли позавчера, а у него под ногтями полно белой краски.
— Что же тут странного? — лениво спрашивает старший прозектор.
— Краска засохшая, старая, но надломы и срывы ногтей на руках трупа, по моему мнению, посмертные, свежие.
Они уходят, а я подхожу к двери в дежурку. На высоте человеческого роста, на гладкой белой поверхности отчётливо проступают полукруглые царапины и неровные сколы…
24 сентября 2017 г.
Первоисточник: https

Эта жуткая история произошла с моим близким знакомым, Олегом. Ехал он из командировки, с Ростова-на-Дону домой, в один из посёлков области. Освободился он из командировки раньше, чем думал, поэтому лишнее время у него было, и по пути он решил заехать к одному своему другу, с которым давно не виделись. Друг Олега жил сам, семьи у него не было. Подъехал Олег к его дому, постучал в калитку, а время уже было за полночь. Вышел этот его друг, поздоровались, тогда Олег ещё ничего странного не замечал. Затем, при разговоре, Олег увидел, что у его человека какой-то неестественно серо-коричневый цвет кожи, практически отсутствуют мимика и жесты, а также у него была тихая и медленная речь. И вот он говорит Олегу: «Ну что, давай зайдём ко мне домой». И в этот момент Олег почувствовал непередаваемый животный страх. Выбежал со двора, завёл машину и уехал домой. А утром следующего дня он случайно от знакомых узнал, что этот его друг, к которому он заезжал… умер неделю назад.
Первоисточник: retrobazar.com

Дарья Николаевна Салтыкова по прозвищу Салтычиха (11 марта 1730 — 27 ноября 1801) — российская помещица, вошедшая в историю как изощренная садистка и серийная убийца нескольких десятков подвластных ей крепостных крестьян. Решением Сената и императрицы Екатерины Второй была лишена достоинства столбовой дворянки и приговорена к пожизненному заключению в монастырской тюрьме, где и умерла.
Она родилась в семье столбового дворянина Николая Автономовича Иванова, состоявшего в родстве с Давыдовыми, Мусиными-Пушкиными, Строгановыми, Толстыми и другими старинными московскими родами.Ее дед, Автоном Иванов, был крупным деятелем времен царевны Софьи и Петра I. Вышла замуж за ротмистра лейб-гвардии Конного полка Глеба Алексеевича Салтыкова, дядю Николая Ивановича Салтыкова, будущего светлейшего князя. У них родилось два сына, Фёдор и Николай, которые были записаны на службу в гвардейские полки.
Замужество
Девичья фамилия Салтычихи — Иванова. Она была дочерью столбового дворянина, состоявшем в родстве с Давыдовыми, Мусиными-Пушкиными, Строгановыми и Толстыми. Вышла замуж за ротмистра лейб-гвардии конного полка Глеба Алексеевича Салтыкова. У них родилось два сына, которые были записаны на службу в гвардейские полки. Это была цветущая и притом весьма набожная женщина. Сама Дарья вышла замуж за ротмистра лейб-гвардии Конного полка Глеба Салтыкова, но в 1756 г. овдовела. Ее мать и бабка жили в девичьем монастыре, так что Дарья Николаевна сделалась единоличной владелицей крупного состояния. На руках 26-летней вдовы остались двое сыновей, записанные на воинскую службу в столичные гвардейские полки. Практически каждый год Дарья Салтыкова предпринимала поездку на богомолье к какой-нибудь православной святыне. Порой она заезжала довольно далеко, побывала, например, в Киево-Печерской лавре; во время таких поездок Салтыкова щедро жертвовала «на Церковь» и раздавала милостыню. Сотни лет на Руси существовало крепостное право, когда крестьяне являлись вещью. Их безраздельным хозяином был помещик. Это оттуда, из крепостного права: «жизнь хуже собачей», «шапку ломать», «право первой ночи» и так далее. Некоторые из так называемых крепостников отличались такой жестокостью, что вошли в историю. Яркий пример тому Дарья Николаевна Салтыкова, получившая от дворни прозвище Салтычиха.
День начинается
Дарья Николаевна вновь проснулась в недобром расположении духа. Вызвала девку, чтоб та ее одела. Вскоре утренний туалет оказался законченным. Придраться было не к чему. Тогда барыня без всякой причины оттаскала крепостную за волосы. Затем помещица пошла по комнатам проверять, все ли чисто убрано. В одной из них она увидела маленький, желтый, осенний листочек, который залетел в окно и прилип к половице. Салтычиху прорвало. Она визгливым голосом потребовала ту, которая убирала комнаты. Ни жива ни мертва вошла Аграфена.
