Предложение: редактирование историй
23 августа 2016 г.
Автор: В.В. Пукин

О нескольких необычных случаях, происшедших во время срочной службы, мне поведал коллега по работе, Александр. Службу он проходил в лётных войсках в период 1982-1984 годов. Случаи, по его словам, совершенно реальные. Хотя и очень загадочные. Об одном из них сейчас вам расскажу.

Саню призвали осенью 1982 года. Сразу попал в лётную учебку, дислоцировавшуюся в городке Канске Красноярского края. Учебка была большая, на 9 рот курсантов, не считая остальных служб. Соответственно, и своё хозяйство в части имелось. В его состав входил, в том числе, огромный, как Александру тогда казалось, свинокомплекс. Так что, помимо караулов, нарядов по роте и кухне, иногда приходилось защищать Родину, неся дежурства среди хрюкающих братьев меньших. Чистка загонов и последующая погрузка совковыми лопатами жидкого свинячьего дерьма в высокие бочки особого удовольствия не доставляли, ибо по окончании погрузки сам становился похож на перемазанного с ног до головы поросёнка.

Но в нарядах на свинарнике был большой плюс, ради которого молодые воины с энтузиазмом шли на этот нелёгкий участок работ. Ночью можно было спокойно, вдали от полупьяных дедов и сержантов, выспаться в тёплой (хоть и жутко грязной) обстановке. Ибо в казарме после отбоя старослужащие, якобы ради укрепления дисциплины и закрепления необходимых навыков (а на самом деле, ради собственного развлечения), устраивали «полёты». Ну, то есть «отбой — подъём», которые продолжались иногда далеко за полночь. В то время армейским бестселлером был роман «Черви» о неуставных взаимоотношениях среди американских солдат. Вот по этой книжке, а не по Уставу, деды с сержантами — вчерашними курсантами — и проводили с новобранцами курс молодого бойца.

Так что безмятежный сон в пропитанной дерьмом робе на земляном полу в свинарнике считался просто подарком судьбы.

В одном отделении с Саньком служил его земеля Лёха. Вместе призвались в одной команде, познакомились и крепко сдружились.

Вот с этим Лёхой и произошёл в наряде на свинарнике такой случай. Ночью он в одиночестве остался у чанов с варящимися в них картофельными очистками (на завтрак для поросюшек). Спокойненько подбрасывал уголёк в топки печек, как проинструктировали (сам он попал на это дежурство в первый раз), предвкушая скорый и спокойный отбой, здесь же, на полу, под уютный треск огня, без обуревших в доску «дедов». Помешав хорошенько веслом ещё раз очистки в чанах, положил на кривой земляной пол пару широких досок и завалился спать. Благодать! Тишина, тепло, хоть на улице минус тридцать с ветром, а главное, никаких тебе «полётов». В сон провалился моментально.

Проснулся от того, что защекотало шею. Приоткрыл глаза и прямо нос в нос увидел огромную звериную морду с двумя жёлтыми кривыми и длиннющими передними резцами! Тут же подскочил, как ужаленный, отпрянув от чудища на пару метров.
Зверюгой была чудовищных размеров крыса, величиной с хорошую болонку. Она нисколько не устрашилась Лёхиного кульбита, а так и осталась сидеть на своём месте, привстав на задние лапы, отчего казалась ещё больше. При этом, с интересом, но, как почудилось курсанту, зловеще, сверлила его своими блестящими чёрными глазками. Цвет шерсти страшной крысины был необычный, жёлто-седой. Скорее всего, из-за солидного возраста. Но больше всего парня шокировали передние резцы зверюги, длиной с его мизинец, не меньше. Они торчали наружу, не помещаясь в крысиной пасти.

Рефлекторно Лёха нащупал рядом с собой обломок кирпича и хотел уже запустить его во врага, но животное перевело взгляд на кирпич, потом снова вперилось в Лёхины глаза, да так, что у того мурашки побежали по всему телу. Было ясно, что крыса наперёд читает все его мысли, и если он всё же решится на необдуманный поступок, то пощады пусть не ждёт. Словно загипнотизированный, парень сидел на полу и наблюдал, как седое чудовище, наконец-то насмотревшись на него, не спеша опустилось на передние лапы и пошагало в угол, волоча по полу голый кожаный хвост. В самом углу она приостановилась и оглянулась. Из темноты на Лёху блеснули чёрные глаза, а затем крыса исчезла в дырке.

