Предложение: редактирование историй

Тёмная комната

В тёмную комнату попадают истории, присланные читателями сайта.
Если история хорошая, она будет отредактирована и перемещена в основную ленту.
В противном случае история будет удалена.
28 апреля 2017 г.
Первоисточник: https

Автор: В.В. Пукин

Когда мне только-только исполнилось шесть лет, а младшему братику Шурке четыре с половиной, мы впервые оказались в Ленинграде. Мать взяла нас с собой в отпуск погостить у двоюродной родни. Её дядя с тётей жили в длинном доме довоенной постройки на Васильевском острове.

Приехали мы как раз в разгар поры белых ночей — начале июня. Дом, в котором у родственников была трёхкомнатная квартира, мне малышу, показался очень огромным. Семи— или восьмиэтажный, с нескончаемым числом подъездов, да ещё и загнутый буквой «Г». Дядя с тёткой проживали на четвёртом этаже. Вверх-вниз ходил старинный лифт с сетчатыми стенками и двумя парами двустворчатых дверей, закрывавшихся вручную. Двигаться в нужном направлении лифт начинал, лишь когда обе пары дверей были пассажиром плотно притворены.
У себя дома в Новосибирске мы жили в пятиэтажке, раньше лифты и не видели вовсе. Поэтому кататься на нём уже было приключением. За что буквально через день после приезда успели получить замечание от соседей. Соответственно — от матери нагоняй и указание впредь ходить на улицу, а также возвращаться обратно, только пешкодралом по лестнице.
Но кто же за пацанами уследит! Чуть за порог, тут и забыт строгий материнский наказ. Сейчас вряд ли малышей четырёх-шести лет родители отпускают одних играть во двор. А тогда, даже в другом городе, мы с братишкой спокойно в любое время гоняли на улицу. Но, понятно, со двора ни ногой!

Вот однажды утром играли в какие-то свои незамысловатые детские игры с местными дворовыми ребятами. Лето, солнышко, теплынь! Благодать!..
Шурке вдруг приспичило зачем-то сбегать в квартиру. Убежал и пропал. Обычно мы на дню раз по десять туда-обратно гоняли. Но ненадолго. А тут он потерялся на несколько часов. Когда позвали обедать и вернулся я один, началась паника. Дядя мой служил военкомом. На ноги поднял всю дворовую общественность. Может, и милицию подключал, сейчас уже не помнится…
Часов до десяти вечера продолжалась свистопляска с поисками как сквозь землю провалившегося маленького Шурки. Потом глядь — ведут две тётеньки его! Живенького, здоровенького, да к тому же ещё счастливо улыбающегося! Идёт братишка довольнёхонек, прижимая к груди игрушечный деревянный грузовик…

Тётеньки наткнулись на него у самого крайнего подъезда (парадной, говоря по-питерски) этого длинного «г»-образного домины. Малец стоял там и растерянно озирался по сторонам, словно потерялся только что, а не десять часов назад.
На все судорожные расспросы обступившей родни и соседей надулся и, нахмурившись, замолчал. Надо знать Шурика. Он не любил быть в центре внимания, в отличие от меня. Поэтому добиться от него более-менее внятной информации смогли только в квартире, в спокойной обстановке. Вот что он тогда рассказал…

Утром, после того, как сбегал домой, обратно на улицу решил спуститься самостоятельно на лифте. Как же, большой ведь уже! Благополучно закрыл все двери и поехал. Уверял, что нажал на кнопку первого этажа. Но когда лифт остановился, и братишка открыл попеременно дверные створки, то оказался в полной темноте неизвестного помещения! Страшно перепугавшись, начал нажимать подряд все кнопки в погруженной во тьму кабине, но лифт словно умер. Постепенно глаза испуганного малыша привыкли к темноте, и он увидел за дверьми кабины свет, пробивающийся из небольшого окошка. Так как в тёмном лифтовом склепе было страшнее, Шурик выбрался оттуда и пошёл на свет. Но оконце оказалось слишком маленьким и заляпанным грязью, чтобы через него что-то рассмотреть. К тому же находилось на недосягаемой для такого крохи высоте. Зато поблизости, в тусклом луче света, братик увидел бетонные ступеньки, ведущие вверх к какой-то двери. Поднявшись по ним, подёргал за ручку. Заперто! Прильнул глазом к небольшой щёлке и разглядел крашенные стены подъезда. Только вместо того, чтобы изо всех сил поднять трам-тарарам и привлечь внимание, сел тихонько под запертой дверью и стал плакать. От страха и одиночества. Шурик вообще был тихоня и молчун в детстве. По крайней мере, на мой взгляд тогда.

