Предложение: редактирование историй
Первоисточник: tainy.net

Самым впечатляющим и таинственным случаем исчезновения в истории является исчезновение норфолкского королевского полка. Об этой истории ходило множество легенд и слухов. В разных источниках упоминаются разные цифры. По утверждению одних, исчезнувших было 145, а по уверениям других — более двухсот. Некоторые источники даже приводили цифру в 2000 человек.

Это событие произошло в 1915 году во время кампании под Галлиполи. На этой территории во время Первой Мировой войны велись ожесточенные бои за Тортонеллу. В августе на широкой равнине возле бухты Сулла произошло решающее сражение. Оборону здесь держали крупные турецкие силы. Батальону из норфолкского британского полка было поручено выбить противника из очень хорошо укрепленного района. Англичане, построившись в боевой порядок, двинулись на противника. Нескольких солдат из этого подразделения после боя обнаружили убитыми, а вот судьба остальных не выяснена до сих пор.

Практически исчез целый батальон, будто растаял в тумане, что привело к замешательству военного начальства и соседних частей.

На войне всякое бывает, даже бегство солдат с поля боя. Однако представляется маловероятным, чтобы дезертировало сразу все подразделение. К тому же потом эти люди так нигде не объявились.

Трое солдат из Новозеландского и Австралийского экспедиционного корпуса заметили кое-что необычное на передовой во время данного боя. Однако официальные показания они дали лишь в 1964 году. Но почему они целых пятьдесят лет молчали об этом?

Они в течение долгих лет не рассказывали никому об этом, как будто это было военной тайной, преследовавшей их, не дававшей покоя. Как уже было сказано, таинственное исчезновение произошло во время сражения у Галлиполи. По их словам, они находились на удобном для наблюдения месте и следили за тем, как норфолкский королевский полк поднимался по склону холма 12 августа 1915 года. От наблюдательного пункта до них было примерно 150 метров. Они спокойно наблюдали за тем, как солдаты поднимались в гору и увидели, как на их пути возникло странное низкостелющееся облако. В длину оно было около 240 метров, в высоту достигало 65 метров, а в ширину 60 метров. Это было густое, очень плотное облако, структура его со стороны казалась однородной. Они подошли к этому воздушному образованию и беспрепятственно вошли в него. Однако никто из них не вышел с другой стороны облака. Спустя примерно час после того как последние солдаты скрылись в туманом облаке, оно очень медленно оторвалось от земли, поднялось вверх и присоединилось к остальным облакам, низко висящим над горами. Со слов наблюдавших, облаков было около семи и хотя дул сильный южный ветер, они не двигались с места, словно ветер их совсем не задевал. Они все время находились на одном и том же месте. Но после того как поднявшееся с земли облако достигло их уровня, они начали медленно передвигаться в сторону Болгарии и скрылись из виду спустя три четверти часа.

Норфолкский полк бесследно исчез. Это все происходило на глазах солдат из других воинских формирований, которые никаких звуков борьбы или выстрелов не слышали. По общему мнению, полк целиком был захвачен в плен. Но, когда Британия в 1918 году после поражения Турции потребовала возвращения солдат, турки ответили, что они никогда этого полка не видели и, естественно, не брали в плен. Они даже не знали о существовании этого полка. Причастность турок к исчезновению солдат британской армии так и не удалось доказать.

Можно, конечно, предположить, что память старых солдат немного подвела, так как целых пятьдесят лет отделяло воспоминания от того загадочного события. Однако исчезновение полка является действительным фактом. Как уже говорилось, было найдено несколько тел солдат из данного полка, но остальные исчезли бесследно. Очевидцы, которые наблюдали за последним маневром норфолкского полка непосредственно перед его исчезновением, считают, что эти солдаты не попадали в плен к туркам, и даже не входили в соприкосновение с противником. О пропаже имеется официальное донесение, однако оно также не может пролить свет на таинственное происшествие. По описанию очевидцев, солдат поглотил странный для этого времени года туман. Туман этот довольно сильно отражал солнечные лучи, поэтому блеск слепил артиллерийских наблюдателей, и они не могли обеспечить заградительный огонь. Батальон полка пропал без вести, и офицеров, и солдат из его состава никто не видел с этого момента.

Британцы в 1918 году снова появились на этом полуострове. На этот раз в качестве стороны, которая окончательно одержала победу в войне. Во время обхода поля сражения, солдат оккупационных войск обнаружил кокарду норфолкского королевского полка. Ему удалось выяснить, что какой-то турецкий крестьянин вывез очень много тел со своего участка. Он свалил их в ущелье. Офицер, который ведал проблемами захоронений, 23 сентября 1919 года доложил, что был найден норфолкский батальон. Всего нашли 186 тел, из которых 122 норфолкца. Идентифицировать удалось только трупы рядовых Картера и Барнаби. Тела разбросаны были на территории, которая находилась в 750 метрах за линией обороны турок. В итоге офицер заявил, что подтвердилось первоначальное предположение о том, что солдат постепенно уничтожили на поле боя. Однако данное заявление является более чем странным, так как само себе противоречит — семьсот пятьдесят метров за линией обороны вовсе не является полем боя, это практически километр за линией фронта.

Также удивляет тот факт, что из такого большого количества найденных тел было опознано лишь двое. Но главное то, о чем официальные источники умолчали — сам крестьянин утверждал, что трупы, которые он нашел на своем поле, были изуродованы. Произошедшее он описал так, будто тела были сильно изломаны и словно сброшены с огромной высоты. Он испугался нечистых сил и поэтому сбросил тела в овраг. Турки же, в свою очередь, официально заявили о том, что в районе Сулва с их стороны не велись никакие боевые действия.

Очень загадочная история. Вряд ли удастся когда-нибудь выяснить, что же в действительности произошло 12 августа 1915 года. Если рассказы очевидцев правдивы, то можно предположить, что британских солдат подхватила некая сверхъестественная сила и навсегда унесла в другое измерение, или другой мир, или куда-то еще. С этой гипотезой охотно соглашаются уфологи. Они ставят этот случай в один ряд с предполагаемыми многочисленными похищениями людей инопланетянами.

Куда же делись офицеры и солдаты британского элитного норфолкского полка? До сих пор на этот вопрос никто не может дать ответа. Таинственное исчезновение батальона норфолкского полка считается одной из главных загадок двадцатого века.
♦ одобрила Инна
15 декабря 2016 г.
Автор: Disk D

Я со вздохом шлепнулся в кресло и невидяще уставился на приборную панель.

— Ну? — спросил Мэтт.

В этом вопросе мне почудилось злорадство, но я все равно, автоматически поглядев на кресло второго пилота, ответил чистую правду:

— Нагревается потихоньку.

Хотя скрывать ее было в любом случае бессмысленно, так что я просто старался не падать духом.

Мэтту только того и надо было, разумеется.

— Какая красота! Давай подождем еще пару суток, чтобы наш корабль точно разорвало, как передутый шарик. Пуф! И мы уже снаружи. Двигаемся по вселенной своим ходом.

— Их же не разорвало. Почему нас должно?

Я в третий раз за последние полчаса вывел на вспомогательный экран карту, безнадежно разглядывая редкие пунктиры. Понятно дело, там мало что изменилось.

Вся ситуация вообще менялась только в одном — в состоянии нашего груза; и это были не очень хорошие изменения.

Семь бочек прекрасного солнечного золота, залог богатства, спокойствия и красивой жизни, покоились в грузовом отсеке. Я бы очень хотел сказать «мирно дожидаясь, пока их довезут до Морантира и сбудут там», но это было бы враньем.

— Их могло не разорвать по миллиону причин, Джимми, не тупи. Помнишь все это освещение? Оно само по себе бы не зажглось. Серьезно, пустить остаток батареи на то, чтобы превратиться в большой разноцветный фонарик?

— Это наверняка был жест отчаяния, бесполезная попытка, чтобы их хоть кто-нибудь заме...