Больше в эту ночь солдатик не сомкнул глаз. Хоть и соорудил себе из кирпичей и досок неустойчивый помост, чтобы лежать не на самом полу.

Утром рассказал о ночной визитёрше штатной обслуге свинарника из гражданских, когда те пришли на работу. Рабочие подтвердили, что да, ходят слухи о том, что водится тут крысиная королева. Причём уже очень давно. Первые случаи встречи с ней происходили лет двадцать, а то и тридцать назад. Хотя, скорее всего, это разные особи попадались. Потому что обычные крысы и до трёх лет не доживают.

А это чудо природы редко кому на глаза показывалось, только единицы о ней говорили. И вообще, многие считали её существование местной легендой. А тут нате! Действительно обитает!

Косвенным подтверждением того, что курсант не обманывает, были постоянные случаи гибели молочных поросят. Их, полуобглоданных, а иногда и просто задушенных, в больших количествах находили и внутри, и в окрестностях свинарника. Грешили, в основном, на бродячих собак, но характер ран на тушках иногда наводил на смутные сомнения.

Во второй раз Лёха попал в свинарник где-то через месяц. В гуще нелёгких курсантских будней он уже успел подзабыть свой испуг, да и вообще, решил думать, что ему всё привиделось. К тому же никто из других сослуживцев, дежуривших после на свинарнике, не упоминал ни о какой огромной крысе. Мелкие, обычного размера, конечно, сновали повсюду, но той, седой и страшной, никто не видел.

Только, снова оказавшись в одиночестве у котлов с картофельным варевом ночью, Лёха почувствовал себя очень некомфортно. Он прямо физически ощущал присутствие зверюги и пронизывающий взгляд её чёрных блестящих глазёнок откуда-то из тьмы. Непрестанно озираясь и не выпуская, на всякий случай, из рук лопату для угля, парень провёл полночи. Но всё было спокойно. Наконец, тепло и сон всё же сморили его. Устроившись, так же, как в прошлый раз, на невысоком помосте из кирпичей и досок, уснул.

Сколько проспал, Лёха не знал, часов у него не было. От чего проснулся, сам не понял. Но всем нутром почувствовал, что будет, когда откроет глаза. Чуть-чуть размежив веки, сквозь ресницы прямо перед своим лицом увидел седую зубастую морду, шевелящую колючими усами! Тварь, стоя на задних лапах на земляном полу, передними цеплялась ему за плечо робы и обнюхивала лицо.

В ужасе отшатнувшись от огромных жёлтых зубов, курсант свалился с обрушившейся импровизированной кровати и покатился прочь. А крыса невозмутимо осталась на месте, лишь развернувшись в его сторону. Лёха забился в угол, выставив перед собой лопату. В эту ночь чудище сидело гораздо дольше, не спуская с парня сверлящих чёрных глаз. А может, ему минуты показались вечностью. Потом, как и в прошлый раз, неспешно удалилось в свой угол, оглянувшись напоследок.

До окончания учебки Лёха всеми правдами и неправдами старался не попадать больше в наряды на свинарник. Но под самый конец полугодового обучения всё же не смог отмазаться и снова угодил в такое страшное для него место. Хотел даже сбежать с дежурства, пусть на губу бы загремел.. Но всё же в последний момент передумал. Что он, не мужик, что ли?! Из-за какой-то крысы! Так и остался в ночь один у горящих печек.

На этот раз без сна и с лопатой в руках Лёха продержался почти до утра. Но молодой уставший организм взял своё, и парень закемарил. Проснулся от того, что стало трудно дышать. Открыл глаза и, как в кошмарном сне, снова встретился взглядом с жуткой крысой! Она уже примостилась на солдатской груди и скалила свои чудовищные резцы!
Вскрикнув, парень вскочил на ноги, сбросив с себя омерзительное существо. Крыса в полёте щёлкнула зубами, но Лёху не достала, а неуклюже, с хрюканьем, шлёпнулась на пол и зло зашипела. В горячке курсант уже размахнулся на зверюгу лопатой, чтобы пришибить тварь раз и навсегда, но объявший под её взглядом ужас сковал движения, сделал ватными ноги, и он по стеночке сполз на пол, потеряв сознание.

Когда очнулся, зловещей крысы рядом не было.

А через пару недель завершивших необходимую подготовку курсантов по разнарядке отправили во все концы Советского Союза в лётные полки. Лёхе и ещё нескольким бойцам достался Владивосток. Он даже рад был — как можно дальше от этого места со страшной неотвязной крысой!