Но плакал он недолго. Неожиданно внизу, у подножия бетонных ступенек, Шурик с радостью увидел двух ребятишек — девочку своего возраста и мальчишку лет семи! Они стояли, держась за руки, и глядели на него снизу вверх. А потом сказали: «Давай поиграем!..»

Счастливый, что обрёл компанию в эдаком мрачном месте, маленький Шурка с удовольствием согласился. С теми детками он и играл в подвале. Как оказалось, до позднего вечера. И ни сном, ни духом о том, что наверху его обыскались. Мне позже рассказывал, что ему казалось — час или два всего прошло.
Как детишек звали, уже позабылось. Брат говорил — они были очень худенькие и болели (сами так сказали). Но добрые. Показали ему несколько зарытых в землю «секретиков» из цветного бутылочного стекла. Дали играть своими игрушками. Правда, игрушки оказались старые и грязные. Но деревянный грузовичок ему очень понравился.

Наигравшись вдоволь, Шурка поведал новым друзьям, что приехал в гости из другого города, а тут потерялся. И хочется наружу, к маме. В ответ на это дети сказали, чтобы он не боялся. Они тут всё знают и его выведут. Взявшись за руки, все трое пошли сквозь темноту по каким-то длинным переходам, заваленным мусором и битым кирпичом. Пробирались, как ему показалось, очень долго. Но вместе с этими детьми страшно совсем не было. По дороге разговаривали. На обычные ребячьи темы…

В конце концов приблизились к такой же бетонной лестнице, на которой он сидел давеча, с дверью наверху.
Мальчик указал на дверь и сказал, что через неё Шурка сможет выйти на улицу.

— А грузовик возьми себе! И ещё вот…

С этими словами худенький пацанёнок протянул Шурику солдатскую звёздочку из красной меди. С серпом-молотом в центре.

— Это папка нам с войны привёз!

Братишка взял ценный подарок и бережно положил в карман.
Начал подниматься по ступенькам, но, оглянувшись назад, удивленно остановился. Мальчик с девочкой стояли внизу, глядя на него… И не двигались с места.

— А вы что, не пойдёте со мной?!

— Не-е, нам туда нельзя… Мамка будет ругаться!..

Шурик попрощался и, толкнув легко распахнувшуюся дверь, выбежал наружу. Из подъезда сразу же выбрался на улицу. Тут его и обнаружили две тётеньки. Они уже были в курсе, что весь двор ищёт потеряшку.

Тогда в россказни братишки мало кто поверил. К тому же, о похожих детишках, про которых он твердил, никто из местных жильцов не припоминал. Раз инцидент закончился благополучно, всё и подзабылось со временем.
Грузовичок деревянный, правда, Шурик с собой в Новосибирск забрал. И звёздочка солдатская долго у него в коробке с «сокровищами» лежала.

Этот случай вспомнился недавно. В разговоре с мамой. Оказывается, она всё помнит. И некоторые подробности происшествия я только с её помощью восстановил.
Если брат ничего не придумал, то так и осталось непонятным, как он смог пройти по тёмному подвалу метров четыреста, в другой конец дома и отыскать выход наружу? Да ещё каким-то образом минуя стенные перегородки каждого подъезда?!
И что это за детишки, живущие в подвале?

В то время, конечно, были у меня в Новосибирске однокашники по детсаду, семьи которых жили в подвальных помещениях. Но они вскорости разъехались по нормальным квартирам.
А в ленинградском доме, где мы гостили тем летом, подвал был нежилой. Мама это помнит точно…


26.04.2017
21 апреля 2017 г.
Первоисточник: https

Автор: Lind Remar

Сергей рухнул на деревянную скамейку, подогнул ноги и посмотрел на небо. Восемь часов вечера. Потемневшие от мрака облака плыли сплошной рекой. Они были похожи на огромные космические корабли, покрытые густой воздушной пеной.

— Холодно, — пожаловался Денис. Он стоял рядом, но не собирался садиться на свободное место. В темноте едва удалось разглядеть скамейку, а уж грязная ли она — этого никто не знал. Под ногами валялись мелкие ветки, повязшие в слякоти ранней весны. Стоял запах сырой земли.

— А мне родители говорили, что во всём есть свои плюсы. Стоит только попытаться их найти, — сказал Сергей.

