Предложение: редактирование историй
Автор: Влад Райбер

В далёкие девяностые годы обладателей видеокамер было пересчитать по пальцам. И мой отец очень гордился этой редкой вещицей. Он мечтал поймать на свою камеру какой-нибудь интересный момент, чтобы можно было послать в телепрограмму «Сам себе режиссёр». Жаль, что он так и не узнал, что ему удалось заснять нечто удивительное и необъяснимое.

Я бы и сам не узнал, если бы не убедил мать, что пора отправить стеллаж на свалку вместе со всем его содержимым. Полдня я потратил на опустошение бесчисленного количества выдвижных и дверчатых ящиков. В одном из них я и нашёл старинную отцовскую камеру марки Panasonic.

Взяв её в руки, я ощутил предвкушение тёплых воспоминаний. Хотя ещё не знал, как посмотрю записи. Камера давно была сломана, а маленькие кассеты можно было проиграть только с помощью неё.

Позже я нашел на сайте объявлений похожую камеру. Старьё, а обошлось дорого. Однако я себя убеждал, что детские воспоминания дороже. Тем более что, некоторые видео не были переписаны на стандартные VHS. И я собирался их посмотреть впервые.

Вечером подключил камеру к телику и запустил одну из двух кассет. На экране появилось вполне ожидаемое семейное застолье. Как правило, отец снимал домашние праздники.

В гостиной за столом сидели мама, дед, двое соседей — муж и жена, и худощавый девятилетний мальчик, в котором я не сразу узнал себя. Это был Новый год.

Меня удивило качество изображения и звука: цвета едва различимые, картинка жёлтая, тёмные предметы «проваливались», внизу экрана рябили зелёные полосы, а музыка и голоса звучали, как из бочки. Любой современный смартфон снимает лучше старой отцовской камеры. Хотя, может быть, это плёнка от времени испортилась.

Само зрелище было тягучее и заунывное. Отец то снимал соседа, обрывал его на полуслове и снимал мать, которая смеялась и говорила: «Коль, отстань!», потом на экране появилась серая «красавица-ёлка» с бледными разноцветными огоньками.

И всё-таки это была моя семья. Приятно было смотреть на такую стройную маму, вспомнить, как выглядел дед, слышать голос ещё живого отца.

Особенно меня тронул момент, когда отец направил камеру на ребёнка-меня и сообщил, что скоро будет снимать мою свадьбу. Я закрыл лицо маленькими ладошками, а отец призвал меня быть мужчиной.

Грустно было слушать отцовские пожелания и планы на будущее, ведь до следующего Нового года он не дожил. Папка был слаб сердцем.

Спустя минут двадцать это видео меня утомило, и я слушал его фоном, а сам чатился с друзьями в телефоне.

Я снова обратил внимание на экран, когда услышал отцовский шепот: «Мы там веселимся, а Сашка-дурак спит!». На слове «спит» голос отца сильно исказился, как у говорящей игрушки со старой батарейкой, а по экрану промелькнуло жирное чёрно-белое пятно.

Отмотав чуть назад, я понял, что отец ушёл с камерой в другую комнату, чтобы снять спящего дядю Сашу. Это был брат отца.

На экране зернила тьма. Тусклый торшер плохо освещал комнату, но так как я знал этот дом, мне было нетрудно догадаться, что тёмный прямоугольник — это спинка кровати дяди Саши, а светлая полоска у стены — это его костыль.

«Мы там веселимся, а Сашка-дурак спит!», — снова услышал я.

Искажённое слово «спит» звучало протяжно и жутковато. Черно-белое пятно заполонило экран и пропало. Снова возникла мрачная комната дяди Саши.

«Сашка, пошли спляшем», — задорно говорил отец.

Только он позволял себе подшучивать над дядей Сашей. Остальные его жалели. Этот человек в двадцать шесть лет пострадал в автокатастрофе, едва не потерял ногу, пережил операцию на мозг и тронулся умом. Последнее он прекрасно осознавал, сам часто говорил, что у него «мозги набекрень».

Дядя Саша только и делал, что лежал в своей кровати и несколько раз в день выходил на улицу покурить. Выглядел он всегда угрюмо. Не помню, чтобы дядя Саша когда-нибудь улыбался или смеялся. Я никогда не думал о нём плохо, даже когда он в гневе стучал костылём по полу и материл всех кого видел.

Мне всегда казалось, что ещё немного, и дядя Саша умрёт, однако он пережил моего папку на четыре года...

«Тапки-то раскидал свои», — говорил отец искажённым голосом.

Я придвинулся к экрану, чтобы разглядеть спящего дядю Сашу, но каждый раз, когда камера нацеливалась на него, по экрану мельтешили эти странные пятна.

Снова отмотав назад, я стал просматривать запись покадрово. Стоп-кадр на пленке дёргался и создавал дополнительные помехи, но когда на экране вспыхнуло первое светлое пятно, я увидел лицо... Голова старухи, заваленная на бок. Она будто выглядывала из правой части экрана. Видно её было достаточно чётко: ясно выделялись скулы и морщины под глазами.

Вот только самих глаз было не видно. В том кадре глаза были смазаны, будто стёрты.

Я нажал на кнопку, чтобы увидеть следующий кадр, и вот глаза появились. Будто старуха резко подняла веки. Глаза у неё были странные: радужная оболочка бесцветная или её вовсе не было, только зрачки чернели точками в белках.

По спине пробежал холодок, но ничего такого я не подумал. Всё-таки плёнка — могли остаться кадры от предыдущей записи. Я пролистал ещё три кадра, и тут мне стало не по себе... Старуха медленно открыла рот. Однако выглядело это очень неестественно: челюсть криво съехала в бок и повисла. Так у живых людей рты не открываются...
Дальше светлое пятно гасло, а вместе с ним и лицо старухи. На экран возвращалась комната дяди Саши.

Вспомнив, что дальше есть другие вспышки, я перемотал плёнку и стал смотреть покадрово каждое мелькающее светлое пятно.

Следующее изображение мне было трудно разобрать, пока я не сообразил, что оно тоже завалено на бок. Чтобы лучше разглядеть, я лёг перед телевизором так, чтобы видеть кадр нормально.

На экране возникло какое-то существо, похожее на человека, только с очень длинными руками, как у обезьяны. Это существо отбросило в сторону длинный плоский предмет и пыталось выбраться из какого-то ящика.

Двигалось существо судорожно и агрессивно. По крайней мере, мне так показалось. Оно моргало глазами и открывало рот. Но черты его лица разглядеть было невозможно.

Потом я покадрово пролистал ещё пару таких вспышек, но там были только подвижные тёмные круги.

Тогда я ещё раз посмотрел кадры со старухой. Теперь она мне казалась совсем неестественной и неживой. От этого мне стало жутко, и я решил, что лучше просмотреть кассету днём.

Несколько часов следующего дня я потратил на изучение вспыхивающих пятен. Я был прав — появлялись они всякий раз, когда отец пытался снять дядю Сашу. Пятна будто нарочно появлялись и заслоняли лицо спящего.

Таких вспышек на записи было семь. Две из них короткие — длиной в один кадр. Ещё две длинные, но с непонятным изображением. Там были просто танцующие тёмные круги и линии. И три вспышки с картинками: лицо старухи, существо с длинными руками и ещё одно изображение, которое я не заметил прошлым вечером.

В светлом пятне двигались две фигуры. Разглядеть можно только очертания. То самое существо с длинными руками, вцепилось в волосы ребёнка и таскало его, что есть силы. Ребёнок извивался и пытался вырваться.

Всё это я увидел в нескольких кадрах. И от этого зрелища у меня похолодело в животе. Я сразу вспомнил, что дядя Саша постоянно повторял одну фразу в разных контекстах — «таскать за волосы».

Так он мог высказывать угрозу: «Там тебя за волосы потаскают» или протест: «Нечего меня за волосы таскать», и тому подобное.

Я стал думать, как эти изображения могут быть связаны с дядей Сашей, и не смог объяснить это логически.

Раз за разом я пересматривал эти эпизоды, и они мне казались всё более неприятными и безумными. В мыслях рождались нереальные догадки, а воображение дорисовывало страшные детали. Мне стало казаться, что длиннорукое существо откидывает в сторону крышку от гроба и вылезает из могилы.

И всё-таки я не хотел сам себя мистифицировать. Наоборот, мне хотелось узнать, как всё это попало на плёнку.

Странным было то, что все изображения были завалены на бок. И у фигур не было ничего на фоне, только серая пустота. На любительскую съёмку это было не похоже.