Саня получил звание младшего сержанта и остался в учебке, для натаскивания очередной партии новобранцев. Но с Лёхой обменялись контактами и пообещали переписываться и перезваниваться. Солдатская дружба ведь самая крепкая.

С нового места известие от Лёхи пришло недели через две. Там он попал в боевую часть, где старослужащих было больше, чем молодых. Так что доставалось ему по полной программе. Но не это было самое худшее. В первом же письме друг написал, что снова увидел седую крысу! Ту самую! Он до мельчайших подробностей уже помнил её страшную морду, обознаться никак не мог!

На этот раз, правда, на грудь она не залезла, а появилась во время ночного караула, когда он нёс службу на отдалённом посту по периметру аэродрома. Как написал Лёха, он стоял на вышке и сверху увидел, как через колючку по траве перелезает некрупное животное. Сначала подумал — толстая собачонка или барсук… Но, приглядевшись, онемел. Это была она — седая крыса со свинарника из учебки! Не торопясь, подошла к деревянной лестнице, ведущей на вышку, где застыл в ужасе часовой, поставила передние лапы на нижнюю ступеньку и вперилась своим гипнотизирующим взглядом в лёхины глаза. Она явно его узнала!

Про заряженный автомат парень и не вспомнил, да и за бессмысленную стрельбу по животным по головке не погладят. Так и простояли до прихода смены караула, уставившись друг на друга.

После первого письма от Лёхи пришло ещё два-три. И в каждом он упоминал о новых встречах с неугомонным существом. Причём с каждым разом она подбиралась всё ближе…

А через несколько дней после получения последнего лёхиного письма Саню неожиданно срочно вызвали в штаб. Там его на проводе ждал звонок из Новосибирска. Звонила лёхина мать. Рыдая, она сообщила, что её Лёшеньку сегодня схоронили. Как объяснило командование части, где он служил, солдат сам наложил на себя руки, повесившись на собственном брючном ремне в казарменной сушилке. А звонит она потому, что Лёшенька в последнем письме просил сообщить Сане, если с ним что случится. Это «если что случится» тогда очень встревожило мать, и она уже собралась в дорогу к сыну, но вот не успела…

Спустя неделю после этого трагического звонка Сане пришло последнее письмо от друга Лёшки. Там он в полном отчаянии писал, что эта крыса его доконала, и он, наверное, сходит с ума. Но если с ним что-нибудь плохое случится, просил никому про эту тварь не рассказывать. Всё равно никто не поверит…

06.08.2016
♦ одобрила Инна
22 августа 2016 г.
Автор: Ричард Лаймон

Эту байку мне рассказал один старатель. А я просто помалкивала, да слушала.

***

Сразу скажу, она ко мне никакого отношения не имела. Она была пассией Джима с головы до пят — и со всеми прелестями посередке.

— Джим, — сказал я ему, — не стоит брать ее с собой.

— Еще как стоит, — заявил он.

— Пользы от нее никакой не будет, одни только ссоры да неприятности.

— Зато она зашибись какая красивая, — возразил Джим.

Что ж, тут мне крыть было нечем, но дела это не меняло.

— Она хочет увязаться с нами из-за той жилы. Золото ей наше нужно, вот что. Слушай, да ведь ты ей даже не нравишься.

Глазки у Джима заблестели, и я прямо-таки увидел, как он припоминает прошлую ночь, когда он вволю попользовался прелестями Люси. Мы наткнулись на нее накануне днем, когда с важным видом выходили из пробирной конторы, и это сразу заставило меня насторожиться. Я так думаю, она давно околачивалась поблизости и дожидалась, пока ей навстречу не выйдет парочка ухмыляющихся старателей.

И тут же подцепила Джима.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
Первоисточник: mrakopedia.org

Я раньше не рыбачил, да и тяги как-то в целом не было, но друзья мои — Виталик и Пашка — они закинуть удочки любят. А в деревне у меня пруд есть хороший, я им маякнул, что, мол, летом собираюсь в деревню, года полтора уже там не был — и они могли бы тоже своим хобби заняться. А им что — удочки закинули в машину да поехали. Пашка ещё с собой невесту свою прихватил, Валю.