Я оборвал себя и прищурился.

— А, вот куда ты клонишь. Сжечь, значит, всю нашу батарею, авось сработает. Посреди Окраины. И остаться без внешки.

— Не тупи, — повторил он с удовольствием. — Никуда я не клоню, просто исхожу из того, что мы имеем. Ладно, снаружи — чтобы заметили, а внутри? К тому же они висели возле бледной звезды, и еще неизвестно, какие комбинации движения использовали до этого. Маловато исходных.

«Не говоря уже о том, — подумал я, — что как бы они с этим не справились, в конечном счете им это все равно не помогло».

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
13 декабря 2016 г.
Автор: Edifice100

Долго не решался рассказать эту историю, наверное, пытался забыть ее, выбросить из головы, говорил себе, что ничего не было — просто сон. Но в последнее время чаще снится что-то плохое, мрачное, то, от чего просыпаешься в холодном липком поту, дыхание сбито, как будто 3 км на время бежал. Вдруг поможет? Ну, знаете, как часто в фильмах показывают психоаналитика и пациента на кушетке, мол, выговорись и сразу полегчает. Не знаю.

Я не писатель, не Стивен Кинг, так что заранее прошу прощения за кривой стиль изложения, но тем не менее больше не могу держать это в себе, боюсь, сойду с ума, сделаю что-то нехорошее, или это нехорошее меня настигнет, и тогда...

Вот моя история. Родился и вырос я в семье военного. Кто знает, тот поймет. Было самое начало 90-х годов, тяжелые времена, угрюмые, что-то в воздухе такое было, витало, обреченность, что ли, я бы это так назвал. Военные — они как цыгане, ну, только не по своей воле: постоянные переезды, отсутствие денег (как и у половины страны), рабочий день — 24 часа. Жили тогда (точнее выживали) только за счет пайка, который, как ни странно, выдавали точно и в срок. Ну и крутились, кто как мог.

Отцы-командиры закрывали глаза на то, что подчиненный личный состав подрабатывал и иногда исчезал со службы без предупреждения. Летом сады-огороды, работа по охране ларьков, магазинов, стоянок и т.д. Зимой — уборка территории от снега, опять же охрана личных владений зарождающегося тогда сословия нуворишей, у кого был свой автомобиль — подработка частным извозом, грузовые перевозки. Рассказываю я это к тому, что частенько оставался один дома, мать работала по сменам — сутками на узле связи.

Мне тогда 10 лет было, учился в чужой школе, жил в чужом городе, в стране, которая болела резкой сменой режима власти. Конец весны, на носу какие-то там экзамены, в общем, в тот день сидел дома в своей комнате и делал уроки. День был солнечный, наверное, именное в такие дни происходит самое плохое, а не глухой ночью при луне, как в фильмах ужасов обычно показывают.

В соседней комнате (зале, как в семье мы ее называли) внезапно раздался страшный грохот. Вздрогнув от неожиданности, я оторвался от учебника и поднялся со стула. Помню, как волосы на голове встали дыбом, а ноги предательски задрожали. Зайдя в зал, я обнаружил, что телевизор (это был такой огромный тяжелый ящик под названием «Чайка») лежит на полу с разбитым кинескопом в россыпи собственных осколков. Первой моей мыслью, помню, было: «Вот мне влетит!», — телевизор по тем временам был дорогой, на него очень долго копили. Потом до меня дошло, что я ни при чем, не виноват, но как это доказать, было не понятно. Стоял он на тумбе, которую отец сделал сам в гараже соседа из отличной сосновой доски. Тогда пиломатериал был не в пример качественнее современного, да и достал он его на халяву где-то. Тумба была цела, а вот телевизор нет.

Может, кто постарше, тот помнит, что обычно телевизоры в то время покупались вместе со стабилизаторами напряжения — это такая коробка с кнопкой. Она была призвана выпрямлять не очень прямое напряжение в сети, тем самым спасая предохранители и, собственно, сам телевизор от скачков напряжения. И всегда родители учили своих чад — посмотрел, выключил и выключи стабилизатор, дабы он не работал впустую и не мотал счетчик. Так вот он был выключен. Господи, да он наверняка из розетки был выключен, мы все боялись пожара до ужаса!

Тем не менее из единственного динамика телевизора в полной тишине обычной уральской квартиры раздалось шипение. Знаете, когда настраиваете радиоприемник между радиостанциями, такое шипение статических помех? Вот, то же самое я слышал из отключенного от сети, разбитого (почему? он упал на толстый ковер!) старого прибора.

Секунд 20 я просто стоял и смотрел на него с широко раскрытым ртом, а в следующий момент услышал, очень четко услышал голос.

— Твой отец умер. Он мертв.

Эти слова неслись из разбитого телевизора, и я знал, что это правда. Черт возьми, да в тот момент я ни в чем так не был уверен, как в этих словах!

В наше время на компьютерах есть специальные программы-говорилки. Наверное, созданы они для людей, ну знаете, с ограниченными возможностями, слепых людей, чтобы им книги читать. Так тот голос был очень похож на голос этих программ. Года 2 назад я скачал такую программу и чего-то заставил ее сказать. У меня случилась истерика, а когда я пришел в себя, оказалось, что на мониторе было написано: «Твой отец мертв. Он умер».

В тот майский день звук открываемого ключом дверного замка вывел меня из ступора, и, наверное, целый час я висел и плакал на отце, который вернулся со службы и озадаченно пытался меня успокоить. Моя семья списала все это на разбитый телевизор, меня никогда не упрекали за это.

После этого у меня года на три развилось заикание, я часто кричал во сне, начались походы к детскому психиатру. Я никогда не рассказывал о случившемся родителям, наверно, пытался забыть. Из той квартиры мы переехали в 1996 году в Краснодарский край. Мой отец — военный пенсионер, крепкий здоровьем — любит рыбалку и внука.
♦ одобрил Hanggard
12 декабря 2016 г.
Первоисточник: 4stor.ru

Автор: В.В. Пукин

Этот случай, произошедший с моими хорошими знакомыми под самый Новый год, имел в дальнейшем совсем не праздничные последствия…

В юности среди моих приятелей было двое родных братьев, довольно интересных персонажей. Старший, Виталик, ростом под метр девяносто, косая сажень в плечах, здоровяк со скуластым лицом и светло-русой шевелюрой — живое воплощение былинного богатыря.
Младший Василий, Васька, внешностью совсем не подходил к своему простецкому имени. Матушка-природа наградила его супер-привлекательной мордахой, отдалённо напоминающей молодого Боярского, но с правильными чертами лица и смуглой кожей. Дополняли роковой образ густые брови вразлёт и зелёные глазищи с пушистыми ресницами. Ну, и усы, конечно. Которые он носил класса с седьмого. На своего старшего брата Васька не походил ни внешностью, ни характером. В отличие от здоровяка Виталика его младший братишка был всем бабникам бабник. Причём, без всяких трудозатрат со своей стороны, ибо девчонки, сколько я его знал, смотрели на Ваську, как бандерлоги на Каа. Отказа он не видел ни от одной. И самое дорогое, на что ему приходилось раскошеливаться ради плотских утех с дурёхами, это максимум шоколадка. Да и то, в качестве прощального презента.

Но похоже, не все обаянные им девахи оказались безобидными крошками. Позже, оценивая дальнейшую цепь событий, многие знакомые братьев пришли к выводу, что одна из обиженок воспользовалась услугами потусторонних сил. И, скорее всего, не самостоятельно, а с помощью какой-нибудь кержацкой бабульки, которых тогда ещё полно проживало в частном секторе Нижнего Тагила. Одна из этих потомственных ведьм-старообрядок и на моём пути встретилась как-то. Но то совсем другой эпизод, к данной истории отношения не имеющий.