— Ага, конечно. Плюсы. Вроде школы или дерьма под снегом, — Денис усмехнулся и аккуратно провёл рукавом ветровки по сидению. — Чисто.

Под снегом... — задумался Сергей и устремил взгляд в пустоту. Ветер заставлял вздрагивать, едва касаясь незащищённой кожи рук и шеи. — Кстати, ты в курсе, что Пашу и Митю нашли? Мёртвыми.

— Слышал. А где!?

— В парке. Говорят, откопали недавно. В том самом месте, помнишь? Ну... где я ещё с ели навернулся.

— А, это хорошо помню, — Денис на мгновение улыбнулся, но через секунду его лицо приобрело серьёзный вид. — Значит, это правда, что их по кускам собирали?

Паша и Митя не были первыми. Началось всё шесть месяцев назад, в октябре. Череда исчезновений детей с последующим откапыванием их тел в лесу.

— Я тоже надеялся, что это враньё, — Сергей сделал паузу и тяжело вздохнул. — Говорят, что их не расчленили, как обычно делают после убийства. Пашку и Митю рвали заживо.

— Фу, трындец какой!

— А убийцу так и не поймали! Никаких следов не оставил, подонок, — Сергей вытащил из кармана отцовскую зажигалку и опустил голову. Он вспомнил, как переехал сюда два года назад и даже подумать не мог, что за столь короткое время в жизни случится такое потрясение. Цепкий страх возможной смерти давно сменился безразличием ко всему. Он вспомнил, как летом ходил к озеру, на пикник. Там они с отцом ловили рыбу, кидали прикорм из белого хлеба и консервированной кукурузы, копали червяков. В тот день лопата наткнулась на что-то твёрдое, а из земли засочилась отвратительная жидкость. Остальное Сергей плохо помнил и вовсе не хотел вспоминать.

— Дааа... — протянул Денис и резко встал с места. Под ногами треснули ветки, словно предвещая какую-то напасть. Он начал озираться по сторонам. Свет в окнах слабо освещал старенькие стены пятиэтажек, покрытые тонкими трещинами и неровными пятнами осыпанной штукатурки.

— Помнишь, как в конце декабря мы вчетвером забрались в дом на Вольной? — задал вопрос Сергей.

— Ага, байки травили, страшилки. Дом исследовали. Помню.

— А погреб закрытый?

— Ну.

— Помнишь звуки оттуда? Скулёж такой тихий, хрипы.

— Мы же порешили, что это ветер. С внешней стороны, где погреб, дырка была небольшая. Ну, снаружи которая, в стене дома.

— Знаешь... — с ужасом произнёс Сергей. — А ведь в тот день была безветренная погода...

Денис промолчал. Он не мог отрицать этого, так как прекрасно помнил тот вечер. Несомненно, источником звуков был вовсе не ветер, но та ложь, что он построил в своём разуме и которой поделился со своими друзьями, помогла преодолеть парализующий страх. Ложь, которая помогла ему не лишиться рассудка и не закричать во весь голос, растворив образ ужасающей правды. Он знал об этом доме куда больше своих друзей, но умолчал, так как не верил даже себе.

— Серый, мне надо кое-что рассказать тебе, — внезапно выдал Денис. — Я думаю, что в том погребе кое-что было. Что-то, что убило Митю и Пашу.

Сергей удивлённо уставился на друга, но не проронил ни слова.

История, которую рассказал Денис, произошла в маленькой семье, что жила в этом доме более четырёх лет назад. Одинокий отец Степан и семилетняя дочь Лиза нисколько не выделялись из серой массы этого города. Был у них ещё сторожевой пёс по кличке Лоскутик, здоровый такой, белого цвета, с каштановыми пятнами на боках. Степан работал в одной из местных школ, преподавал биологию. Лиза ходила в ту же школу, где работал отец, была чрезмерно доброй и жизнерадостной девочкой.

Началось всё в апреле, когда пропала Лиза. «Почему же Лиза не выходит из дома? Почему не ходит в школу?» — на эти вопросы Степан давал один и тот же ответ. Он говорил, что она больна и не в состоянии покинуть дом, а на предложение сходить в больницу или на просьбу навестить больную девочку — отвечал отказом. Затем пропал Лоскутик, это заметили ребята по соседству, которые часто задирали пса, стреляя в него рябиной. Хозяин же говорил, что Лоскутик сбежал в лес, но это вряд ли было правдой, ведь по ночам можно было услышать знакомый лай, исходящий из дома хозяина. Спустя пару дней, после пропажи пса, на работу уже не вышел сам Степан.