Дорога встретила нас внезапно посеревшим до цвета железного листа небом, которое сначала словно кисточкой брызнуло на нас редкими каплями дождя, а в деревню мы въехали уже под аккомпанемент хорошего такого ливня.

Мы решили переждать буйство природы в моём деревенском доме, ныне уже, к сожалению, пустующем, так как все мои бабушки с дедушками в силу преклонного возраста отправились к праотцам. Мы зашли домой, сварганили еду, поели, посмотрели телевизор — а дождь и не думал кончаться, хотя время уже шло к вечеру. Ну, парни решили, что, раз такое дело, и если дождь к ночи кончится — то можно и на ночную рыбалку смотаться. Я был за, а вот Валя заартачилась. Она проснулась сегодня ни свет, ни заря, и ночью определённо собиралась выспаться.

Где-то в полвосьмого вечера дождь стал сходить на нет, а потом и вовсе стих, и мы с парнями стали собираться, Валя решила остаться и пообещала в случае чего приготовить нам хавку. Ребята взяли удочки и прочее снаряжение, перед самым выходом Виталик сбегал на огород «по-маленькому». Как-то долго бегал, минут семь точно, но вот пришёл, и сухим кивком головы показал — мол, пошли.

Дошли до пруда (от дома до него — минут пятнадцать ходьбы, на машине решили не ехать, ибо грязно), ребята сели рыбачить, я рядом неспешно вышагиваю — смотрю, как всё вокруг блестит лунной синевой после дождя, с Пашей помимо дела базарю. Виталик же молча вперился глазами в пруд, смотрит внимательно за поплавком — ну прям рыболов с 50-летним стажем, не иначе. Пытались мы его окликнуть, как-то пошутить — а он рукой машет — мол, отстаньте, не до вас, рыбачу я. Мы бы и забили на это, но как мы из дома вышли — ни слова Виталя не обронил, хоть что-то да ляпнул бы, а то словно язык отнялся. Я уж начал думать, не случилось ли с ним чего, но тут Пашке живот стало прихватывать — он меня кликнул, мол последи за поплавком. Сел я на его табуретку раскладную, а он убежал в кусты тужиться.

Сижу я, значит, рыболов-любитель. На поплавок смотрю. И чую, что-то не то. Поворачиваю голову влево, где Виталик сидит, и…

ТАКОГО взгляда я на себе не ловил никогда. Даже когда я случайно отцову модельку корабля в детстве уронил и поломал. Этот взгляд не был полон ненависти, злобы или ещё чего-то — просто было такое чувство, что Виталик меня впервые видит. Словно он вообще кого-то живого впервые видит. И из-за лунного света его глазюки синие. Синие-пресиние, сверкают и буравят меня так, что я уже не думал — я был уверен, что с ним что-то не так. Я знал это, но всё-таки решил спросить его: «Витос, что с тобой?».

— ФХСААААААААСССССССС, — шипение, вырвавшееся изо рта, звучало на нестерпимо высоких частотах, оно резало уши, и я хотел уже руками их прикрыть, но тут Виталик поднялся со своей табуретки и стал тянуть ко мне руки. Только сейчас, в лунном свете, я понял, что они были иссиня-белые. И это при том, что цвет лица у него вроде был вполне нормальный.

— СССААУАААССССС, — я перехватил его руки и чуть не рухнулся наземь — настолько они были холодными. Не обжигающими, но это была температура не человеческого тела и даже не человеческого тела, пробывшего долго на холоде. Это была температура двух кусков льда. Но даже не это было странно.

Я почувствовал, что меня вырубает. Я не терял сознание, я просто почуял дикую усталость, мне крайне захотелось спать. Это меня не на шутку перепугало — по идее, я вроде как должен быть весь на очке, адреналин, страх и прочее. Но я чувствовал себя, как будто отпахал две смены на работе без права перекура. И помаленьку проваливался в сон.

Внезапно сквозь чёрт пойми откуда взявшуюся дремоту я услышал, как Паша истошно орёт, и крики приближаются. «Виталик» руки от меня убрал, и в тот же момент дремоту словно рукой сняло. Вот в один момент буквально. Я ногами его отпихнул, ору подбегающему Павлу что-то вроде: «Не прикасайся к нему, сукаматперемат», Паша как вкопанный застыл, а этот чёрт шипящий с земли поднялся, стоит и смотрит на нас, трясётся, взгляд от одного к другом бегает — словно вот хочет выбрать, к кому из нас ручонки свои синие протянуть, да понимает, скотина, что с двумя ему вряд ли сдюжить. Заскулил он, словно собака, от отчаяния, и дал дёру. Прытко так побежал, да и скрылся за кустами.