Короче, всё началось в предновогодний вечер, году в 90-ом или чуть ранее.
Виталька с Васькой (тогда уже имеющем любимую супругу и грудничка-пацана) вместе с родственниками и друзьями готовились к встрече Нового года. Собрались в частном деревянном доме Василия, который ему незадолго до того помогли купить родители. Вдоль дивана установили длиннющий стол, дабы все смогли разместиться с одной стороны и смотреть телевизор с новогодними передачами. Компания набралась небольшая, человек десять, поэтому влезли все.
Кто-то из гостей высказал пожелание зажечь свечи, для соответствующего настроения. Васька, на правах хозяина, достал из барчика две шикарные тёмно-бордовые толстые свечки в чашечках из камня. Нефрита, змеевика или какого-другого чёрного минерала. Правда, свечи оказались не новыми, а начатыми уже когда-то.

Ставя их на стол и зажигая, Васька поделился:

— Сам не знаю, откуда они у нас взялись… Маш, не твои принесли? (обращаясь к супруге).

— Нет, не мои. Наверное, кто из твоих друзей оставил.

Вполне возможно. Дом у Васькиной семьи был гостеприимный, всегда кто-нибудь в гостях из родни или приятелей.

Вобщем недолго заморачивались на данную тему и начали праздновать. Телик настроили на появившийся недавно альтернативный канал, по которому крутили иностранные фильмы и попсу. Телепрограммы для канала не было, да и проработал он, наверное, всего пару месяцев. Но народ тогда любил его смотреть. Иначе и быть не могло — в эфире кроме: только два центральных телеканала и один местный новостной, скукотища! А тут тебе и боевички, и ужастики и эротика по ночам…

Как раз под новогодний вечер там фэнтэзи какое-то шло со спецэффектами. Название фильма только никто не запомнил. Вот во время одного из тостов и параллельного просмотра телевизора неожиданно один из гостей воскликнул:

— Глядите, не ваш дом показывают?!

Все уставились в телевизор и с изумлением стали наблюдать за происходящим на экране. А там камера описывала медленный круг по полутёмному помещению, здорово напоминающему комнату, в которой все сейчас находились. Такой же дощатый пол, бревенчатые стены, каменная печка с камином, даже некоторая мебель похожа… Чудеса! В той комнате только не было ни одной живой души, пустота.

Когда объектив камеры выхватил левый угол странного дома в телевизоре, на полке с книгами, стоящей в настоящей комнате в том же углу, раздался хлопок. От неожиданности все вздрогнули. Упала одна из стоящих в ряду книг…
Затем, едва в телевизоре показалась печь с камином, кот Барсик, до этого мирно дремавший на настоящей печке, резко подскочил, фыркнул с грозным шипением и умчался в дальний угол, забившись под шкаф и зыркая оттуда выпученными светящимися шарами.
А камера продолжала медленно описывать круговую траекторию по комнате в телевизоре в полной тишине. К изумлению наблюдавших за всем этим хозяев и гостей, она подобралась к висевшим на стене часам-ходикам, точь-в-точь таким же, как и в реальной комнате, где они восседали за праздничным столом! Ходики в телевизоре стояли. Настоящие же вовсю шли и довольно громко тикали. Но вдруг что-то внутри щёлкнуло, дверца кукушечьего домика отворилась. Птаха выпорхнула, хрипло сказала «ку» и замерла. Часы на стене остановились!
Меж тем картинка сфокусировалась на правом дальнем углу фантастической комнаты из телевизора и начала медленно наезжать. В полумраке угла виднелся непонятный чёрный силуэт какой-то неподвижной фигуры. В настоящей комнате в том же углу красовалась на полу живая наряженная ёлочка, посверкивая гирляндой…
Внезапно тёмная фигура, стоявшая в углу в телевизоре, словно тень, резко метнулась в сторону и исчезла. Одновременно с этим движением ёлка в комнате, где сидела с открытыми ртами васькина родня с друзьями, завибрировала ветками и закачалась, как от порыва ветра. Стеклянные шары, висевшие на ели, зазвенели.
Прежде чем народ пришёл в себя и стал горячо обсуждать увиденное, сначала одна, затем другая свечка на столе резко затрещали да погасли друг за дружкой. Всем стало зябко.
Фильм на экране телевизора продолжался, да вот до самого конца ничего необычного больше не происходило.

Часа два тема застольных разговоров была лишь одна. Но постепенно, тост за тостом, все успокоились, а к бою курантов уже воспринимали невероятное событие, как свершившийся и не слишком значимый факт…
Но, к сожалению, это было только начало.

Неожиданно для всех, а особенно для себя самого, после новогодних празднеств, красавчик Васька запил по-чёрному. А за ним следом и бугай Виталька. До этого, конечно, оба тоже не постились, но так!.. Пили теперь каждый день. Иной раз и до откачки с выездом скорой.

Я встретил через пару месяцев случайно Василия на улице, и не узнал. Почерневшее лицо, щетина, нечёсаные космы. Сам весь мятый, неопрятный. Плечи ссутулены, как-то размером даже меньше стал. От былого покорителя женских сердец осталось лишь жалкое напоминание.

А летом и Витальку довелось повидать. Я тогда в небольшом продуктовом магазинчике на Старой Гальянке трудился, рядом с наркодиспансером. С этого диспансера к нам на трудотерапию часто направляли в качестве грузчиков прямоходящих забулдыг, лечащихся там.
И вот в один прекрасный день прислали, кого бы вы думали? Виталика собственной персоной! Допился здоровяк до нарколечебницы. Рассказал и о брате горемычном. Тот, оказывается, за драку в колонию под Ивдель загремел на два года. Короче, у обоих, ещё полгода назад счастливых и успешных молодых мужиков, жизнь пошла наперекосяк…

Потом я долго не пересекался ни с Виталькой, ни тем более с Васькой. Года через три только, в самые новогодние праздники, по городу прошла страшная новость — старший брат порезал младшего. По пьяне. Наглухо.
Подробности я узнал от знакомого капитана милиции, чьи хлопчики-оперативники выезжали на место убийства. По звонку Витальки-резчика. После кровавой драмы он сам набрал «02» и сообщил о случившемся и месте преступления. Также пьяным голосом сказал, чтобы его не искали, потому что через два дня сам с повинной придёт, а пока в запой уходит.

Когда опера прибыли на место преступления, частный дом Васьки (он жил один, жена к тому времени уже ушла с ребёнком от него), застали такую картину. На столе в большой комнате, помимо бутылок с алкоголем и нехитрой закусью, догорала чёрно-бордовая массивная свеча в круглой чашке из чёрного камня. Вторая похожая свечка уже полностью догорела и стол вокруг себя залила багровым воском, словно густой кровью. На полу у стола, в луже такой же багровой крови, лежал в неловкой позе Вася. Мёртвый. В груди — всего одно ножевое ранение…

А Виталька, как и обещал, сам явился через два дня в милицейскую дежурку и сдался.
Больше я с ним не встречался, и о дальнейшей судьбе его не слыхал.

06.12.2016
♦ одобрил Hanggard
12 декабря 2016 г.
Автор: Борис Левандовский

— Лиза! — требовательно задребезжало из комнаты раздраженным фальцетом.

Была середина немного облачного летнего дня, освещавшего сквозь расшторенные окна скромную однокомнатную квартиру, обставленную старой разношерстной мебелью; уличный свет контрастно подчеркивал все шероховатости выцветших обоев с незатейливым рисунком, некогда бывших салатными, и облупившиеся места на давно не беленом потолке. На подоконнике одиноко возвышался большой глиняный горшок с засохшим растением, тянущим в сторону окна чахлый стебель. Вокруг трехрожковой люстры, басисто жужжа, виражировала толстая зеленая муха.

— Ли-иза-а! — повторил спустя секунду тот же старушечий голос, словно ожидал немедленного исполнения всех желаний. — Ты ждешь, пока я сдохну от голода?