Салтычиха схватила увесистую палку и стала нещадно бить «провинившуюся», пока девица, истекая кровью, не повалилась на пол. Позвали священника, но Аграфена не могла даже слова вымолвить. Так и умерла без покаяния. Подобные сцены в московском доме на углу Кузнецкого моста и Лубянки повторялись чуть ли не каждое утро, а затем и в течение дня. Те, кто покрепче, побои выдерживал. Других же постигала участь Аграфены.
Как Салтыкова превратилась в Салтычиху
Дарья Николаевна Иванова была рода незнатного и богатства не имела. Но ее удачно выдали замуж за ротмистра лейб-гвардии конного полка Глеба Салтыкова. Иванова вошла в круг аристократов. Супружеская жизнь продолжалась недолго. В 1756 году, когда Дарье исполнилось 26 лет и она овдовела, став при этом одной из самых богатых помещиц России. Она имела усадьбу в Москве, а также земельные владения в Московской, Вологодской и Костромской губерниях, в которых насчитывалось более шестисот крепостных душ. Богатство и смерть мужа плохо подействовали на Дарью. Да еще к раннему вдовству примешалась неразделенная любовь. Салтыкова воспылала самыми нежными чувствами к инженеру Тютчеву. Тот взаимностью не ответил. И Салтыкова превращается в Салтычиху. В молодых красивых девках и бабах она видит главную причину несчастий. Своих заложниц она била по голове скалкой, поленом, горячим утюгом, жгла лучиной волосы, обливала кипятком, рвала уши раскаленными щипцами и вытворяла еще многие страшные вещи. Когда Салтычиха уставала, она приказывала своим гайдукам (лакеям) добить «виновных» батогами, кнутом или плетью: «Бейте до смерти! Я сама в ответе и никого не боюсь». По всей Москве шли разговоры о злодействах Салтычихи. С ужасом шептали, что она похищала детей, жарила их и ела. А у молодых крепостных девок вырезала груди и тоже ела. Все это, конечно, преувеличения, свойственные «устному народному творчеству». Тем не менее в солидном издании — в словаре Брокгауза и Ефрона — Дарья Николаевна Салтыкова, урожденная Иванова, названа людоедкой. Правда, данное определение авторы все-таки заключили в кавычки.
Конечно, не все крепостные мирились с таким положением дел. 21 жалоба крестьян на Салтыкову хранится в архивах. Но в те времена чернь не имела права жаловаться на своих господ «яко дети на родителей». Кроме того Дарья Николаевна имела обширные связи. Частенько челобитные к ней же и попадали. Дело дошло до императрицы Екатерины Алексеевны. Государыня находилась в Москве, где на тот момент были торжества по случаю коронации царицы. Народ тоже участвовал в празднике. По улицам разъезжали телеги, на которых «возлежали» жареные быки, грудами возвышалась дичь и хлеба разного сорта. За «колесницами» с кушаньем катили бочки с медом и пивом. На Красной площади били фонтаны с красным и белым вином. Сама Екатерина разъезжала в карете с открытым верхом, смотрела, как ее герольды бросают в толпу серебряные монеты. Вдруг из этой массы народа выскочил бородатый мужик с обезумевшим взглядом. Он быстро бросил в окно кареты скомканный грязный листок. Был это Ермолай Ильин — крепостной Дарьи Салтыковой, которая одну за другой забила насмерть трех его жен. Провалявшись в горе несколько дней после убийства третьей жены, Ермолай решил во что бы то ни стало привлечь ненавистную барыню к ответу. Он убежал от Салтычихи и смог пробраться к карете государыни.
Преступления
За семь лет она погубила 139 человек, в большинстве женщин и девочек. Большинство убийств были произведены в подмосковном селе Троицком. Основным поводом к наказанию было недобросовестность в мытье полов или стирке. Наказание начиналось с того, что она наносила провинившейся крестьянке удары попавшимся под руку предметом. Провинившуюся затем пороли конюхи и гайдуки, порой до смерти. Салтычиха могла обливать жертву кипятком или опалить ей волосы на голове. Жертв морили голодом и привязывали голыми на морозе. В одном эпизоде досталось от Салтычихи и дворянину. Землемер Николай Тютчев — дед поэта Федора Тютчева — длительное время состоял с ней в любовных отношениях, но решил жениться на другой, за что Салтычиха чуть не убила его вместе с женой.