Минуты три мы с Пашкой продолжали стоять как вкопанные и вдуплять, что это была за срань. И тут до нас двоих в унисон дошло: Валя. Она дома одна. А что если этот чокнутый домой к ней побежал? Мы с Пашкой сорвались, хотя стрёмно было по темноте обратно возвращаться, в свете таких-то событий, но даму надо было спасать. Быстрым шагом (бежать мы физически не могли, ноги подкашивались) минут за семь добрались до дома, и тут из-за угла… Вышел Виталя. Внезапно так. Я как есть — заорал, становился и упал в грязь. Паша просто остолбенел.

«Вы что, двинулись?» — вполне обычная речь, безо всякого шипения, ударила по нам как молотком. Мы тут же перестали орать, оглядели Виталю — стоит нормальный, с ничего не понимающим взглядом. Я посмотрел на его руки — обычные такие, вполне себе приличные человеческие руки. Тогда я трясущимся от волнения и дикого ужаса голосом спросил у него, зачем он пытался меня задушить.

Виталя минуту смотрел на нас как на идиотов, а потом рассказал довольно интересную историю. Значит, он пошёл по-маленькому, ну, перед рыбалкой. Пришёл на огород, сделал дело, начал застёгивать ширинку — и вдруг почувствовал, как какая-то холодная пятерня ложится на его макушку, и Виталик тут же провалился в сон. Очнулся он черт знает через сколько, причём обнаружил себя не лежащим на грязи, как, по идее, должно было быть, а заботливо прислонённым к стене дома. Изрядно струхнув, Виталя вышел с огорода и сразу же встретил нас. Вот и вся история, на рыбалку он с нами не ходил, никого не душил и уж тем более на высоких нотах не шипел.

Мы единогласно решили, что надо бы нам проваливать отсюда подобру-поздорову. Без лишних слов разбудили Валю, собрали вещи, сели в машину и дали по газам. За всю обратную дорогу никто не проронил ни слова. Мы с Пашкой — от пережитого шока, Виталик — видимо, от попыток понять, что же вообще случилось, а Валя — черт ее знает. Она ничего не спрашивала, когда мы начали как угорелые собирать вещи. Видимо, поняла, что раз сваливаем — то не просто так.

Что в её молчании было что-то не так, я понял не сразу. Паша развёз всех домой, мы все друг другу пообещали, что будем настороже, я дома принял душ… И только потом, более-менее успокоившись и взяв себя в руки, я начал обдумывать. Молчание Вали как-то странно начало перекликаться у меня в голове с молчанием «Виталика», когда мы пошли на рыбалку. Схватив телефон, я начал звонить: Паша и Валя не взяли трубки, что только усугубило напряжение. Виталик снял трубку практически сразу.

«Они не берут трубки» — это были первые слова, которые я от него услышал. Тут же я собрался, мы с Виталиком встретились и от неимения личного (да и общественного, три часа ночи) транспорта, отправились пешком. Через двадцать минут были у дома Паши — это был чистый, аккуратный частный домик почти на краю города. Дом Паша получил от своего отца, как бы в подарок будущим молодожёнам. Горящий в его окнах свет сначала успокоил нас, но потом мы увидели открытую нараспашку входную дверь и поняли, что дело принимает скверный оборот.

В доме никого не было. В паре комнат горел свет, и пожитки с рыбалки лежали в прихожей, но не было ни единой живой души. Звонок пашиному отцу тоже ничего не дал — у него они не появлялись, и, как выяснили мы дальше, они не появились вообще ни у кого из друзей и родных. А по истечении положенных трёх дней пашин папа подал заявление в полицию.