— Уже… — в комнату вошла худощавая девушка с бледным анемичным лицом, одетая в домашний халат, неся из кухни поднос с двумя тарелками, чашкой горячего чая и несколькими кусочками черного хлеба. — Уже, бабуля…

Она помогла сесть лежавшей в кровати старухе. Устроившись, та стрельнула злыми глазами, заглянула в поднос с обедом и скептически поджала тонкие морщинистые губы. Но затем все же взяла ложку и начала есть.

Когда бабуля потянулась за хлебом, девушка поспешила на кухню, не дожидаясь, пока та опять заговорит.

Лиза всегда обращалась к ней «бабуля». Не потому, что не знала других форм этого слова, — просто не могла сказать бабушка. Так сложилось: для Лизы бабуля и бабушка обладали совершенно несхожим смыслом, словно в этих словах заключалось даже… противоположное значение — как у одного и того же числа, только с обратным знаком. Ее бабуля не вязалась в сознании девушки с тем наивно картинным образом доброжелательных улыбчивых бабушек, которые лелеют внуков с самых пеленок, а спустя несколько лет (дождавшись, когда те достаточно подрастут, — а дальше уже безо всяких ограничений в годах) балуют аппетитными сдобными пирожками. И так далее… Сколько Лиза помнила себя, бабуля была вечно больной, злобно ворчащей на всех, кто находился рядом, и никогда не улыбалась. Никогда. Возможно даже, у нее отсутствовали необходимые для этого мышцы лица или давно атрофировались за ненадобностью. Бабуля была всецело убеждена (либо… только делала вид? — иногда подозревала Лиза), что главная цель окружающих «загнать ее пораньше в гроб», потому что все желают ее смерти. И постоянно об этом говорила. Однажды, когда Лиза училась в пятом классе, у бабули случилось несварение желудка, и та позвонила в милицию, заявив, что ее пытались отравить.

Еще в те времена, когда бабуля могла самостоятельно выбираться из квартиры, ей почти что удалось убедить некоторых соседей в том, что ее дочь и даже маленькая внучка делают все возможное, чтобы спровадить ее на тот свет, «беспомощную пожилую женщину», обвиняя мать Лизы и саму девушку в немыслимых преступлениях.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил Hanggard
12 декабря 2016 г.
Первоисточник: vk.com

Автор: Анастасия Анарэль

— Спорим, ей лет сто?

— Да не, какое там! Сто писят, не меньше!

Двое мальчишек сидели на каменном мосту, болтали загорелыми босыми ногами и бросали камешки в воду. Оп! У Яна наконец-то получилось сделать тройную «лягушку» — камешек проскакал идеально, чуть ли не до середины мелкой речушки. Олег насупился пуще прежнего: у него редко получалось превзойти друга даже в таком пустяковом занятии, даром что тот младше! Вот и теперь — пятая лягушка, а толку — чуть. Всего два раза «квакнет» и — прыг под воду. Тьфу, недоразумение.

— А ну не кисни, — толкнул под локоть объект его зависти. — Или забыл, что баба Ева на сегодня обещала нам особенную сказку?

А ведь и правда. Неплохой повод для радости, как ни крути. Олег бросил последнюю лягушку — ну надо же, не подвела! Аж четыре «прыга». Значит, можно считать, отыгрался. Улыбнулся и вскочил на ноги:

— Ну и чего расселись? Пора за подарком!

И мальчишки припустили наперегонки. Бежать было далеко — через луг от города, аж до самого леса. Именно там, на его кромке, можно собрать самое необходимое: шишки, желуди, ветки. Из найденных лесных драгоценностей Ян и Олег и мастерили подарки, не забывая также про пластилин, проволоку и уйму воображения. Баба Ева всегда рада подаркам, встретит на пороге, всплеснет руками, и обязательно скажет: «Вот спасибо, сорванцы! Уважили старую!».

— А помнишь, как мы сначала приняли ее за бабу Ягу? — фыркнул Олег, пытаясь приладить веточку к хитроумной конструкции. Конечно, получалось опять не так складно, как у Яна. Ну и наплевать.

— А то! — улыбнулся Ян.

— Я первый понял, что не баба Яга она совсем, — с удовольствием утвердил Олег свое превосходство хотя бы в этом вопросе, — Не бывает, чтобы баба Яга угощала да сказки рассказывала. Ну уж дудки.

— Ага. Но в остальном похоже: выглядит так же, живет одна на отшибе, почти у самого леса. А в доме и вообще обалдеть, что творится!

Олег молча кивнул. Точно ведь, обалдели тогда — аж целых два месяца назад, когда обнаружили эту избушку. Откуда она, кособокая, и взялась-то рядом с городом? На маленькой покосившейся скамейке у дома сидела древняя старуха и улыбалась. Странное дело — глаза ее были закрыты, но, кажется, видеть это не мешало, потому что поприветствовала она их сразу же:

— А вот и пожаловали, ну наконец-то! Заждалась уже вас, блины стынут!

Сперва, конечно, подумали, что приняла их за каких-то других мальчиков. Слепая ведь. Не тут-то было! Сказала, что именно их и ждала — Яна и Олега. Чудеса! Конечно, после такого начала знакомства не заглянуть на блины они не могли.

В избе стоял полумрак и витали лесные запахи — на стенах были развешаны пучки пахучих трав. Оглянувшись, Ян и Олег не удержались от синхронного «вау!». Стены маленькой избы были завешаны полками, заставленными десятками склянок и шкатулок… Ну прям взаправдашнее ведьмовское жилище!

После того, как мальчики закончили угощаться и поблагодарили хозяйку, та улыбнулась хитро: — А вот теперь вы и для сказки готовы! Так и быть, в первый раз расскажу за так. А потом, чур, жду подарков. Но не себе, не себе! А для сказок. Сказки — дело серьезное, к ним нужен учтивый подход!

В тот день они и в самом деле получили первоклассную сказку — о том, как в их городе случилось наводнение. Да такое сильное, что затопило дома по крыши! Жители сначала перепугались, конечно, а потом поняли, что так даже лучше — подумаешь, вода. Сойдет понемножку. А пока будем и ей рады, раз лето на дворе. Лишь бы солнце светило круглые сутки — пока и на крыше пожить можно. И — вот ведь чудеса какие! — узнав о добром нраве горожан, солнце действительно так и не зашло, пока вода не покинула город. Несколько дней светило кряду, старалось. Вот ведь как бывает!

А потом было еще много сказок. По одной на каждый день. Хитро улыбаясь, баба Ева идет к полкам. Закрытые глаза ей совсем не мешают — настолько ловко со всем управляется. Достает деревянную шкатулку, выбирает коренья и травы. Кидает в кипящую воду в любимом глиняном горшке, принюхивается, удовлетворенно кивает. И начинает рассказ. Каждый раз — что-то новенькое. Но всегда — про город и его жителей. Про лысого старьевщика, в лавке которого живет ручной дракон. Про старого брадобрея, который мог так заколдовать бороду вредному и злому человеку, что она начинала вести себя, как ей вздумается, чем повергала хозяина в ужас. Про исчезающие улицы, которые можно увидеть лишь в определенные дни, и которые полны бесплатных кондитерских…

Удивительно, но мальчики начинали замечать в своем городе именно те детали, про которые недавно услышали. То увидят, как на пороге своей лавки прыгает старьевщик, пытаясь потушить горящий фартук (дракона, дракона же прячет!), то пробежит мимо совершенно обезумевший господин, двумя руками зажав бороду… Ян и Олег показывали друг другу замеченные чудеса, хохотали и радовались. Да и имена в новых сказках стали попадаться знакомые — то про тетку Яна расскажет, то про двоюродного дядю Олега… Ух, как славно было дружить с бабой Евой!

Но в этот день все пошло не так.

Они поняли это сразу, когда, запыхавшись, подбежали к избушке. Дверь была открыта, но баба Ева не встречала их на пороге. Забежали внутрь. Баба Ева сидела у стола, грустно склонив голову.