Жалоба императрице
Первоначальные жалобы крестьян привели лишь к наказаниям жалобщиков, так как у Салтычихи было влиятельное родство и ей удалось подкупить должностных лиц взятками. Но все-таки, двум крестьянам, Савелию Мартынову и Ермолаю Ильину, жен которых она убила, в 1762 году удалось передать жалобу только что вступившей на престол Екатерине II. В начале лета 1762 г. в Санкт-Петербурге появились два беглых крепостных мужика — Ермолай Ильин и Савелий Мартынов — поставившие перед собой цель практически невыполнимую: они вознамерились принести Государыне Императрице Екатерине Алексеевне жалобу на свою хозяйку, крупную помещицу Дарью Николаевну Салтыкову. Шансов на успех беглые почти не имели : во-первых, они находились на нелегальном положении и не могли удостоверить свои личности паспортами; во-вторых, Государыня Императрица согласно правилам тогдашнего делопроизводства рассматривала документы, подаваемые только чинами высших четырех ступеней Табели о рангах. До эпохи Императора Павла Первого, укрепившего на стене Зимнего дворца специальный ящик для доносов «всех лиц, без разбора звания», было еще почти четыре десятилетия ; а это означало, что простой человек никак не мог быть услышан Властью, которая не удостаивала его аудиенциями и не принимала его прошений. Можно сказать так : Высшая Власть просто не замечала своих рабов. Пути назад у Ильина и Мартынова не было. Им оставалось лишь аппелировать к высшей Власти в Империи и двигаться только вперед в попытке реализовать свои планы. Путь назад означал для обоих верную гибель. Удивительно то, что оба сумели успешно завершить почти безнадежное предприятие. Если бы беглые действовали по закону и попытались заявить жалобу на свою хозяйку по месту жительства, их бы наверняка ожидал самый печальный конец. Такие попытки уже предпринимали их предшественники и все они заканчивались для смельчаков весьма печальным и даже трагическим образом. Поэтому Ильин и Мартынов предпочли путь долгий и на первый взгляд нелогичный: в конце апреля 1762 г. они убежали из московского дома своей барыни, но двинулись не на юг, в вольные донские степи, а прямо в противоположном направлении, в столицу Империи. С разного рода тяготами и перипетиями безпаспортные крепостные добрались до Санкт-Петербурга и тут затаились. Беглые искали подходы к Зимнему дворцу, если точнее, такого человека, через которого можно было бы передать Императрице жалобу. Неизвестно, как именно такой человек был найден, неизвестно вообще кем он был ; скорее всего, не обошлось без крупной взятки. Как бы там ни было, в первой половине июня Екатерина Вторая получила «письменное рукоприкладство» Ильина и Мартынова.
В нем крепостные сообщали следующее :
— Им известны за своей хозяйкой Дарьей Николаевной Салтыковой «смертоубийственные и весьма не маловажныя креминальные дела»;
— Дарьей Салтыковой «от 1756 г. душь со ста (...) ею, помещицею, погублено» ;
— Авторы просили Императрицу крепостных Салтыковой «от смертных губительств и немилосердных бесчеловечных мучительств защитить» ;
— Подчеркивая многочисленность замученных Дарьей Салтыковой людей, доносители заявляли, что только у одного из них, Ермолая Ильина, помещица последовательно убила трех жен, каждую из которых которых мучила собственноручно ;
— Для себя лично авторы просили «не отдавать помещице их, доносителей, и прочих во владение».
— Салтычиха — ``душегубица``
Следствие по делу
После возвращения с праздника в Кремлевские палаты Екатерина II решила познакомиться с прошением. Она пробежала глазами челобитную и погрузилась в раздумье. Ссориться с аристократами не хотелось. Они помогли ей взойти на престол. Однако императрицу ужаснули факты, приведенные в бумаге. К тому же она всего несколько дней назад обещала своим подданным быть «матерью русского народа». Через несколько минут государыня сделала выбор: «Произвести о помещице Салтыковой следствие». Разбирательство продолжалось шесть лет. Здесь не обошлось без связей Салтыковой и подкупа следователей. Последние втайне надеялись, что императрица забудет об этом деле. Но государыня все помнила. И она не любила, когда ее требования не выполнялись. Наконец, 13 января 1765 года, вышло определение: поскольку Дарья Салтыкова, хотя публично многими свидетелями и пострадавшими изобличена, сознаваться не желает, то подвергнуть ее пытке. Но пытать дворянку не решились. Ей только показали, как это делается. То есть при ней пытали другого преступника. Салтычиха только ухмылялась, глядя на старания палача, — она сама и не такое вытворяла. Узнав, что истязательница по-прежнему упорствует, Екатерина II назвала ее «уродом рода человеческого», после чего приказала провести строгий, «повальный обыск о личности Салтыковой». В 1768 году юстиц-коллегия все-таки доказала, что Дарья Николаевна Салтыкова «немалое число людей своих мужеска и женска пола бесчеловечно, мучительно убивала», посему достойна смертной казни. Однако «просвещенная» императрица не могла пойти на крайнюю меру. Государыня помиловала преступницу, определив ей пожизненное заключение. Салтычиху лишили дворянства, вывели на эшафот, установленный на Красной площади, привязали к позорному столбу и повесили на грудь доску с надписью: «мучительница и душегубица». Затем ее посадили в подземелье, которое находилось под церковью Иоанновского девичьего монастыря. Помещение имело совсем маленькое оконце, едва пропускавшее свет. Так что в «жилище» узницы почти круглые сутки было темно. Свечу здесь зажигали только тогда, когда она ела. После «трапезы» огонь задували. Здесь у Дарьи сложился «счастливый роман» с тюремщиком, который приносил пищу. Сказывали, что она даже родила от него ребенка. В летние месяцы простой люд приходил посмотреть на «злодейку Салтычиху», для чего бесцеремонно отдергивали со смотрового окна занавеску. В ответ бывшая барыня старалась попасть в глаз смотревшего палкой и плевалась, при этом у нее безобразно тряслись щеки: за годы, проведенные в подземелье, Салтычиха здорово располнела. В 1779 году ей определили другое место заточения. «Мучительницу и душегубицу» поместили в специальном застенке, пристроенном к стене монастыря, где она и скончалась в 1801 году. Так закончился этот русский «этюд в багровых тонах».