Так ничего и не поняв, я стал осторожно расспрашивать мать об отце и о дяде Саше. Про кассету ничего говорить ей не стал. Мама рассказала мне то, чего мне никогда не было известно. Оказывается дядя Саша вовсе не случайно повторял слова «таскать за волосы».

Виновата во всём была моя бабушка. Она так наказывала своих детей — дергая их за волосы. И отцу и его брату это сильно врезалось в память. Только отец это наказание вспоминал со смехом, а для дяди Саши оно стало главным страхом.

Он всегда вспоминал свою мать с неохотой и не любил, когда о ней заговаривали. И во снах дядя Саша её видел. Часто жаловался: «Опять приходила, покоя не даёт».

После разговора с матерью я выдвинул свою мистическую теорию: на плёнку каким-то необъяснимым образом записался кошмарный сон дяди Саши.

Лицо старухи. Вылезшее из гроба существо, которым и могла быть та старуха. Существо, трепавшее за волосы ребёнка, которым мог быть мой отец или сам дядя Саша. Всё это казалось мне связанным и логичным. К своей теории я притянул тот факт, что дядя Саша был ликвидатором последствий на чернобыльской АЭС. Хотя был он там недолго, особых подвигов не совершал и дозу облучения получил минимальную. Можно сказать, просто побывал в «зоне отчуждения» во время срочной службы.

Однажды я показал кассету другу и рассказал ему свою теорию. Друг надо мной только посмеялся. Мои предположения про воздействия радиации он раскритиковал в пух и прах. Сказал: «Значит, если твой мозг просветить рентгеном, то можно будет увидеть твои мысли?».

Вообще-то друг не воспринял ничего всерьёз, потому что решил, что я его разыгрываю. Но после этих замечаний я как-то и сам усомнился в своих догадках. Ведь объяснить происхождение старой записи на кассете всё-таки нельзя.

Вдруг записалась какая-нибудь ерунда давным-давно, а я себе напридумывал...

А может быть и правда эти мелькающие изображения — кошмарный сон. Просто знаний для объяснения такого феномена у людей пока недостаточно.
метки: видео
♦ одобрила Инна
20 января 2017 г.
Первоисточник: otsebjatina.dirty.ru

Автор: Rostislavius

Современный человек в основном материалист. Он любопытен, все щупает руками, измеряет линейкой и разглядывает во всех цветах видимого спектра. В космос — летал, в Марианскую впадину — нырял, Кольскую сверхглубокую — просверлил, хотел туда ось воткнуть, чтобы было как на глобусе, да деньги кончились. Везде, где только был — находил подтверждения материализма. Это, дескать, атом, а это — вирус гриппа, а это сало и печенка.

Лежит материалист в постели, в собственной квартире, в которой метраж измерен, влажность воздуха известна, площадь батюшкой освящена на всякий случай, и слушает во тьме ночные шорохи. Это вот шкаф скрипнул, усыхает видать, это плитка стрельнула — отклеивается, это — обои трещат. А это кот по коридору идет, хотя кота никогда в квартире не было, а шаги слышно. И еще дети чугунными шариками по бетонному полу катают в квартире сверху. Шарики со стуком падают и дробно раскатываются по несуществующей квартире, потому как живет материалист на последнем этаже, над ним лишь крыша с антеннами и относительно мирное звездное небо. И услужливое подсознание подсовывает картинки воспаленному мозгу одну ярче другой. И не спится материалисту, да и какой там из него уже материалист.

Так это в квартире, в бетонных джунглях, родном биотопе человека, что уж говорить о местах, в которых нет его власти? Отдалился от города, поставил палатку и совсем другие звуки представляются в ассортименте. Я, как бывалый охотник, биолог, материалист и ночевщик в природе делю их на три категории: антропогенные (машины, самолеты, моторки), биогенные (крики ночных птиц, тявканье и вой лисиц и волков, сопение ежей, хруст веток от шагов кабана), и непонятные. Речь пойдет о последних. А еще расскажу вам о визуальных и вполне прикладных эффектах, с которыми довелось столкнуться, и пояснения которым я не нашел.

Эффект первый, акт первый. Начало апреля 2009-го. Место действия — село Ивот, Шосткинского района, Сумской области. Уехал туда на весеннюю охоту, хоть она и закрыта, местные егеря смотрели сквозь пальцы на нарушителей, а охотников на вальдшнепиной тяге и вовсе за нарушителей не считали. Много прекрасного и поэтического написано о тяге вальдшнепа и все не зря. Сама пора восхитительна — весеннее пробуждение природы, разливы рек, оттаявшие болотца. Среди этого благолепия гомон и крики птиц, которых гормональный дурман толкает на необдуманные поступки. Проехав Ивот, я свернул направо, на дорогу тянущуюся по лугу. Вода уже откатила, дорога вполне себе проходима для моей легковушки. Доехал до «пока можно», оставил машину в зарослях лозняка, рядом нашел сухую относительно плоскую возвышенность, на которой росла старая ольха. Там я поставил палатку, разложил спальники и корематы, наносил огромную кучу сухого хвороста, чтобы хватило на ночь, и пару узловатых корчей. Я вдыхал ароматы весны, каждая лужа напоена жизнью, трелью лягушек и басовитым уханьем выпи. Вскипятил чаю, повесил в палатке бивуачный фонарь, чтобы в темноте отыскать место, и отправился к заросшим болотцам стоять на тяге.

Охотник, не отстоявший вальдшнепиной тяги — не охотник вовсе. Это поэзия на закате весеннего дня, когда малиновый диск солнца укатывается в туман, воздух становится тяжелым от влажности и ароматов, и ты уже почти растаял и ушел в землю вместе с вешними соками, как вдруг внезапно и медленно, но крайне важно, из-за невысокой сосны с характерным «хорканьем» выныривает вальдшнеп. Он плывет в сумеречном небе, свесив длинный клюв, силуэт его четко виден на фоне зари.

Не исключением была и сегодняшняя тяга. Я и налюбовался и пострелял. К палатке пришел в темноте, ориентируясь на фонарь. Подживил костер, сварил нехитрую кашу, принял на грудь по 40 грамм два раза и полез в спальник. Ружье и фонарь в таких случаях я всегда кладу под рукой. Костер потрескивает и бросает отсвет на стенки палатки, в небе гомон птичьих стай, которых похоть и инстинкты гонят на север, а на душе легко и просто, как и должно быть человеку. Я уснул.

Причиной для пробуждения послужила наступившая тишина и какая-то щекотка в ушах. Как будто только что был громкий звук, и вдруг прекратился. Я открыл глаза, прислушался — да вроде тихо, и даже очень. И тут я услышал вой. Это был не совсем вой, совсем не такой, как волчий, а будто крик, переходящий в ультразвуковой свист, от которого и появлялось то чувство щекотки в ушах. Вой был близким, мощным и долгим, с хрипящим рыком в конце. В ходе ответного маневра с моей стороны в палатке образовалось две рваные дыры от двух выстрелов. Так быстро выскакивать из спальника и одномоментно перезаряжать ружье мне в жизни больше не доводилось. А в ответ — тишина. Ни хруста от шагов уходящего зверя (а зверя ли?), ни следов крови в свете фонаря, я не обнаружил. Остаток ночи я провел у костра, привалившись спиной к ольхе. Я сидел в носках, ботинки остались в палатке, боязно было подходить туда, пусть даже и с ружьем, да и к машине в густой перелесок идти не хотелось. Так и досидел до светла, запихал, не складывая амуницию в багажник и скоропостижно свалил. Что так может орать, не знаю и по сей день.

Эффект первый, акт второй. Спустя пару лет я познакомился с отставным военным, который из Шостки перебрался в деревню Коротченково, это как раз через реку от описанных выше событий. Сергеевич, оторвавшись от забот военного человека, с упоением огородничал, рыбачил и благоволил идейно схожим с ним бродягам. Так я оказался в Коротченковом, в шикарных Деснянских плавнях. Хозяин был настолько любезен, что даже выдал мне УАЗ, и широким жестом указал направление, где много уток. Привольны Деснянские луга, много в них болот, лесов и рек. И дышится там особенно хорошо и интенсивно. Особенно интенсивно мне задышалось, когда из-за Десны, как раз со стороны Ивотки, я услышал знакомый вой. От его источника меня отделяло не менее 6 километров суходолом, рекой и стеной тростника. Я проявил любопытство естествознателя и повременил с бегством. Вой повторился. Длительность 41 секунда, От басовитого начала к ультразвуковому завершению, с характерным рыком-вяканьем в конце. На таком расстоянии щекотки в ушах уже не было. Всего я насчитал 4 итерации с момента захода солнца. Потом я уехал.