— Что случилось, бабушка? — спросил Ян дрожащим голосом, подойдя ближе. В первый раз он назвал ее именно так. Не «баба Ева», а именно бабушка. Давно пора было, но стеснялся… А теперь — так страшно и тревожно, что ни

в коем случае нельзя это слово больше откладывать «на потом».

Она не ответила. Лишь улыбнулась грустно и кивнула в сторону стола. И тут мальчики заметили: на столе лежали… черепки. Все, что осталось от ее любимого глиняного горшка — того самого, в котором «варились сказки»!

— Бабуль, — робко тронул ее за плечо Олег, — Это ничего. Бабуль, мы починим. Все хорошо будет. Лучше прежнего! Обещаю!

Опять грустная улыбка. И — страшный, изменившийся до неузнаваемости, голос:

— Уходите. Теперь уже ничего не поправишь. Видимо, срок пришел. Убегайте, да поскорее. Да подальше!

Ян и Олег оторопели. Попробовали было еще раз дотронуться, утешить. Но тут баба Ева медленно повернулась к мальчикам… и открыла глаза.

Она не была слепой! На них смотрели не бельма, а обычные выцветшие старческие глаза.

— Уходите. Сейчас же, — повторила она.

Столько боли и столько силы было в этом взгляде, что мальчики утратили способность спорить… Развернулись и вышли вон.

Плелись по направлению к городу медленно и молча. Лишь у реки, что отделяла город от поля, обернулись. И крик застрял у них в горле. Дом бабы Евы… медленно растворялся в воздухе. Лавки уже не было. Крыша исчезла. Дом дрожал, будто в знойном мареве, и становился прозрачнее — бревнышко за бревнышком. Неторопливо и будто нехотя.

Обратно они бежали так, как никогда в жизни не бегали. Преодолели расстояние минуты за две! И...схватили руками воздух. Ничего не осталось от дома. Ничего не осталось от бабы Евы. Глупости говорят, будто мальчишки не плачут.

Еще как плачут. Безутешно, навзрыд. Как не плакать, когда отняли самое дорогое…

Ян вернулся домой уже затемно, ближе к закату. Обеспокоенная мать, открыв дверь, сразу заключила сына в объятия.

— Что случилось?

Он больше не мог молчать. Да, он не рассказывал о бабе Еве никому. Она не запрещала, но это была их с Олегом тайна.

— Баба Ева, мам. Баба Ева исчезла совсем. Вместе с домом, — выпалил он.

Реакция превзошла все ожидания. Мама резко побледнела, распахнула глаза и ахнула, прикрыв рот рукой — так, будто увидела привидение.

— Та самая баба Ева? Слепая? В избушке у самого леса?

У Яна больше не было сил удивляться, он лишь кивнул:

— Да. Только она не слепая. Глаза открыла, после того как горшок у нее разбился. А потом исчезла.

Что было дальше, Ян помнил плохо. Он настолько перепугался, когда мама после его слов вскрикнула, будто раненая птица, и убежала в свою комнату: «Собирай вещи!». А через пятнадцать минут они уже неслись по

направлению к вокзалу. Мама тянула его за руку — скорее, скорее! — в другой руке у нее был чемодан.

Опомнился Ян только в поезде, поймав себя на том, что уже минут пять смотрит остановившимся взглядом в окно. Он очнулся от стука колес: поезд покидал город.

— Прости меня, что вот так, — тихо сказала мать. Она тоже смотрела на удаляющийся город.

— Теперь я догадываюсь, где ты пропадал каждый день. Я ведь тоже любила бабу Еву и ее сказки.

Ян не мог поверить своим ушам. Он резко повернулся к матери.

— Почему ты не рассказывала об этом?!

— Однажды я перестала видеть этот дом, — грустно улыбнулась она, — Он не исчезал, как сейчас, просто однажды я не смогла его найти. Даже холм не нашла, у которого он стоял! Прибежала в слезах к маме. А она

рассказала о том, что и сама навещала бабу Еву, когда была маленькой. Потом повзрослела — и сказка кончилась.

— Но сейчас она по-другому исчезла! Что-то пошло не так!

— Да, — вздохнула мать. Я скажу тебе больше. Я тосковала о ней, Ян. И потратила множество часов в городских библиотеках в поисках ответа. Я нашла легенду, которая

гласит: у каждого города есть свой страж. Человек, который стоит у самых истоков зарождения города. Когда он становится слишком стар, он не умирает. Он просто засыпает — и видит город и всех-всех его жителей во сне. Пока он спит, город живет. А он все обо всех знает. Ведь все мы — всего лишь его сон. Так и случилось с бабой Евой, Ян. Она не была слепой — она просто спала. И…не должна была проснуться. Теперь понимаешь?

Ян закрыл глаза. Хотелось убежать от страшной правды. Он уже догадался о том, какая концовка будет у этой сказки. И она ему не нравилась. Через несколько минут, немного придя в себя, он открыл глаза, повернулся к окну… И обомлел.

Они как раз огибали большой холм — тот, на котором располагался самый красивый квартал города. И с ним происходило то же самое, что и с домом бабы Евы! Старые башни, дома с красными крышами, тонкие мосты — все они

становилось бледнее под закатными лучами, дрожали и медленно таяли в воздухе. Все исчезало стремительно, как в уходящем сне.

— Мам, что нам теперь делать? Что делать?! — Ян перешел на крик.

— Провожать искры последнего заката, — грустно улыбнулась она и прижала к себе сына.
♦ одобрил Hanggard
12 декабря 2016 г.
Автор: Chainsaw

Я называю свой опыт волонтерством, потому что так оно по сути и было. Психологом на телефоне я зарабатывал в месяц столько, сколько можно просадить за два похода в кафе. У меня был и остается основной источник дохода, поэтому на телефоне я сидел с начала нулевых только из желания приносить людям пользу. Мой стаж — около семи лет, после чего я позорно сбежал и больше к телефонам доверия никакого отношения не имею и иметь не желаю. Более того, приобрел стойкое отвращение к телефонным разговорам в принципе, как это бывает у некоторых социофобов. Эта работа выматывает, очень. Иногда даже сильнее, чем обычная психологическая консультация. Если вы склонны идеализировать людей хотя бы немного — лучше не пытайтесь послужить обществу таким образом, потому что очень многие свои взгляды придется радикально пересмотреть. Я знал людей, которые в результате столкновения с темной стороной жизни, вещающей им из динамика трубки на разные голоса, со временем опускались едва ли не до мизантропии. Я их не виню, и вам тоже не следует. Но сам я сбежал не поэтому: хотя я слышал достаточно дерьма и раньше, после перевода на «детскую» линию я просто сорвался. Ниже я коротко расскажу о нескольких звонках, без хронологии, в том порядке, в котором вспоминаю. Они приходили в разное время суток, не обязательно ночью. Они составляют крошечное количество от всех, простых и сложных, но понятных человеческих драм, что мне довелось услышать. Но они были, и они будут. И прямо сейчас, наверное, какой-нибудь волонтер, поджимая пальцы ног и со вспотевшим лбом, позабыв зафиксировать в программе тему входящего звонка, слушает негромкий шепот в наушниках. Возможно, прочитав это, вы меня поймете.


Моей жене плохо

Начав работать консультантом, я узнал несколько несложных правил. О себе ничего сообщать нельзя. Ты начинаешь разговор с человеком, дозвонившимся на телефон доверия, с того, что обманываешь его, представляясь фальшивым именем. Ты работаешь один — нет огромного колл-центра, есть маленькая душная комната без окон (надо признать, в дальнейшем условия улучшались). Кушетка для сна, стол с облупившимся лаком перед тобой, на столе телефон, китайский электронный будильник и журнал для фиксации звонков. Звонят все. Проблемы разные. В тот вечер позвонил, судя по голосу, глубокий старик.