Суд и приговор
Судебное разбирательство длилось более трех лет. В конце концов, судьи признали обвиняемую «виновной без снисхождения» в тридцати восьми доказанных убийствах и пытках дворовых людей. Однако сенаторы не стали выносить конкретного приговора, переложив бремя принятия решения на царствующего монарха — Екатерину II. В течение сентября 1768 года Екатерина II несколько раз переписывала приговор. Сохранилось четыре собственноручных наброска приговора императрицы.
2 октября 1768 года Екатерина II направила в Сенат указ, в котором очень подробно описала как наложенное на Салтыкову наказание, так и порядок его отправления. На полях этого указа рукою Екатерины возле слова она поставлено он. Есть версия, что императрица хотела сказать, что Салтыкова недостойна называться женщиной.
Салтыкова Дарья Николаевна была осуждена:
к лишению дворянского звания;
к пожизненному запрету именоваться родом отца или мужа;
к отбыванию в течение часа особого «поносительного зрелища», в ходе которого осужденной надлежало простоять на эшафоте прикованной к столбу с надписью над головой «мучительница и душегубица»;
к пожизненному заключению в подземной тюрьме без света и человеческого общения.
Помимо этого, императрица своим указом от 2 октября 1768 года постановила вернуть двум сыновьям всё имущество матери, до той поры находившееся в опекунском управлении. Также указывалось предать наказанию ссылкой на каторжные работы сообщников Дарьи Салтыковой.
Наказание осужденной «Дарьи Николаевой дочери» было исполнено 17 октября 1768 года на Красной площади в Москве. В московском Ивановском женском монастыре, куда прибыла осуждённая после наказания на Красной площади, для нее была приготовлена особая камера, названная «покаянной». Высота отрытого в грунте помещения не превышала трёх аршин, оно полностью находилось ниже поверхности земли, что исключало всякую возможность попадания внутрь дневного света. Узница содержалась в полной темноте, лишь на время приёма пищи ей передавался свечной огарок. Салтычихе не дозволялись прогулки, ей было запрещено получать и передавать корреспонденцию. По крупным церковным праздникам ее выводили из тюрьмы и отводили к небольшому окошку в стене храма, через которое она могла прослушать литургию. Жесткий режим содержания продлился 11 лет, после чего был ослаблен: осуждённая была переведена в каменную пристройку к храму с окном. Посетителям храма было дозволено смотреть в окно и даже разговаривать с узницей. По словам историка, «Салтыкова, когда бывало соберутся любопытные у окошечка за железною решёткой ее застенка, ругалась, плевала и совала палку сквозь открытое в летнюю пору окошечко». После смерти заключенной ее камера была приспособлена под ризницу. Провела в тюрьме тридцать три года и умерла 27 ноября 1801 года. Похоронена на кладбище Донского монастыря, где была похоронена вся ее родня.
Психиатрия
О характере психиатрического заболевания Салтыковой можно только догадываться. С одной стороны она вела себя как верующий человек, с другой совершала садистические преступления. Один из возможных диагнозов может быть «эпилептоидная психопатия». Люди с подобным отклонением совершают самые жестокие убийства. Предверием к убийству является злобно-угрюмое настроение. Такие психопаты проявляют жестокость к животным. Их сексуальная активность относительно невысока, но они склонны к ревности. В то же время они рачительны в денежных делах. Это описание вполне соответствует характеру Салтыковой.