Сергеевич уже ждал и чистил рыбу, его жена хлопотала у настоящей печи. Наскоро спросив об охоте, пригласил к столу. После второй рюмки к человеку приходит благостное состояние, когда люди становятся особенно симпатичными, мир добрым, и хочется поговорить.
— Сергеевич, а чего это у вас за рекой воет?

Возникла неловкая пауза, Сергеевич перестал жевать, а его жена распрямилась у печи и обернулась.

— Чего воет, да чего выть-то, ничего не воет, волк наверное… — Сергеевич неловко бормотал, а рукой с ложкой показывал осаждающий жест.

— И ты слышал, да? — спросила его жена.

— Да показалось чего-то, — ответил я.

Когда вышли покурить, Сергеевич рассказал примерно следующее.

— Года три назад появилось. Воет — страсть как, аж ухи чешутся. Думали волк там какой, зимой обкласть хотели флажками. Не волк. Следа не оставляет, во как! Воет вот, примерно в перелеске, мы обфлажили, загон сделали, нету ничего, и следочка малого! Ушли, а оно вослед нам из того же перелеска воет. Но воет не всегда, бывает не слышно пару месяцев, а щас вон опять за Ивоткой где-то. Чупакабра это, вот оно что. Хотя скотина целая, да и люди вроде, тьху-тьху… Осенью камыш пожгу, сгореть бы ему к чёртове матере!

Эффект второй, визуальный. Есть у меня в угодьях озеро, которое я называю «Домашним». Оно близко, исплавано лодкой вдоль и в поперек, и безотказно, как портовая шлюха. Утки там есть всегда, а карась на удочку прет дуром и на все подряд. Я прибыл в 03.40, в августе 2012-го и спокойно накачал лодку. Выплысть надо было по темному, чтобы не тревожить птицу до утренней зорьки. Вода теплая, весла бесшумно рассекают черную гладь. Уткнулся в заросли тростника и резака, скоро рассвет. Чуть светлеет небо со стороны восхода, начинает поскрипывать болотная живность. У болотных птиц всегда скрипучие и крякающие голоса. Караси выпрыгивают из воды, шебуршат хвостами в зарослях на мелководье.

Кое-где начинают появляться хвосты тумана, и в утреннем штиле тихо испаряются. Ветра нет, туман совсем легкий. И тут боковым зрением левого глаза я замечаю белесый продолговатый сгусток какой-то особенной плотности. Тихо повернул голову. Нет, не показалось — вот он, стоит. Плотный туманный сгусток, в половину роста человека, удлиненный, похож на тощий мешок. Хорошо различим на фоне еще темного тростника. Я поморгал, фигура осталась. Потом, при отсутствии ветра, этот сгусток тумана довольно быстро пересек озеро (60 — 70 метров), свернул направо, продефилировал передо мною на фоне противоположной стены тростника, и втянулся в эту стену. Ни звука, ни шороха, ничего. Я выкурил три сигареты одну от другой, и решил, что жизнь прекрасна. Бытие лучше небытия, и форма по сути, уже не так и важна.

Эффект третий, прикладной. Прикладным я его назвал потому, что приложило в самом прямом смысле этого слова. Года не помню, (примерно 2004-2005) сентябрь месяц, ближе к концу, вечер, смеркалось. Отстояв зорьку, я с молчаливым рабочим интеллигентом Александром и его родителем, возвращались домой. Имел я тогда славную привычку на охоту ходить пешком, давать себе отдых от руля. Компаньоны для возвращения подбирались в зависимости от кучности проживания в городе. Вот с Сашей и его отцом мне было по пути. Дорога наша пролегала через Мусорный лес. Мусора там кстати не было, но выглядел он каким-то изгаженным, неряшливым, сухостой повален, тропинки в завалах. Неприятное местечко. И ощущения от переходов через него всегда были неприятны мне.

Мы отошли метров двести от входа в лес, и началось. С правого боку, рядом с Сашей, внизу кто-то захаркал, елозя на лесной подстилке, ломая палые ветки. Саша крикнул «Кто тут?» и включил фонарь. Никого не было, харканье и шорох палой листвы продолжался пооддаль. Стрелять в никуда не велит криминальный кодекс, я тоже включил фонарь, выискивая источник такого стремного шума. Тотчас в нас полетели ветки, комья земли, труха, куски коры… Сразу, и со всех сторон. Меткость потрясающая, ни один пущенный снаряд не пропал даром. По верхнему ярусу деревьев что-то запрыгало невидимое, треск веток и шум жухлой листвы. Что и говорить, мы выскочили из лесу как пробки. Санин батя — молодец, он бегает быстрее всех. Отсапываясь мы стояли на берегу озера. Санин батя закурил, и Саня тоже, первый раз при отце. Я спросил:

— И что это было?

Сашин батя философски изрек:

— Не знаю, по-моему фигня якась.

Господа материалисты, проснувшись от неясного шороха в ночной тьме, слыша, как несуществующие дети в несуществующей квартире сверху запускают чугунные шарики, вы не беспокойтесь, это просто какая-то фигня. Вот и всего-то.
метки: в лесу звуки
♦ одобрила Инна
20 января 2017 г.
Автор: СОНЯ КОТ

2003 год. Училась я на тот момент в седьмом классе. Сколько я себя помнила, жила в нашем подъезде старушка, хорошая такая, милая старушка, Тамара Константиновна. Я жила на пятом этаже, она на втором, и постоянно, когда мы спускались с девчонками на улицу, я встречала ее. Каждый день она выходила из своей квартиры к подъездному окну, интересно ей было наблюдать за ребятней, копошащейся во дворе. Я ни разу не видела, чтобы к ней кто-нибудь приходил, детей у нее не было, судя по всему, с соседями она толком не общалась. Как потом выяснилось, у нее были больные ноги, только и могла, что спуститься на несколько ступеней к окну, чтобы хоть как-то понаблюдать за жизнью людей.

Однажды она попросила меня купить ей кое-что из продуктов. Конечно, как можно отказать одинокой больной женщине. С этого момента и повелось, только теперь не она меня просила, а я каждый день заходила к ней и спрашивала, нужно ли ей что-нибудь, ходила в магазин, ну или просто помогала ей худо-бедно убрать в квартире. В знак благодарности она угощала меня конфетами, может помнит кто, такие круглые желтые конфетки со вкусом лимона, давно их уже не встречала в магазинах. Ну так вот.

Зима. Было утро, восьмой час, за окнами темно, я собираюсь в школу, все как всегда. Выхожу в подъезд — слава Богу, свет горит на лестничной площадке, а на нижних этажах нет, ну да ничего, вполне хватит освещения, чтобы спуститься и не переломать себе ноги. Благополучно спустившись до третьего, я краем глаза замечаю: в проеме между лестницами, что на втором этаже, в уголочке у окна стоит Тамара Константиновна, видны только ее ноги в неизменных потертых тапочках и рядом прислоненная к подоконнику палочка, без которой она никогда не выходила. Странно, думаю, почему так рано решила выйти, ведь на улице еще темно, нет никого, только редкие прохожие, идущие на работу. Ускоряю темп, чтобы побыстрее с ней поздороваться, уже поворачиваю на площадку, где она стоит, а там... нет никого!

У меня шок, не могло же мне так ясно померещиться, я ведь каждую деталь разглядела. Рванув быстрее к подъездной двери, выскакиваю на улицу и только там более-менее начинаю осмысливать все произошедшее. В голове куча вопросов, что это могло такое быть, спросонья привиделось? Де нет, проснулась полтора часа назад, сон от меня был уже далеко.

Кое-как дошла до школы, благо недалеко, весь день только об этом и думала, каждая деталь так и разрывала мозг. С грехом пополам досидела последний урок и направилась домой. Что меня там ждало! Мама, не успела я переступить порог, рассказала, что накануне вечером умерла соседка — Тамара Константиновна. Медсестра пришла ставить ей укол сегодня утром, не могла достучаться, начала обходить соседей, как потом они сказали, что видели ее буквально вчера днем. Медсестра как нутром, говорит, чувствовала, что что-то не так, она ведь никогда и никуда кроме подъезда не выходила.

Когда вскрыли дверь, то нашли ее лежащей в ванной на полу, видать, пошла в туалет или умываться (в квартире совмещенный санузел) и упала, ударилась сильно, а много старому человеку надо, чтобы убиться. Выходит, душа ее, по старой памяти, решила побыть в том месте, где ей было действительно хорошо, наблюдая за жизнью, которая проходила мимо нее. Ведь получается, когда я так ненароком увидела ее стоящей у окна, она была уже мертва.