Тогда я еще был студентом старших курсов, но диагностировать очевидную деменцию было несложно. Мужчина назвался Олегом Геннадьевичем и сообщил, что его супруге стало плохо, а сам он прикован к инвалидному креслу и ничего не может поделать. Глубоко интеллигентная манера речи, словно у старого профессора филологии. И полнейшая дезориентация. Исходя из услышанного, я понял, что жена старика умерла, а сам себя он обслуживать, по всем признакам, не может. Я не смог узнать у него адрес, Олег Геннадьевич отвлекся на что-то в квартире и положил трубку.

Конфиденциальность — важный аспект нашей работы, но в случаях вроде этого мы вправе обратиться в органы. Был шанс, что через коммутатор милиции удастся отследить звонок. Мы написали заявление, и я сходил в отдел для дачи показаний. К сожалению, поиски слишком затянулись. А Олег Геннадьевич позвонил на следующий день. И на следующий. Растерянный старик повторял, что его супруге плохо, в квартире стоит неприятный запах (пенял на газ) и предельно вежливо, но все более слабеющим голосом, просил нас «принять меры». От бессилия мне хотелось плакать. Он охотно вдавался в воспоминания о юности и расспрашивал меня о моей девушке. Дядя и в самом деле оказался бывшим профессором, очень приятным человеком. Но разум его был серьезно поврежден, и мы не смогли добиться от него точного адреса. Через несколько дней звонки прекратились. А потом звонившего нашли.

Нашла не милиция, а соцработница, посещавшая эту престарелую чету раз в неделю. Окончание истории мне известно со слов фельдшера, вместе с которым нас вызвали, чтобы еще раз зафиксировать показания. Женщина лежала на кухне, прижавшись лицом к батарее центрального отопления. Топили в ту зиму сурово, так что... Вдобавок, в тепле она быстро начала разлагаться.

Мужчину обнаружили в прихожей на полу. Ослабнув, он выпал из кресла-каталки и лежал на линолеуме, сжимая в руке трубку дискового телефона, из которой продолжали доноситься короткие гудки.

Через сутки я вышел в ночную смену, и где-то ближе к утру, в очередной раз подняв к уху трубку, я услышал до боли знакомое: «Молодой человек, извините, что беспокою в столь неурочный час, но дело в том, что моей супруге стало плохо...»

Я так сильно прижал трубку, что на мочке остался синяк. Не отдавая себе отчета, я протянул дрожащую руку к телефону и опустил рычаг, впервые нарушив одно из главных правил — не завершать разговор, пока этого не сделает клиент.

Через пару минут, когда мне уже удалось несколько взять себя в руки, в комнату заглянул дежуривший со мной супервайзер. Я солгал, что кто-то ошибся номером. И не стал вносить пометку в журнал.


Непослушная дочь

Сквозь помехи на линии донеслись рыдания, и молодой женский голос, срываясь, сказал: «Помогите, моя мама меня убивает».

Проклиная плохую связь, я старался успокоить девушку и получить больше информации. Девушка (или, вернее, девочка-подросток) забеременела от некоего Никиты. Когда она звонила на кризисную линию раньше, кто-то из консультантов натолкнул ее на мысль откровенно поговорить об этом с матерью. Чего мы не знали, так это что мать — сильно пьющая и не вполне здоровая психически женщина. Услышав такие новости, она, будучи в подпитии, сходила на кухню за ножом и нанесла несколько колотых ран в живот своей дочери, порезав также и руки, которыми та пыталась себя защитить. После чего затащила истекающую кровью дочь в ванную комнату и заперла ее снаружи, а затем вернулась к бутылке, вероятно, дожидаясь выкидыша.

Находившаяся в глубоком шоке девушка сумела продиктовать адрес, мой коллега вызвал по нему милицию, скорую и МЧС. Я же остался говорить с ней, но очень скоро связь стала совсем плохой, из динамика раздавался только белый шум, и линия прервалась.

Сотрудник полиции, участвовавший в «штурме», рассказал в курилке у отделения следующее: МЧСники легко выбили хлипкую дверь и удерживали мать («натуральная фурия, сука»), пока медики и милиция извлекали бессознательную школьницу из ванной, сплошь покрытой кровью и отпечатками рук. Выкидыш, на который надеялась мамочка, все же произошел. Саму девушку удалось спасти. Я видел ее один раз, когда, испытывая смутную вину, пришел к ней в палату с цветами. Совсем ребенок, она спала или была без сознания. Мы не даем прямых советов людям, но именно после общения со специалистом она решила рассказать алкоголичке-матери о своей беременности. Больше я никогда ее не видел и не слышал.

Такая кровавая бытовуха случается не каждую неделю, но немногим реже. А к этому случаю я вновь и вновь возвращался в мыслях: шел 2001 год, мобильные телефоны только начали у нас появляться, и, конечно, в этой бедной семье мобильника не имелось. В ванной, где в истерике и рыданиях билась девочка, умоляя маму не убивать ее, не было никакого телефона.


Кто стучится в дверь

Была тихая ночная смена, большую часть которой я провел за чтением очередной выданной супервайзером методички. Входящий звонок, надеваю наушники и представляюсь. На проводе нервничающая, на грани истерики, женщина средних лет, рассказывает, что соседи ведут себя странно, а она в доме одна и боится. Около трех часов ночи ее разбудил дверной звонок. Заглянула в глазок — ничего не видно, то есть не только лампочка не горит, но и через окошко на площадке никакого света нет, чернота, как если бы глазок залепили жвачкой. За дверью соседка, просит отсыпать немного сахару. Какой сахар в три часа ночи? Обычный, сахар-песок, для компота. Открой дверь.

Звонящая подумала немного и дверь открывать справедливо отказалась. Давай, мол, завтра. А соседка не отстает: открой да открой, шумела за дверью минут десять. Клиентка накинула цепочку и пригрозила полицией. На какое-то время все затихло. А затем по двери заколотили что было силы. Мужской голос орет: «Вы нас заливаете, немедленно откройте!» Клиентка позвонила в полицию, где какой-то сонный дежурный сообщил ей, что все наряды на выезде, но он свяжется по рации и к ней подъедут, ждите. Тем временем сосед снизу оставил свои попытки проникнуть в квартиру. Прошло не более пяти минут, как дверной звонок зазвенел вновь. Официальный голос представился сотрудником полиции, сказал, что им поступил вызов. Пять минут, все на выезде! К трезвонящему и угрожающему последствиями в случае недопуска наряда в помещение «сотруднику полиции» добавились голоса соседей. На вопросы не отвечают, осаждают дверь. Клиентка закрылась в комнате и нашла телефон кризисного центра, оставшийся после смерти мужа, так как не знала, куда еще звонить.

Я попросил вынести телефон в прихожую, подозревая у звонящей делирий, хотя та и выглядела полностью ориентированной, только очень напуганной.

Я услышал грохочущие по железной двери удары и многоголосый хор людей, кричащих на разные лады так, что практически невозможно уже было что-то разобрать. Пока я в некотором шоке слушал это, мне показалось, что к какофонии добавляются все новые и новые голоса, женские и мужские, как если бы все пространство за дверью было заполнено толпой гневных людей. Клиентка начала плакать в трубку и читать Отче наш. Стараясь перекричать хор, я начал спрашивать адрес, снова и снова, но женщина продолжала только плакать и молиться, а на фоне вопили свои истории люди: про сахар-песок, про потоп, коммунальные службы, посылку, полицию... В какой-то момент я, не веря, различил среди шума свой собственный голос, кричащий что-то об обращении в службу социально-психологической помощи и настаивающий на личной беседе. Что-то с другой стороны порога моим голосом обещало помочь и во всем разобраться.

Я успел прокричать в гарнитуру, чтобы женщина ни в коем случае не открывала дверь. Шум в наушниках усилился, связь прервалась.