Их до сих пор ищут. Нас с Виталиком расспрашивали, и нам пришлось, к сожалению, опустить всю историю про рыбалку и сказать, мол, мы гуляли по ночному городу, хотели заскочить к Павлу, а там никого. Согласен, натянуто, но в историю с ледяными руками и чертовыми двойниками никто бы и тем более верить не стал. Конечно, с одной стороны это весьма подло, но… Я не знаю, что сказать. И как всё объяснить. Прошло уже четыре месяца, и мы с Виталиком смогли за всё это время прийти лишь к следующим выводам:

Некто, определённо не человеческого рода и племени, усыпил своим холодным прикосновением Виталика, оттащил его и, каким-то образом мимикрировав под него, отправился с нами на рыбалку. Попытавшись напасть на меня, но получив отпор, он убежал обратно, где быстро «стал» Валей. Куда он дел настоящую Валю? Единственное, к чему мы пришли — болота, позади сарая рядом с моим домом. Он скинул Валю туда. Больше прятать её было некуда, в сараях-подвалах-курятниках, как я позже проверил, ничего не было, а была бы жива — нашлась бы. В любом случае, лезть с багром проверять эти болота у нас с Виталиком духа не хватит. Почему таким же образом оно не расправилось с Виталиком, когда вернулось домой? Не было времени. Это… Что-то, как мы поняли, неплохо соображало, знало, что мы вернёмся. И решило замести более явный след. Почему оно не прикончило Виталю сразу, а оттащило его к стеночке?

Мне кажется, та штука хотела использовать нас… Я не знаю, для каких целей. Но мы определённо нужны были ей живыми. Как минимум на какой-то момент. Не знаю, почему и зачем. Но я определённо знаю одно: ранее этот «имитатор» прозябал в глухих сраных лесах около глухой сраной деревни. А теперь… Теперь оно в непосредственной близи к городу с населением в тысячи и тысячи жителей. Это пугает, и я, как могу, стараюсь не думать об этом. О том, что однажды мне на голову ляжет холодная рука и погрузит меня в глубокий сон.
♦ одобрила Инна
15 августа 2016 г.
Первоисточник: new.vk.com

Автор: Перевод — Тимофей Тимкин

ВНИМАНИЕ: данная история содержит ненормативную лексику. Вы предупреждены.

*********

Я медленно открыл глаза. Голова кружилась, горло сковывала тупая боль. Хотелось пить. Это было первое, что я почувствовал. Я облизывал иссохшие губы, пока реальность вокруг меня постепенно приобретала всё более чёткие очертания. Всё тело болело, и ко мне пришло осознание того, что я был туго привязан к металлическому стулу посреди пустой комнаты. Меня окружали голые бетонные стены, покрытые пятнами и грязью. Пол под моими голыми ступнями был холодным и немного мокрым.

Комнату освещала одинокая лампочка, свисавшая с потолка на нити. На стенах колебались многочисленные тени, отбрасываемые пятнышками на стекле лампочки. Я понемногу привык к темноте. Передо мной была открытая дверь, а за ней я видел лишь стену коридора, проходившего перпендикулярно дверному проёму.

Я попытался сосредоточиться и вспомнить, как я сюда попал. Закрыл глаза, силой сжал веки и старался не паниковать. Замедлил дыхание и сфокусировался на своих мыслях, отчаянно желая понять, как я здесь оказался.

Но я не мог вспомнить ровным счётом ничего.

Я открыл глаза и выдохнул, ощутив пульсацию в пересохшем горле. Было слышно, как потусторонние звуки эхом доносились из коридора. Крики, лязг металла, вой. Они звучали тихо, и было ясно, что их источники находились далеко. Но спокойнее мне от этого не становилось.

— Эй?! — проскулил я, с трудом выдавив это слово из голосовых связок. Ударила резкая боль в груди, но я прочистил горло и прокричал вновь:

— Есть здесь кто-нибудь? Эй?!

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
11 августа 2016 г.
Первоисточник: pikabu.ru

Автор: tajcha

Вам случалось приезжать на собственную дачу в несезон? Не летом, когда по центральной улице носятся вывезенные вместе с бабушками дети, а осенью или зимой. В это время на весь поселок остается гореть только один фонарь, калитки заносит снегом, а дорогу чистят раз в неделю. Вот и друзья мои подбили провести ноябрьские праздники в знакомом с детства месте — на даче в Ленинградской области, почти на границе с Финляндией.

Дача представляла собой просторное одноэтажное здание с двумя комнатами, двумя террасами и, соответственно, с двумя входами. Сколько себя помню, мы пользовались только одним входом, смотревшим прямо на дорогу, а второй выход в огород даже летом был заперт. Террасу, примыкающую к запертому входу, использовали как склад старых вещей еще наши бабушка и дедушка.

Приехав, мы первым делом провели обход участка, мысленно припоминая, что и где находилось летом: грядки, старая песочница из огромной покрышки, летняя кухня под соснами. Давным-давно здесь жила наша прабабушка, работавшая сельским ветеринаром, она же и оставила его нам по наследству.