Извините, что прям так подробно, этот случай так глубоко запал мне в душу, что я и по сей день иногда ее вспоминаю.
метки: призраки
♦ одобрила Инна
18 января 2017 г.
Автор: Екатерина Коныгина

Рыбачили в безлюдном, очень уютном и красивом месте. Наловили... ну, врать не хочу, а в правду вы всё равно не поверите. В общем, клёв был фантастический.

Довольные, сварили уху, наелись от пуза, хряпнули водки; не очень много, меньше поллитры на компанию. Пили не все: Тимур, большой и умный овчар, естественно, не стал. Да мы ему и не предлагали. Кроме него нас было трое: я, мой старый товарищ Вовчик и его хмурый знакомый по имени Шур. Шурик значит, Сашка, Александр. Вот о нём-то речь и пойдёт.

Вовчик взял его с нами развеяться. Так-то мы чужих с собой не берём. Тем более в такие особые, недавно обнаруженные богатые места. Но Вовчик за него очень просил — дескать, совсем приуныл человек, очень плохо ему. Что-то не то в личной жизни. Ну ладно, если так — почему бы и не взять? Поехал с нами.

Рыбак из Шура оказался никудышный. Всё делал правильно, но видно было — не его это. Да и не тут, не с нами он душой находился, где-то витал всё время. Только к вечеру немного оживился. Ну, для того его и брали, отвлечься.

Выпили, в общем, водки, потравили байки, залезли в палатку спать. Тимур остался снаружи. Всё как обычно, всё как всегда. А вот дальше...

Проснулся я от... да даже не знаю, от чего. От тишины, наверное. От нехорошей тишины, гнетущей. Такой на природе не бывает ни днём, ни ночью, тем более рядом с водой. Рыба плещется, камыш качается, шелестит на ветру... А тут ничего, ни звука. Сразу как-то очень неуютно стало. И тут звуки появились.

Сначала Тимур к нам в палатку залез, поскуливая. Скулил тихо, как будто шёпотом. А овчар наш, между прочим, и волков гонял, и на кабаньей охоте не раз бывал. Вот уж кто не из трусливых, так это он. А тут скулил, как побитый щенок. Не защищал нас, как положено — сам защиты просил. А затем...

Затем засмеялся кто-то снаружи. Негромко так, по-детски. Словно бы маленькая девочка. И как будто в подтверждение — хлопки в ладоши. Тоже негромкие и неумелые, детские. И шелест. Тоже тихий, в общем, но очень уж... Даже не знаю. Тихий, но много его. Словно бы огромная, очень огромная змея по траве ползёт. Тихо ползёт, осторожно, но травы подминает много. И опять детский смех.

Я как представил себе эту маленькую девочку с огромной змеёй вместо ног, радостно ползущую к нам в темноте, хлопая в ладоши... Так у меня сердце в пятки и ушло, а волосы по всему телу дыбом встали. В палатке нашей, понятное дело, уже никто не спал. Все дышали через раз и слушали, что там снаружи происходит... А шелест этот всё ближе, всё слышнее... И смех тоже...

И вот тут этот, значит, знакомый Вовчика, Шур который, спокойно так расстёгивает спальник и лезет вон из палатки. Буднично, не торопясь, но и не сомневаясь. Словно бы позавтракать. Вылез и что-то там, снаружи, сказал. Первый раз я не расслышал — от удивления, наверное, — но он повторил.

— Ну и где ты? Поговорить хочу.

А ему кто-то и отвечает! Детским таким голоском, как и смеялся. Это я тоже не разобрал — да и не особо хотелось. А хотелось мне завернуться в спальник, зажмуриться покрепче и провалиться в глубокий сон. Или под землю поглубже. Сердце так в пятках и оставалось всё это время. Но я всё равно продолжал слушать.

— Давай сейчас, — это опять вовчиков знакомый. А ему снова кто-то что-то детским голосом в ответ — так же неразборчиво, но уже менее уверенно. И с какой-то злобой, что ли... Дети так не говорят. Что-то, видимо, не заладилось у той огромной змеюки, которая с Шуром разговаривала.

— Ну вот когда созреешь, тогда и зови, — сказал Шур с такой, знаете ли, досадой в голосе. Словно бы последнюю надежду у него отняли. И обратно в палатку полез. В спальник упаковался, а нам с Вовчиком и выдал, грустно-грустно:

— Спать, мужики. Не будет ничего...

Снаружи пошуршало ещё немного, затем стихло. И смеха с аплодисментами тоже больше не было. А когда Тимур из палатки вылез, нас с Вовчиком совсем отпустило. Шур же к тому моменту уже и похрапывать начал. Ну и нас постепенно сморило.

Утром мы про этот случай не говорили. Да и потом не обсуждали — не тянуло как-то. Только Шур ещё грустнее стал, да и нас с Вовчиком как-то этой своей грустью заразил. Вовчик его весь свой НЗ коньячный выпить заставил, что для Вовчика совсем нехарактерно. Тот поблагодарил, но выпил, как чай, никак на него не подействовало.

Вот, собственно, и всё. Только через год с небольшим Вовчик упомянул, что этот его знакомый, Шур, с которым мы на рыбалку как-то ездили, пропал. Родные выяснили, что он вышел из дому, купил в охотничьем магазине спальник, сел на междугородний автобус, и больше его никто не видел.

Жаль человека, конечно. А то место, где с ним рыбачили, мы с Вовчиком больше не посещали. Я вот только думаю, что надо бы туда съездить, надо. Одному, конечно, а то мало ли... Не знаю, что Шур у той змеюки получить рассчитывал, да только у меня сейчас тоже разлад в личной жизни. Такой, что жить не хочется. И не боюсь уже ничего. Что делать, как быть — не понимаю...

Приеду на то место, выйду ночью из палатки, заслышав детский смех, и спрошу:

— Ну и где ты? Поговорить хочу.

Авось и подскажет что-нибудь. Или хотя бы съест.
♦ одобрила Инна
18 января 2017 г.
Первоисточник: ffatal.ru

Автор: Ki Krestovsky

Прежде, чем я начну свое повествование, давайте кое-что проясним. Я не наркоман и не алкоголик, никогда не имел проблем с нервами или психикой, о галлюцинациях только слышал. Знаю, все сумасшедшие так говорят, но поверьте, после случившегося я добровольно записался к мозгоправам, потому что начал сомневаться в собственном душевном здоровье. Оно оказалось абсолютно исправно.

К сожалению.

Честняк, аноны, для меня сейчас было бы огромным облегчением получить путевку в желтый дом с выпиской о шизофрении или каком-нибудь другом серьезном расстройстве. В таком случае получилось бы, что я ненормален, то есть, всего лишь сбился с курса прописанной человеками нормы. А теперь получается, что ненормален окружающий мир. Но миру-то никто норм не прописывал, так? Ученые мужи и по сей день не в силах объяснить целый список явлений и парадоксов. Это наталкивает меня на нехорошую мысль: возможно то, что стало самым безумным кошмаром в моей жизни, для мира на самом деле является совершенно естественным порядком вещей. И происходит постоянно. На каждом углу. Возможно, даже каждую секунду.

Но давайте обо всем по порядку.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
17 января 2017 г.
Первоисточник: ffatal.ru

Автор: Ki Krestovsky

ВНИМАНИЕ: в силу своих особенностей данная история не может быть подвергнута редактированию администрацией сайта, так как в этом случае будет утеряна целостность текста. В результате история содержит сленг, жаргонизмы, ненормативную лексику и многочисленные грамматические ошибки. Вы предупреждены.

------

Описание улики: тетрадь школьная, стандартного формата, 24 листа в клетку, производитель ООО “ХХХХПром”.

Владелец: предположительно, потерпевший Х.

Тетрадь была обнаружена на месте происшествия, в семи сантиметрех и трех миллиметрах от левой руки потерпевшего Х, чей труп находился в его собственной квартире по адресу: г. ХХХХХХ, ул. ХХХХХХХХХская, дом Х, корпус Х, квартира ХХ.

Ниже приведена расшифровка записей, сделанных, предположительно, в период с 12.02.20ХХ по 16.02.20ХХ.

(Примечания: доподлинно установлено, что почерк, которым сделаны все записи в тетради, принадлежит одному человеку; орфография и пунктуация не подвергались каким-либо исправлениям при расшифровке).

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
17 января 2017 г.
Первоисточник: ficbook.net

— Сонный паралич, — констатировала Наташа, уставившись в бледно-серый потолок. С усилием сделала вдох — грудная клетка, казалось, не шелохнулась, но девушка знала, что впечатление обманчиво. Секундная густая паника, накатившая по пробуждении вместе с придавившей тело невидимой бетонной плитой, медленно отступала.