Братик

Когда я принял вызов, услышал голос заплаканного ребенка. Мальчик рассказал, что никак не может решить домашнее задание по математике, а уже скоро вернется домой папа-военный и сильно побьет, если уроки не будут выучены. Саша (имя изменено) оказался третьеклассником, так что мы довольно быстро справились с элементарными примерами, после чего я завел с ним диалог. Ребенок, обрадованный тем, что сегодня побоев не будет, достаточно быстро раскрылся. Мы обсудили все волнующие его темы: про школу, про друзей и секцию каратэ. Зашла речь даже про красивую и умную девочку из класса. Про родителей Саша говорил неохотно. Мы договорились, что теперь он будет звонить каждую неделю и вообще когда захочет. У ребенка был катастрофический дефицит внимания, в таких случаях часто достаточно просто пообщаться по душам с человеком, которому не безразличны твои мысли и проблемы.

Он дозванивался до меня еще трижды, и два раза (я посмотрел в журнале) разговаривал с нашими девчонками, тоже вполне продуктивно. Но я стал его любимцем, да и мне понравился смышленый парень. В семье я единственный ребенок, так что был совсем не против играть роль доброго старшего брата, главное тут не допустить слишком сильного переноса.

Собственно, это Саша спросил однажды: «Можно я буду считать тебя братом?» Настоящая его семья, как я уловил по косвенным признакам, состояла из парочки отвратительных мудаков.

Однажды вечером мы проговорили около сорока минут. И папа пришел. Саша уронил трубку и сразу начал реветь, «Братик Антон, помоги мне, братик Антон!» Рычащий мужской голос быстро приблизился: «Ты еще что за хуй? Ты о чем говорил с моим сыном, пидор?!» Я постарался объяснить ситуацию и снять ответственность с ребенка, безуспешно. Даже через телефон мне показалось, что я улавливаю перегар, исходивший из пасти этого животного.

— Я тебе бля покажу доверие, гаденыш, родителям он не доверяет, значит, а какому-то хую-педофилу доверяет!

— ПАПА НЕ НАДО АААААА

Короткие гудки.

Той ночью я не мог толком уснуть, что случалось все чаще и чаще. Ворочался, сбив в кучу подушки и простыню. Рано или поздно профессиональное выгорание приходит ко всем. В утренней темноте зазвонил телефон, и я, пребывая в болезненном полусне, постарался отключить будильник на ощупь. Это оказался не будильник, а звонок, и я вывел его на громкую связь. В тишине квартиры отчетливо раздались всхлипывания и дребезжащий от боли и обиды Сашин голос:

— Братик Антон, почему папа всегда такой сердитый?

Вскочив, я сбросил мобильник на пол. Быстро поднял. Во входящих не было никакого звонка. На телефон доверия Саша также больше никогда не звонил, объяснение чему нашлось спустя два месяца на сайте районного суда: непредумышленное убийство, колония общего режима.



Думаю, этого пока достаточно. От некоторых воспоминаний передергивает. Меня можно назвать ветераном телефонов доверия, но подобные истории вам сможет рассказать всякий, кто проработал на нем хотя бы год. Если захочет. Что вряд ли. Если желаете знать мое мнение, мир — достаточно дерьмовое место, куда более темное, чем может показаться на первый взгляд. Сейчас я работаю в службе поиска пропавших «Лиза Алерт», хотя уже и не так активно (а еще недолгое время занимался посещениями недееспособных граждан). Я координатор, и не принимаю обращения по телефону, этим занимаются другие ребята. Но странных и пугающих вещей хватает и здесь, поверьте. Кажется, скоро я окончательно брошу любую соцработу. Да, мне удается помочь некоторым, и это очень важно для меня. Но иногда цена слишком, чрезмерно высока для одного человека. И к черту благие намерения. Простите.
♦ одобрил Hanggard
11 декабря 2016 г.
Первоисточник: darkermagazine.ru

Автор: Владислав Женевский

Земля засыпает. Утром она умылась росой, но влага давно ушла: день был жаркий. Сладкая дрема слышится в стрекоте сверчков. Пчелы уже сложили крылышки в своих медовых домиках и видят пряные сны. Ветерок на ощупь пробирается средь высоких трав, иссушенных летним небом. А оно покрывается румянцем, точно устыдившись дневных дел — ведь сегодня оно раздевало детей и стариков, юношей и девушек, мешало работать и напитывало души ленцой.

Близится закат, и краски сгущаются. Лютики набухли золотом, розовый клевер уже алеет. Дыхание остывающей земли все ровнее и тише. Но здесь, на ничейном холме, где иногда пасутся коровы, ее тревожат чьи-то шаги. Идут двое: мужчина и девочка лет пяти. Оба одеты бедно, в бесцветные рубахи. У взрослого, кажется, и кожа сливается с тканью. Он погрузился в думы и еле слышно что-то бормочет. Грубой лапищей он сжимает ручонку дочери, и малышке волей-неволей приходится за ним поспевать.

Нехоженая тропка бежит куда-то вперед, к темной гребенке леса. До нее еще далеко. Девчушкины глазенки — огромные, любопытные — блестят малахитом. Она озирается по сторонам, смотрит поверх трав на запад — там тонет багряное солнце. Раздвинуть бы стебли, потрогать бы яркий шарик! Горячим он окажется или холодным?… Отец тянет за собой и не дает как следует подумать. На лицо его легла тень — девочке немного страшно. Она редко бывает вдали от дома, среди безлюдных холмов.

Но беспокойство развеивается в вечернем воздухе, и с каждым вдохом ей все больше хочется жить.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
метки: за границей
♦ одобрила Инна
5 декабря 2016 г.
Первоисточник: 4stor.ru

Автор: В.В. Пукин

В марте 2003 года я проводил оценку имущества одного из ликвидируемых на территории Нижнетагильского металлургического комбината частного предприятия. Предприятие это, ООО «Тагилавторемонт», занималось ремонтом грузового и специального автотранспорта, на своём балансе имело кучу основных средств, в том числе, недвижимость и транспортные единицы самого различного назначения. Вот как раз, для оценки технического состояния последних, я и пригласил в помощь опытнейшего автомеханика Сергея Ивановича. Мужик со всех сторон положительный: непьющий, ответственный, а главное, грамотный технарь до мозга костей. По возрасту тогда ему было, где-то полтинник с небольшим хвостиком.

По согласованию с заказчиком день осмотра объекта назначили на выходные (мне так было удобнее — не бросая основной работы, приезжать из другого города). Да и на заводе толкотни поменьше.
Имущество предприятия, подлежащее оценке, находилось на территории НТМК, примерно, в минутах сорока пешим ходом от проходной «Комсомольская» (на частном автомобиле в то время, в отличие от бесшабашных «девяностых», через проходную уже не пропускали просто так).
Но можно было не вилять вокруг цехов на улице, а пройти до места по старому заводскому тоннелю напрямки. Это сокращало время в пути вдвое. Главное, не проскочить нужный выход на свет божий. А непривычному человеку заплутать в этом тоннеле — раз плюнуть. Старый тоннель представлял из себя узкий проход с некрашеными стенами, глубокими лужами на полу, погружённый в вечный полумрак. То ли из-за очередного экономического кризиса, то ли из-за безалаберности обслуги, но тусклые лампочки мерцали друг от друга на расстоянии метров пятидесяти, а иногда и больше. Местами вообще лучше было идти с фонарём (или для соответствия атмосфере — с факелом).



Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Xena
5 декабря 2016 г.
Первоисточник: mrakopedia.org

Автор: Josef K.

Впервые я увидел океан, когда мне было девятнадцать, и если я его еще раз увижу, то это будет нескоро. Тогда я был мальчишкой, только что сошедшим с поезда, который привез меня из Амарилло в Сан-Диего. Один вид всей этой воды и слепой разрушительной силы волн бросал меня в трепет. Нет, я и раньше видел водоемы, в том числе и довольно-таки большие озера, но с этим ничто не могло сравниться. Я, наверно, не смогу описать свое первое впечатление, да и нельзя сказать, что я этого хочу.