Дверь в дом никто не открывал. Её пришлось выламывать. Причиной послужили ужасающие визги исходящие из-за его стен, жалобный скулёж и нечеловеческие стоны, которые продолжались вот уже вторую ночь после пропажи Степана. Да и череда непонятных исчезновений пугала не меньше. Полицейского авторитета остановить местных жителей оказалось недостаточно, потому в дом вошли все вместе. Двери и окна в доме оказались заколоченными изнутри, стены и пол были усеяны кровавыми разводами и отпечатками огромных лап, стоял едкий запах лекарственных препаратов и чего-то чрезмерно тошнотворного, гнилого. Первым нашли Степана, а если быть точнее — его обрубок. Лежал он под кухонным столом, у большой миски с молоком, облепленной тараканами.

Кровавые полосы и отпечатки вели в погреб, который оказался удивительно просторным. И страшным, потому что исчерченные странными символами стены, пентаграммы на полу, на потолке, кучи старых заляпанных кровью книг, растерзанные тела собак и кошек, склянки и сосуды, наполненные дурнопахнущими жидкостями — всё это не могло являться чем-то нормальным.
Недостающую половину Степана обнаружили в углу погреба, в куче сырого и пропитавшегося насквозь кровью тряпья. Там же была огромная дыра, открывающая вид на лес позади дома.

Тело Лизы не было найдено.

Предварительные версии предполагали, что хозяин связался с какой-то сатанинской организацией и был убит её членами, но ведь тело было попросту разорвано в клочья, присутствовали следы укусов какого-то большого зверя. Не исключали, что в дом Степана мог пробраться обычный медведь, один из тех, что водятся в ближайшем лесу, однако не было понятно, откуда тогда взялись пентаграммы и символы на стенах.

После анализа изъятых с места происшествий вещей: книг, клочков бумаг с фразами и исписанных тетрадей ситуация только усугубилась. Полиция была в тупике. Оказалось, Степан помимо биологии увлекался древней алхимией. Ну, как увлекался... Скорее был помешан на ней. В записях указаны попытки скрещивания животных, в основном: собак, кошек, мышей и птиц. Однако вещественных доказательств о поставленных экспериментах не нашлось. Предполагалось, что результаты были уничтожены или хорошо спрятаны. Идея скрещивания живых существ, видимо, совсем лишила мужчину рассудка, даже побудила его начать ставить эксперименты над собственным телом. Закончилось всё тем, что дело о таинственной смерти горе-биолога и пропаже Лизы так и не удалось раскрыть.

Спустя какое-то время началось массовое исчезновение людей. Пропадали в основном подростки, гуляющие в вечернее время и местные бродяги. Их конечно находили. Частично. Закопанными недалеко от того самого дома. Находили до тех пор, пока весь этот ужас резко не прекратился из-за одного случая...

— Какого? — с испугом произнёс Сергей.

— Там была моя мать. Она знала эту семью, даже порой заходила в гости, так как часто ездила к подруге, что жила с ними по соседству.

— И что?

— Она увидела Лоскутика, — Денис сглотнул и сделал паузу. — Он сидел на крыше и смотрел на неё. Но это был не совсем Лоскутик.

— В смысле?

— Мама узнала его по окраске. Вот только он был куда больше обычной собаки. А ещё она увидела в нём кое-что неправильное и оттого до жути страшное.

Сергей промолчал.

— Лизу, — продолжил Денис. — Ты только представь, каким чудовищем надо быть, чтобы сделать такое с дочерью...

— Зачем ты мне это рассказываешь?

— В тот же день оно ушло и больше не появлялось.

— Зачем ты мне это рассказываешь? — мотая головой, повторил Сергей.

Денис с досадой посмотрел на друга. Он хотел было сказать, что увиденное им в тот день в щели погреба вовсе не являлось большой крысой, что этот безразличный взгляд пустых больших глаз ещё долго провожал четырёх детей, пока те не скрылись за очередным домом. Он хотел признаться, что, попрощавшись с друзьями, увидел, как мохнатое тело выползло из свежей земляной норы и двинулось в сторону Меньшикова — района, где жили Митя с Пашей. Денис хотел попросить прощение и раскаяться в своей трусости, погубившей друзей. Но его мысль была прервана внезапным хрустом веток и знакомой оскаленной мордой, торчащей из-за близстоящего дерева...