Паралич был не первым, и Наташа знала — нужно просто подождать, очень скоро мозг снова отключится, проваливаясь в сон.

Жидкая, сильно разбавленная темнота в комнате совсем не походила на тот концентрат, который держится за сомкнутыми веками, но приходилось мириться — глаза закрыть пока не удастся.

За окном зашуршало, заскребло.

— Ветер, — подумала Наташа, — еще и какой-то жуткий ветер, может быть, из-за этой погоды и…

Стекло хрустнуло льдом под подошвой, как на тех белых октябрьских лужах по утрам, которые Наташа с наслаждением топтала по пути в школу.

Там, в нижнем углу форточки, был маленький скол, и, чтобы из треугольной дырочки не поддувало, соседка заклеивала ее скотчем. Сейчас именно оттуда, от основания этого отверстия, должны были побежать по стеклу трещины.

Хруст повторился, словно кто-то с силой надавил на раму рукой, и Наташе показалось, что край ее глаза, крутанувшегося в глазнице, даже увидел на секунду эту распластанную на черном от темноты снаружи стекле серую, как сумерки в комнате, руку.

«Грабитель, — подумала она, и ей захотелось рассмеяться. — Грабитель, разумеется, выдавливающий форточку на седьмом этаже, замечательно, сонный паралич и галлюцинации, шизофрения прогрессирует».

В окне чуть заметно мелькнуло, и хруст оборвался в звон, когда осколки брызнули в комнату. Один плеснул, попав в вазу с подувядшим букетом, шлепнул по воде, как играющая рыбка, второй глухо ударил по стопке учебников и отскочил на кровать, беззвучно упав на подушку. Наташа могла даже видеть его. Маленький, тускло блестящий глазок в сплетении ее собственных волос.

Остальные разлетелись по полу и столу, глянцевито-серые, крупные и угловатые.

Наташа еще смотрела, задыхаясь, на стекла — воздуха не хватало — когда в опустевшей раме тяжело заворочалось.

Нечто темное, бугрящееся мышцами под тонкой, полупрозрачной грязно-серой кожей и похожее на набитый мусором пакет, протискивалось внутрь.

«Господи, позволь мне закричать, — взмолилась Наташа, до боли скосив глаза на вздувающийся в окне пузырь плоти, — я должна закричать, я ведь сплю, я должна проснуться, это ведь просто кошмар, иначе Лилька давно бы услышала, она бы проснулась, мне нужно просто закричать, чтобы она проснулась, и она разбудит меня».

Слабый звук — раздираемой тонкой марли бинта, воздуха в испорченном водопроводе — созрел в ее горле, но не прорвался сквозь безвольно сомкнутые губы, когда тварь, высвободив тонкую узловатую руку, уперлась ею в раму и, оттолкнувшись, ввалилась клубком в комнату.

Снова захрустели осколки, а над полом вырастало, выпрямлялось серое, угловатое. Руки с неестественно широкими кистями — как на детских рисунках слишком толстым фломастером, где не уместить иначе все пять пальцев — поднимались, безжизненно качаясь, над лицом Наташи, за ними блестел, будто мокрое стекло, покрытый неровной, словно исчерканной застарелыми оспинами или шрамами, кожей почти человеческий торс.

Голова, казалось, развернулась последней, высунулась из туловища, как у улитки — мертвая голова свиньи, с землисто-серым листовидным пятаком, кончик которого подергивался и трепетал, как отдельное существо, мучимый агонией плоский червь, и остроконечными крупными бесцветными ушными раковинами, направленными вперед, будто у крадущегося шакала.

Тварь принюхивалась — Наташу затошнило от понимания, что та ощущает запах ее пота, смешанный со стиральным порошком, полумертвыми тюльпанами и Лилькиной жидкостью для снятия лака, даже не замечая собственной вони — псины, и плесени, и озерного бурого ила. Липкого, густо вползающего в легкие, невыносимого запаха.

Тварь сделала шаг неверной походкой пьяного, пригнулась, опустилась почти на колени у изголовья, шаря по кровати руками. Клацнуло над головой, когда когти наткнулись на спинку, уронив развешанное полотенце.

Слепые белесые глаза твари смотрели вперед, сквозь пространство.

Наташа уже не пыталась закричать, скорее, беззвучно и мелко скулила сквозь сведенные судорогой челюсти, когда лапы твари добрались до ее лица.

Когти — черные и просвечивающие, словно отлитые из пластика плохого качества — неуверенно черкнули по скуле, потом широкая ладонь опустилась на лоб, пачкая кожу Наташи белесой, похожей на клейстер, слизью.

Нет, не на клейстер — Наташа вспомнила, как в детстве, забытая ей почти на неделю, умерла в аквариуме рыбка. Серебристые бока у нее раздулись и облезли, превратив тельце в кусок разварившегося теста, и, когда трясущаяся зареванная Наташа вытаскивала трупик, сквозь сетку сачка сочилась точно такая же беловатая густая муть.

Когти твари нырнули в глазницы, колюче вдавились в веки, растягивая их.

Наташа сделала еще одну бесполезную и отчаянную попытку зажмуриться, и боль одновременно полыхнула в груди и в черепе — двумя взорвавшимися петардами, когда склизкие лапы сжали, выхватили ее глазные яблоки и с жадностью рванули их вверх, выскребая со дна глазниц. Обрывки плоти мелькнули, лохмотьями свесившись между бледных узловатых пальцев.

Паралич вдруг разжал оковы и, разразившись беззвучным криком, Наташа вцепилась себе в лицо, зажимая кровавые рваные дыры, села в кровати.

Сердце, бешено колотящееся, еще отдавало болью, а под прижатыми к лицу ладонями ощущались горячие, укрытые кожей век шарики, но Наташа долго сидела в темноте, боясь отнять руки от лица, боясь открыть глаза и не увидеть ничего.

В жидкой темноте комнаты на столе поблескивали бокалы, черной кротовиной громоздилась брошенная соседкой на стуле горка одежды. Глотая воздух приоткрытым ртом, Наташа осторожно спустила с кровати ноги — бессмысленно ожидая, что в ступни вопьется расколотое стекло — и, вскочив, выбежала в коридор.

Прислонилась к беленой стене, щурясь от яркого света ламп, и, переведя дыхание, вышла к раковинам.

До упора отвернула кран с холодной водой и сунула голову под ледяную, твердую от напора струю, ударившую в затылок.

Вода потекла за ворот пижамы, по спине, обжигая горячую кожу, защипала лицо, попадая в нос. Отфыркавшись, Наташа выжала намокшие и потемневшие волосы, утерла подбородок. Теперь ее знобило, но стало чуть легче.

Она возвратилась в комнату, оставив дверь приоткрытой — свет падал на пол узкой желтой полоской, но соседку не разбудил бы.

Чайник вскипел быстро и шумно — воды в нем вечером оставалось мало, и, налив, сколько удалось, в кружку, Наташа перемешала чересчур крепкий чай, прислушиваясь к вновь наставшей обманчивой ночной тишине.

Где-то далеко, может даже в другом крыле общежития, смотрели телевизор, а часы тикали громко и замедленно, словно тоже совсем засыпали.

— Купить новую батарейку, — отметила Наташа, вспомнив круглый, с фосфоресцирующими стрелками циферблат в бабушкиной комнате. Больше никто такими часами уже не пользовался — есть же телефоны. Ни она, ни Лилька уж точно, да и странно бы они смотрелись в обклеенной постерами и кусками конспектов комнате.

— А ведь действительно, часов в комнате нет, — поняла она полуудивленно, и медленное «тик-тик» превратилось в неравномерное, тяжеловатое «кап-кап», отдающее по линолеуму пола. Вода из подтекающих кранов капает совсем не так тягуче и плотно.

Похолодев — тянущийся сквозь зеленую сетку белесый кисель разложившихся рыбьих внутренностей вновь задрожал перед ее глазами — Наташа ударила по выключателю, сильным звонким шлепком, словно убивая таракана.

Маленькое черное пятно на полу под Лилькиной кроватью, между перепутавшихся проводов от наушников и зарядного, превратилось в блестящую лужицу, такую же темно-красную, как пятна на подушке и одеяле, как размазанная, уползающая за ухо дорожка на бесцветной щеке, едва видимая из-за неестественного поворота уткнутой в смятую наволочку головы.

Наташа, пятясь, извергла пронзительный, переливчатый, как кукареканье рассветных петухов, крик, вырвавшийся сквозь прижатые ко рту ладони.