Вы можете представить себе, что я чувствовал, когда через несколько недель мне дали винтовку и посадили на борт. Перестав блевать, я подумал, что, может быть, и не убью себя. Умереть среди этих хаотичных волн, так и не увидев землю... Тогда мне казалось, что война — это не так уж плохо по сравнению с этим. В молодости бываешь таким дураком.

Как же я был рад, когда увидел остров с его твердыми берегами! Посреди ночи нас посадили в лодку с винтовками и рюкзаками. При этом, правда, не сказали ни слова. Мы безропотно исполнили приказ. На палубе лейтенант дал нашему взводу краткую информацию: этот остров был потерян. Именно так он и сказал. Вышло так, что этот маленький клочок земли, который только недавно открыли и еще не нанесли на карты, мог сыграть важную роль в войне на тихоокеанском фронте. Маловероятно, сказал он, чтобы японцы могли его захватить, так как он слишком далек от их границ. Однако во время недавнего полета на центральном плато острова засекли нечто, напоминающее летное поле.

В середине ночи мы вышли на берег. Не буду врать, я чуть не обосрался от страха. Не знаю, чего я ожидал, но явно не того, с чем мы столкнулись. Это была густая, тяжелая тишина. Если не считать шума волн и ветра, на острове не было слышно ни звука — ни птиц, ни насекомых. Только мертвая тишина.


Пройдя еще сто ярдов в пугающее спокойствие джунглей, мы остановились на небольшой поляне, чтобы дождаться офицеров. Те, очевидно, тоже были напуганы. Я был не слишком сообразителен, но я точно знал, что что-то было не так. Казалось, будто весь остров был мертв. Я помню, что чуял только запах моря, хотя на деревьях висели красные цветы.

На том плато не было никакого летного поля. Я не могу сказать, чтó это было, потому что никогда в жизни ничего подобного не видел. Это было похоже на ацтекскую пирамиду, только перевернутую вверх дном, так что ее гигантские ступени вели вниз, под землю. Думаю, это описание вряд ли сможет передать всю потусторонность того строения.

В нем не было ни намека на блоки или кирпичи, из которого оно было построено. По-видимому, пирамида была целиком вырезана из гигантского черного камня, после чего ей придали четкую геометрическую форму. На ощупь она была гладкой как обсидиан, но при этом не отражала свет. Она поглощала даже сияние луны, поэтому было невозможно понять, как глубоко под землю она уходила. Нельзя было сосредоточиться ни на одной из её деталей. Это была одна сплошная чернота.

Нашему взводу выпала честь исследовать нижние уровни, и мы спустились по ступеням, пока остальная рота окружала плато. После того, как первый человек, коснувшийся края ступени, порезал себе руку аж до кости, мы стали шагать как можно медленнее и осторожнее.

Спускаясь по ступеням, мы увидели несколько небольших каменных комнат. Это были пустые каменные кубы с одним отверстием в потолке. Не было никаких дверей, а чтобы залезть в отверстия, надо было хвататься за те острые как бритва черные края.

Мы спускались с этажа на этаж, освещая комнаты фонарями. В них ничего не было, кроме все тех же безликих черных стен. Ни пыли, ни листьев, ни прочего мусора из джунглей, все здание было безукоризненно чистым, как будто его только что построили. Такого просто не могло быть; оно казалось мне невероятно древним, хотя никаких причин так думать не было.

Спустившись на нижнюю ступень пирамиды, мы увидели, что дальше ничего не было, кроме темноты, которая поглощала свет наших фонарей. Мы сбросили вниз пуговицу, а потом и гильзу. Мы долго ждали в загробной тишине, но ни одного звука не последовало. Никто не сказал ни слова, и мы отвернулись от зияющей бездны и продолжили осмотр нижнего кольца пирамиды.

Мы ни за что бы не нашли почти невидимый в густой темноте труп, если бы в свете наших фонарей не отразился длинный кровавый след. Он и привел нас к телу. Мертвец съежился, обхватив руками колени и прижав к ним свое лицо. Он был сильно изрезан, его одежда практически превратилась в лохмотья, сквозь которые были видны бледная кожа, а местами и окровавленные кости. На нем, возможно, была японская военная форма, но она была так изорвана, что этого нельзя было сразу понять. У нас было несколько секунд на то, чтобы его разглядеть, прежде чем раздались выстрелы.

Они прозвучали как жужжание насекомых в джунглях, после чего их почти мгновенно поглотила тишина. К тому времени, как мы поднялись наверх, остальной роты не было. На земле валялись стреляные гильзы, воздух был горячим от пороха, но людей нигде не было. Деревья были мертвенно тихими, и не осталось ни следа пятидесяти человек, которые прибыли с нами на остров. Я почувствовал, как к моему горлу поднималась желчь, меня начала охватывать паника. С одной стороны, была зияющая дыра с острыми краями, с другой, бушевал океан. У меня в ушах звенела тишина, и я с трудом удерживал себя в руках.

Они были в джунглях, поджидали нас. Они вышли из-за деревьев неслышно, как мотыльки, просто проскользнули в поле зрения.

Я могу попытаться рассказать вам то, что я видел. Скорее всего ты подумаешь то же самое, что и армейский врач, и еще дюжина офицеров. Что я — тупой вахлак*, ставший жертвой солнечного удара и травмы. Что я сошел с ума.

Ты меня знаешь. Ты знаешь, что я не сумасшедший. Я ясно помню каждую секунду той ночи.

На первой твари, которую я увидел, была надета кожа японского солдата, потемневшая и растянутая от разложения. Голова свисала с плеч, язык раздулся, а глаза были затуманены. Я видел рваные раны в усохшей плоти. Из каждой дыры зияла чернота — темнее, чем стены того здания. Эта темнота напоминала яростную тучу.

Тварь шагала медленно, у нее трещала шея, а голова закатывалась назад. Я крепко сжимал в руках винтовку, но был не в силах выстрелить. Я только и мог, что смотреть на приближавшийся к нам кошмар, почему-то напоминавший марионеток моей матери.

Рядом со мной раздался выстрел, и я увидел еще дюжину чудовищ, медленно наступавших на нас. Среди них было еще несколько раздутых и гниющих трупов, но большинство из них носили ту же форму, что и мы. Их тела были бледные, свежие и залитые кровью. В воздухе пронеслось еще несколько пуль. Я видел, как они попали в мерзких тварей, но их это даже не замедлило. Я увидел остекленевшие глаза сержанта, голова которого вяло свисала с плеч. Я увидел огромную рваную рану в его спине и вгоняющую в дрожь темноту, которая поселилась в его теле. Он, словно безжалостный хищник, бросился на стоявшего рядом со мной солдата. Все остальные начали падать на землю в бесшумной пляске кинетической энергии и нечетких движений.

Когда я учился в школе, я участвовал в команде по бегу. Мне не нужно было приглашение, я просто побежал. Я бежал вслепую сквозь джунгли, натыкаясь на стволы деревьев. Я бежал, пока не увидел океан, и он вновь вогнал меня в ужас. Я не помню, как я решился плыть. Помню только то, что когда я обернулся в сторону джунглей и увидел, что ко мне на четвереньках несется одна из окровавленных тварей, у меня сами собой вытянулись руки. Я бросился в океан.

И по сей день одна мысль об океане бросает меня в холодный пот. Однако в ту ночь я позволил приливу унести меня в море. Волны несли меня, и я чувствовал облегчение от того, что сбежал от невозможного монолита и ужасов тихого острова.

Я так и не попал на войну. Как только я поправился, меня отправили домой.

Когда я думал, что мне никто не поверил, это было даже хорошо. Я смог убедить себя, что ничего этого не случилось, и все, что я видел, было плодом моего воображения. Но когда я стал старше, я понял, что нет смысла лгать, тем более самому себе. Я знаю, что я видел.

Впрочем, кто-то мне все-таки поверил. Я видел карты испытаний водородной бомбы в Тихом Океане.

———————
*Вахлак — пренебр., бранн. — неуклюжий, грубый, необразованный мужчина; мужлан, дубина.
♦ одобрила Xena