Не смытые потоком ледяной воды бурые кромки окружали ее ногти.
♦ одобрила Инна
17 января 2017 г.
Автор: Екатерина Коныгина

У Деда Мороза синие глаза. Не голубые, а именно ярко-синие. В темноте они также светятся синим светом — не сильно, но вполне заметно.

Борода может быть из ваты, не имеет значения. Но волосы всегда седые, полностью выбеленные.

Очень крупные ладони и ступни. Большой рост. Широкое морщинистое лицо.

Голос бывает разный. Но всегда перекрывает все звуки, полностью заполняет даже очень большое помещение. Говорит отчётливо и убедительно, воодушевляет. Ему хочется верить и аплодировать.

Его любят дети, их очень трудно от него оторвать. Но лучше детей с ним наедине не оставлять — тех, кто ему особенно понравится, может забрать с собой. Впрочем, некоторые родители считают, что это завидная судьба.

Вопреки популярным мифам, его невозможно убить ни сосулькой, ни солью, ни из огнемёта. Возможно, вне новогодних праздников он уязвим, но кто его видел в такое время? Спиртного не пьёт, только чай. Из предложенного ест очень мало и только сладости. Подарки не принимает — считает, что дарить подарки его прерогатива (если настаивать, может и рассердиться, см. ниже).

Рассердить трудно, но возможно. В ярости способен вытянуть из человека или животного всё тепло. Не всегда это означает гибель от переохлаждения; иногда жертве только кажется, что она ощущает жуткий холод. Такие, обыкновенно, гибнут в огне — поджигая себя в тщетных попытках согреться. Известны и более страшные случаи (варившие себя заживо в течение многих часов и т.п.).

Невероятно силён. Мешок может весить до полутонны. Но даже с таким мешком не проваливается в снег, пусть самый мягкий и глубокий — хотя следы на нём обычно оставляет (не во всех случаях).

Снегурочка всегда рядом, даже если сразу это и не заметно. У неё такие же синие светящиеся глаза.

Волосы у Снегурочки всегда светлые. Очень светлая кожа, румяное лицо, невысокая. Коса может быть накладной, но при этом всегда есть и своя собственная. Как и Дед Мороз, нечувствительна к холоду и неуязвима.

Умеет проходить сквозь закрытые двери, появляться в запертых помещениях и исчезать оттуда. С детьми ласкова, они её любят, но меньше, чем Деда Мороза (возможно, потому, что она не дарит подарков). Детей не похищает — наоборот, может вывести к родителям потерявшегося ребёнка.

Разговорившись с детьми, иногда предсказывает им судьбу. Обычно это хорошие предсказания, но не всегда — чем дольше рассказывает, тем меньше говорит о хорошем и больше о плохом. Лучше не слушать её долго, ведь все её предсказания сбываются.

Смеётся очень искренне и звонко, её смех заразителен и поднимает настроение. Но замечено, что слышавшие смех Снегурочки испытывали потерю кратковременной памяти — забывали события недавних минут или часов.

Неравнодушна к серебру и хрусталю. Надёжный способ заручиться её расположением — подарить ей хорошую безделушку из настоящего серебра или хрусталя, лучше всего колокольчик.

Но мужчинам, в том числе подросткам, стоит бояться её симпатии. Нет, она их не похищает. Более того, мужчине, которым заинтересовалась Снегурочка, будет сопутствовать удача — но только не с женщинами. Многие мужчины из тех, на кого обратила внимание Снегурочка, покончили с собой от неразделённой любви. Обычно это случается как раз под Новый Год (и списывается на пьянство).

В общем и целом, там, где живут люди, Дед Мороз со Снегурочкой не опасней большого костра. Но в чаще леса или в заснеженной тундре встреча с ними может закончиться по-другому (те, кто выжил, повредились рассудком и рассказывают страшное). Лучше всего встречать Новый Год дома — или, по крайней мере, на обжитых территориях с близкими людьми.
♦ одобрила Инна
17 января 2017 г.
Первоисточник: darkermagazine.ru

Автор: Мария Галина

— Ты чего, мужик? — спросил Сергей Степанович.

Он только что вылез из ванны, и потому был красный, распаренный и неловкий. Майку и треники натягивал впопыхах, и ткань неприятно липла к телу. К тому же майка была грязная. Он думал как раз сунуть ее в стирку, но тут раздался звонок.

Предпраздничный день выпал на рабочий, что было по-своему хорошо. Тетки из бухгалтерии, хотя и ворчали, что, мол, дома дел невпроворот, втайне радовались возможности похвалиться своими кулинарными талантами и принесли в коробочках оливье и заливное, домашнюю буженину и пирог-лимонник. Лилька, которая ухаживала за вдовым заместителем по АХЧ Мендельсоном так и вообще притащила нарезку осетрины и банку красной икры. Выяснилось, что Мендельсон осетрины принципиально не ест, и Сергею Степановичу достался дополнительный ломтик.

А он как раз осетрину любил. Но как-то сам для себя жалел покупать, баловство какое-то. А тут праздник все-таки.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
ВНИМАНИЕ: в силу своих особенностей данная история не может быть подвергнута редактированию администрацией сайта, так как в этом случае будет утеряна целостность текста. В результате история содержит сленг, жаргонизмы, ненормативную лексику и многочисленные грамматические ошибки. Вы предупреждены.

------

ЕДЕШЬ НА СВОЕЙ МАШИНЕ
@
ТЕБЯ ОСТАНАВЛИВАЮТ МЕНТЫ, ОНИ ЯВНО НЕРВНИЧАЮТ, ПРОСЯТ ОТКРЫТЬ БАГАЖНИК
@
У ТЕБЯ ТАМ НИЧЕГО НЕТ, ОТКРЫВАЕШЬ
@
ОНИ СМОТРЯТ ТУДА, ПРОСЯТ ТЕБЯ ВЫЙТИ
@
ВЫХОДИШЬ, ТЕБЯ ВЯЖУТ, НИХУЯ НЕ ПОНИМАЕШЬ, ВЫЗЫВАЮТ ПО РАЦИИ КОГО-ТО ТАМ
@
ИЗ БАГАЖНИКА ВЫТАСКИВАЮТ ЗАМОТАННЫЙ ТРУП
@
РАЗВОРАЧИВАЮТ ТРЯПКИ С ЛИЦА
@
МЕНТЫ В АХУЕ
@
ВЫВОРАЧИВАЕШЬСЯ ЧТОБЫ ПОСМОТРЕТЬ
@
ЭТО ТВОЙ ТРУП

* * *

ЕДЕШЬ ДОМОЙ НА МАРШРУТКЕ
@
ЗАСНУЛ, ПРОСЫПАЕШЬСЯ НА ПОЛ ПУТИ
@
ЕЩЕ МНОГО ЕХАТЬ, МОЖНО ПОСПАТЬ
@
ПОСПАЛ, ПРОСНУЛСЯ ТАМ ЖЕ, МАШИНА ЕДЕТ, ДУМАЕШЬ, ЧТО ЗАСНУЛ НА СЕКУНДОЧКУ, СНОВА ЗАСЫПАЕШЬ
@
ВЫСПАЛСЯ
@
ПРОСЫПАЕШЬСЯ ТАМ ЖЕ

* * *

ИДЕШЬ В ГОРОДСКУЮ ПОЛИКЛИНИКУ, СТАРОЕ ЗДАНИЕ НАЧАЛА 20 ВЕКА
@
СИДЯ В ОЧЕРЕДИ, ТЫ ОЩУЩАЕШЬ, ЧТО ЧТО-ТО ЗАБЫЛ СДЕЛАТЬ
@
ЧУВСТВУЕШЬ НА СЕБЕ ТЯЖЕЛЫЕ ВЗГЛЯДЫ ЛЮДЕЙ ИЗ ОЧЕРЕДИ
@
ВСТАЕШЬ И УХОДИШЬ
@
СЛЫШИШЬ СЗАДИ КРИКИ В СВОЙ АДРЕС
@
УБЕГАЕШЬ НА ЭТАЖ ВЫШЕ ЧЕРЕЗ ПЕРЕХОД В ДРУГОЕ КРЫЛО
@
НИКОГО НЕТ
@
ИДЕШЬ НА ВЫХОД
@
ПОНИМАЕШЬ, ЧТО НЕ МОЖЕШЬ НАЙТИ ВЫХОД
@
НЕ МОЖЕШЬ НАЙТИ ДАЖЕ МЕСТО, ГДЕ СИДЕЛ В ОЧЕРЕДИ
@
ЗАХОДИШЬ В РАНДОМНУЮ ДВЕРЬ
@
САДИШЬСЯ ЗА СТОЛ В ПУСТОМ КАБИНЕТЕ
@
ТЕПЕРЬ ТЫ ТУТ ВРАЧ
@
ПРИНИМАЕШЬ БОЛЬНЫХ
@
ЖДЕШЬ ИЮНЯ, ЧТОБЫ УЙТИ В ОТПУСК ДОМОЙ

* * *

ВЫХОДИШЬ ИЗ КВАРТИРЫ, ЗАХОДИШЬ В ЛИФТ, ЖМЕШЬ КНОПКУ ПЕРВОГО ЭТАЖА
@
ЛИФТ СПУСКАЕТСЯ... СПУСКАЕТСЯ... СПУСКАЕТСЯ... СПУСКАЕТСЯ... СПУСКАЕТСЯ... СПУСКАЕТСЯ... СПУСКАЕТСЯ...
@
ПЕРВЫЕ НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ ТЫ КРИЧИШЬ И ЖМЕШЬ НА ВСЕ КНОПКИ ПОДРЯД
@
СУТКИ СПУСТЯ ПЬЕШЬ СВОЮ МОЧУ, ЧТОБЫ НЕ УМЕРЕТЬ
@
НА ТРЕТЬИ СУТКИ ЛЕЖИШЬ БЕЗ ДВИЖЕНИЯ, ЭКОНОМЯ СИЛЫ
@
ЛИФТ ВСЕ ЕЩЕ ЕДЕТ ВНИЗ
@
НЕ ЗНАЕШЬ, ЧТО ХУЖЕ — УМЕРЕТЬ В ЛИФТЕ ИЛИ УЗНАТЬ, КУДА ЖЕ ОН ПРИЕДЕТ

* * *

ВИДИШЬ В ЗЕРКАЛЕ НЁХ
@
ПРИСМАТРИВАЕШЬСЯ
@
У ТЕБЯ ОПЯТЬ ПОТЁК ХОСТ
@
ПОЛДНЯ ВОЗВРАЩАЕШЬ ТЕЛУ ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ ВИД

* * *

КОСИШЬ ОТ АРМИИ ПО ДУРКЕ
@
НУ ЧТО? КОГДА МЕНЯ ВЫПИШЕТЕ? Я УЖЕ ТРЕТЬЮ НЕДЕЛЮ ТУТ
@
ВРАЧ УДИВЛЯЕТСЯ, ПРОСИТ ПОЯСНИТЬ, О ЧЕМ ТЫ
@
РАССКАЗЫВАЕШЬ КАК НАПРАВИЛ ТЕБЯ ВОЕНКОМАТ НА ОБСЛЕДОВАНИЕ И УЖЕ ПОРА БЫ ДОМОЙ
@
ТЕБЕ ПОЯСНЯЮТ, ЧТО ТЫ ЭТО ПРИДУМАЛ, НА САМОМ ДЕЛЕ ТЫ НА СОДЕРЖАНИИ УЖЕ ШЕСТОЙ ГОД И ВРЯД ЛИ ДО КОНЦА ЖИЗНИ ПОКИНЕШЬ ЭТО МЕСТО

* * *

ПОШЕЛ С ТЯНКОЙ НА ОЗЕРО КУПАТЬСЯ
@
ПОДАРИЛ ЕЙ ПОДВЕСКУ С ДЕЛЬФИНЧИКОМ
@
ТЯНКА ЕДВА НЕ УТОНУЛА, ЗАЦЕПИВШИСЬ ЗА КОРЯГУ, НО ЧУДОМ ВЫПЛЫЛА НА БЕРЕГ
@
ПРОШЛО 10 ЛЕТ
@
ВЫ ЖЕНАТЫ
@
ОНА ГОТОВИТ ЗАВТРАК, А ТЫ СМОТРИШЬ НОВОСТИ ПО ТЕЛЕВИЗОРУ
@
ПОКАЗЫВАЮТ СЮЖЕТ ОБ ОЗЕРЕ, КОТОРОЕ ВЫСОХЛО
@
НА ДНЕ НАШЛИ ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ ОСТАНКИ, ИЗ ПРИМЕТ — ПОДВЕСКА С ДЕЛЬФИНЧИКОМ

* * *

ТРЕТИЙ ЧАС НОЧИ
@
ТЫ ГАМАЕШЬ ЗА КОМПОМ
@
ЕЩЕ С ОБЕДА, КАК ЕБАНЫЙ ЗАДРОТ, КАКИМ ТЫ И ЯВЛЯЕШЬСЯ
@
ПРОШЕЛ ВСЕ ШУТАНЫ ПО ВТОРОЙ МИРОВОЙ ТВОЕГО ГОЛОЗАДОГО ДЕТСТВА, ОТ КОЛДЫ ДО БАТЛЫ И ЗАКАНЧИВАЯ ВУЛЬФЕНШТАЙНОМ
@
ТЫ СЛЕГКА ПОЕХАЛ, НО ТЕБЕ ЭТО ПОКА ЛИШЬ ПРИЯТНО
@
МИМОХОДОМ ЗАДУМЫВАЕШЬСЯ, ЧТО БЫ БЫЛО, ЕСЛИ БЫ ТЫ ПОПАЛ НАЗАД В ТО ВРЕМЯ
@
НЕ ЗАМЕЧАЕШЬ, КАК ОТКЛЮЧАЕШЬСЯ СИДЯ ЗА КОМПОМ
@
@
@
@
@
ТЫ ОБЫЧНЫЙ СЫЧ — НЕТ, ОБЫЧНЫЙ ГРАЖДАНИН СВОЕЙ СТРАНЫ, НЕСУЩЕЙ СВЕТ КОММУНИСТИЧЕСКОГО... БЛА-БЛА-БЛА
@
НАЧИНАЕТСЯ ВОЙНА, ТЕБЯ ПРИЗЫВАЮТ
@
ПОПАДАЕШЬ НА ФРОНТ
@
ВСЁ НЕ КАК В ИГРАХ
@
ЖИВЕШЬ В ГРЯЗИ, ЖРЕШЬ ЕДУ С ГРЯЗЬЮ, СПИШЬ В ГРЯЗИ
@
АТАКИ. ОКРУЖЕНИЯ. ПРОРЫВЫ К СВОИМ
@
В ПЕРВОЙ АТАКЕ ТЫ ОБМОЧИЛСЯ, НО НИКТО НЕ СКАЗАЛ НИ СЛОВА, ТЫ ЛИШЬ ОДИН ИЗ МНОГИХ
@
ЗАТО ЖИВОЙ. ПОКА
@
ЗАТО ТВОИ ТОВАРИЩИ, С КЕМ ТЫ ЕДВА ПОЗНАКОМИЛСЯ, УМИРАЮТ НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ, ИЛИ ЧЕРЕЗ НЕДЕЛЮ, ИЛИ ЧЕРЕЗ МЕСЯЦ
@
ИЛИ УЕЗЖАЮТ В ГОСПИТАЛЬ И ТЫ ИХ БОЛЬШЕ НИКОГДА НЕ ВИДИШЬ
@
ЧЕРЕЗ ПОЛГОДА ЭТОЙ ЖОПЫ, НАЗЫВАЕМОЙ ВОЙНОЙ, ТЕБЯ РАНЯТ И ОТПРАВЛЯЮТ СЛЕДОМ В ГОСПИТАЛЬ
@
@
@
НО ВСЁ НЕ ТАК ПЛОХО, ТВОИ РУКИ, НОГИ, ГОЛОВА ПРИ ТЕБЕ
@
А МЕДСЕСТРЫ В ГОСПИТАЛЕ КЛАССНЫЕ НЯШИ
@
МУТИШЬ С ОДНОЙ РОМАН
@
ПО МЕРЕ ВЫЗДОРОВЛЕНИЯ НАЧИНАЕШЬ ЕЕ ЧПОКАТЬ, УЕДИНЯЯСЬ В САМЫХ НЕОЖИДАННЫХ МЕСТАХ, БЛАГО ОНА НЕ ПРОТИВ
@
С УЖАСОМ ОСОЗНАЕШЬ, ЧТО ВЛЮБИЛСЯ
@
НО КЛАДЕШЬ НА СВОЙ СТРАХ БОЛТ И ПРЕДЛАГАЕШЬ ЕЙ ЖЕНИТЬСЯ
@
ТА ОТНЕКИВАЕТСЯ, КИВАЕТ НА ПОСЛЕ ВОЙНЫ, МОЛ, ТОЛЬКО ТОГДА
@
ПОНИМАЯ, ЧТО ОНА БУДЕТ ДАВАТЬ СЕБЯ ТРАХАТЬ ЕЩЕ ПОЛОВИНЕ ПОСТУПАЮЩИХ, САМ ДАЕШЬ ЗАДНИЙ
@
ВЫЗДОРАВЛИВАЕШЬ, ВОЮЕШЬ В НОВОЙ ЧАСТИ
@
В ОДИН ИЗ ДНЕЙ ТЕБЯ СНОВА РАНИЛИ, НА СЕЙ РАЗ СЕРЬЕЗНЕЕ, ЧЕМ ДО ЭТОГО
@
ПОПАДАЕШЬ В ГОСПИТАЛЬ ТОЙ ЖЕ АРМИИ, УЖЕ КОЕ-ЧТО ПОВИДАВШИЙ И ЛЕЛЕЮЩИЙ, НЕСМОТРЯ НА НАКОПИВШИЙСЯ ЦИНИЗМ, ВСТРЕТИТЬ ТУ ЖЕ МЕДСЕСТРУ
@
НО НЕ НАХОДИШЬ ЕЁ
@
БАБКА-ПОЛОМОЙЩИЦА ПО СЕКРЕТУ ПЕРЕДАЕТ, ЧТО ОНА ПЕРЕВЕЛАСЬ БЛИЖЕ К ФРОНТУ ИСКАТЬ ТЕБЯ
@
ОХУЕВАЕШЬ, ВЕДЬ БАТАЛЬОНОВ ВРОДЕ ТВОЕГО БЫВШЕГО В ОДНОЙ ТВОЕЙ АРМИИ БОЛЬШЕ ПОЛУТЫСЯЧИ
@
ВЫЗДОРАВЛИВАЕШЬ
@
ИЗ-ЗА ТРАВМЫ ТЕБЯ ОПРЕДЕЛЯЮТ В ПОХОРОННУЮ КОМАНДУ, СОБИРАТЬ ЖМУ... ПАРДОН, ПАВШИХ СОВЕТСКИХ ВОИНОВ И ТВОИХ БОЕВЫХ ТОВАРИЩЕЙ (жмурами у тебя их называть язык не поворачивается)
@
КАЖДЫЙ ДЕНЬ ВИДИШЬ ТО, ЧТО ЧЕЛОВЕК МОЖЕТ СДЕЛАТЬ С ДРУГИМ ЧЕЛОВЕКОМ
@
ХОТЯ ТЕБЕ УЖЕ ПРИХОДИЛОСЬ УБИВАТЬ, ГРАДУС АНГСТА И СТРЕССА ПОВЫШАЕТСЯ
@
ОДНАЖДЫ, ПЕРЕВОРАЧИВАЯ РАЗОРВАННЫЙ ПОПОЛАМ ЖЕНСКИЙ ТРУП В ГИМНАСТЕРКЕ, СО СВЕТЛЫМИ КОСИЧКАМИ НА ГОЛОВЕ, УЗНАЕШЬ В НЕЙ СВОЮ ЗАЗНОБУ
@
РЫДАЕШЬ ВЕСЬ ДЕНЬ, КОГДА ДУМАЕШЬ, ЧТО ТЕБЯ НИКТО НЕ ВИДИТ
@
ПРОСИШЬ ПЕРЕВОД
@
ОТКАЗЫВАЮТ
@
В ДУШЕ ПОЯВИЛАСЬ ТРЕЩИНА, РАЗРАСТАЮЩАЯСЯ С КАЖДЫМ ДНЕМ
@
ПРИМЕРНО ЧЕРЕЗ МЕСЯЦ СЛУЧАЙНО ЦЕПЛЯЕШЬ НОГОЙ ЗА ЗАБЫТУЮ НЕМЦАМИ МИНУ
@
15 ОСКОЛКОВ В НОГИ, БОК, РУКУ И МИМОЛЕТОМ В ГОЛОВУ
@
ЛЕЖИШЬ В ГОСПИТАЛЕ, ПОКА ТВОИ ТОВАРИЩИ ВЫХОДЯТ НА БЫВШУЮ ГРАНИЦУ СССР, ОСВОБОЖДАЮТ ПОЛЬШУ И ПРИБЛИЖАЮТСЯ К ГЕРМАНИИ
@
ВЫХОДИШЬ ИЗ ГОСПИТАЛЯ ОГРАНИЧЕННО ГОДНЫМ
@
КОЕ-КАК ВЫБИВАЕШЬ СЕБЕ РАЗРЕШЕНИЕ СЛУЖИТЬ В НЕСТРОЕВЫХ ЧАСТЯХ, А КОНКРЕТНО — В ОБОЗЕ
@
ПРО ПРЕЖНЮЮ ЖИЗНЬ ПОЧТИ НЕ ПОМНИШЬ
@
НОГИ ПОСТОЯННО БОЛЯТ, А ЛЕВУЮ РУКУ СВОДИТ ТРЕМОР ПРИ ВОЛНЕНИИ, НО С ЛОШАДЬЮ НА ПОВОЗКЕ ТЫ УПРАВЛЯЕШЬСЯ
@
И ВСЁ ЕЩЕ ЖИВ, ХОТЬ И ЕБАНЫЙ КАЛЕКА
@
И ТЫ ВИДЕЛ НЕКОТОРОЕ ДЕРЬМО
@
МНОГО ДЕРЬМА, ПРОСТО ПИЗДЕЦ КАК МНОГО
@
НО БЛИЗОК ЗАВЕТНЫЙ 1945-Й
@
И 9 МАЯ
@
НАКОНЕЦ НАСТАЛ ЭТОТ ВЕЛИКИЙ ДЕНЬ
@
КАПИТУЛЯЦИЯ, ВСЕ ПЛАЧУТ, СТРЕЛЯЮТ, БУХАЮТ, КТО-ТО ЕБЕТ НЕМОК
@
НО ТЕБЕ НЕ ХОЧЕТСЯ
@
ТАК ВЫШЛО, ЧТО ИМЕННО ТВОЯ АРМИЯ БРАЛА БЕРЛИН
@
И ТЫ В ЭТОМ ГОРОДЕ И УХИТРИЛСЯ НЕ СЛОВИТЬ ПУЛЮ ОТ ЕБУЧИХ ГИТЛЕРЮГЕНДОВ И ПРОЧЕГО СКАМА
@
НАШИ ПРАЗДНУЮТ, А ТЫ РЕКВИЗИРУЕШЬ ТРОФЕЙНЫЙ МОТОЦИКЛ, ЕДЕШЬ В ЦЕНТР, И ОСТАНАВШИВАЕШЬСЯ У РЕЙХСТАГА
@
ЧТО-ТО С ТРЕСКОМ БЬЕТСЯ В ТЕБЕ
@
ТЫ ВСПОМИНАЕШЬ СВОЮ ПРЕЖНЮЮ ЖИЗНЬ И ПЛАЧЕШЬ
@
ВСЕ, КОГО ТЫ ЗНАЛ, ЛИБО ЕЩЕ НЕ РОДИЛИСЬ, ЛИБО УЖЕ МЕРТВЫ
@
А ТЫ ЗДЕСЬ
@
ЖИВОЙ
@
ТЫ, ЕБ ТВОЮ МАТЬ, ДОШЕЛ
@
ВСХЛИПЫВАЯ, ВЫВОДИШЬ СВОЮ ФАМИЛИЮ ОСКОЛКОМ СТЕКЛА НА СТЕНЕ РЕЙХСТАГА
@
ТЕМНЕЕТ В ГЛАЗАХ
@
ТЕРЯЕШЬ СОЗНАНИЕ И ПАДАЕШЬ ЗАТЫЛКОМ НА ЧТО-ТО ТВЕРДОЕ
@
@
@
@
@
ПРОСЫПАЕШЬСЯ
@
В СВОЕЙ КВАРТИРЕ
@
ПЕРЕД КОМПОМ... НЕТ, БЛЯДЬ, ПЕРЕД ПРИЕМНИКОМ «ЗВЕЗДА»
@
ВРЕМЕН ТВОЕЙ ПРАБАБУШКИ, ХОТЯ ОН ПОДОЗРИТЕЛЬНО НОВЫЙ
@
И ОБСТАНОВКА ДРУГАЯ, ВСЁ СТАРОМОДНОЕ
@
ТОЧНЕЕ, СТАРОМОДНОЕ ПО ВРЕМЕНИ XXI ВЕКА
@
ИЗ ДИНАМИКОВ СКВОЗЬ ХРИП ГОЛОС СТАЛИНА: «БРАТЬЯ И СЕСТРЫ...»
@
И ТЫ ПЛАЧЕШЬ
@
ТЫ ДОЛЖЕН БУДЕШЬ ДОЙТИ ДО БЕРЛИНА
@
ЕЩЕ РАЗ
метки: короткие
♦ одобрила Инна