Ребята достали пакеты из машины, стали обустраивать быт, топить печку, греть чайник. Мне же дела не досталось, и я решила покопаться в старье на закрытой террасе и поностальгировать. Чего здесь только не было! Традиционные пакеты с пакетами, корзины для грибов, валенки гигантских размеров, забытые лет десять назад в вазе сухие цветы, газеты времен СССР, подборка «Ветеринарного вестника» за 195.. год...

Я с трудом пробиралась в куртке среди горами наваленных вещей, пахнущих сыростью и пылью. На одной из полок серванта я заметила фотоальбом. Он тускло отсвечивал позолоченными уголками и был явно сделан из кожи. На обложке были тисненые вензеля и год — «1935». Ничего себе, подумала я, это явно от прабабушки еще лежит тут. Внутри было много фотографий людей в белых халатах на фоне кафельной стены, окружающих операционный стол, держащих какие-то темные банки. Среди них было знакомое лицо — моя прабабушка. На групповых фото она была молодая и сосредоточенно смотрела прямо на снимавшего. На обороте одной карточки были подписаны фамилии всех присутствующих и стояла подпись: «лаб. изуч. апоптоза, 1935». Я и не знала, что моя прабабка была ученой, да еще в те далекие предвоенные годы. Закончив листать альбом, я вернула его обратно в сервант, но из него выпала фотография, видимо, неудачно приклеенная или заложенная за другую. Подняв ее и рассмотрев, я невольно вздрогнула. С нее на меня смотрело жуткое создание, больше всего напоминающее собаку. У нее были огромные белые глаза без радужки, пасть, полная зубов, и клочковатая длинная шерсть. Сидел этот зверь на том самом операционном столе, что я видела на снимках с врачами. На обратной стороне снимка значилось: «Морра, 1936».

Не желая больше глядеть на страшилище, я оставила карточку на полке, а сама поспешила в тепло дома, где меня уже ждали друзья с горячим чаем и чем покрепче. Я рассказала им про находку, и все изъявили желание полюбоваться на фото. Его принесли с террасы и передавали по рукам под удивленные восклицания и ахи. Зверь стал темой вечера, мы обсуждали, кто бы это мог быть, какие опыты на нем проводили, что он стал таким, почему его назвали Морра, прямо как в сказках про муми-троллей. Чем меньше становилось алкоголя в бутылках, тем жарче разгоралась дискуссия. Принесли и стали пристально рассматривать фотоальбом, но там никаких «зацепок» для горе-детективов не было. Содержимое темных банок невозможно было угадать, а надписи на реактивах в колбах позади врачей были размыты.

Время шло за полночь, и мы начали укладываться спать. Естественно, под шуточки вроде «кто пойдет поссать ночью, того заберет Морра, страслая и ужаслая». Поскольку девушкой в компании я была одна, а справлять нужду с крыльца мне было неуютно, я отправилась в заветную кабинку возле летней кухни. Было темно, снег еще не выпал, сухие сосновые иголки шуршали под ногами. Я шустренько топала к туалету, подсвечивая дорогу телефоном. Кругом была тишина, мне было боязно после всех наших теорий, и я действительно боялась встретить эту Морру на дороге. Справив свои дела, я благополучно вернулась в дом и нырнула под одеяло.

На следующий день я под впечатлением позвонила бабушке и расспросила ее про альбом. Бабушка ухмыльнулась и рассказала мне жутковатую историю.

Ее мама, моя прабабушка, писала кандидатскую диссертацию в лаборатории, изучавшей «вечную жизнь». В те годы верхушка власти не желала себе участи Ленина, и направление в науке было популярно. Так в их лаборатории один из опытов увенчался успехом, и из обычной дворняги появилась Морра. Она была способна поддерживать жизнь в себе, вбирая тепло из окружающего мира. Но находясь в закрытом помещении, она случайно убила двух лаборантов, неудачно уснувших рядом с клеткой. Было принято решение усыпить ее, но прабабушка пожалела тварь и выпустила ее в лес. Поскольку Морра была раньше собакой, она сохранила привязанность к своим создателям и регулярно прибегала к прабабушке на участок, где сидела под соснами и глядела на нее издалека. Это продолжалось в течение пятидесяти лет, пока прабабушка не умерла в преклонном возрасте. Последний раз зверь появлялся в конце восьмидесятых, когда родилась я.

Поведав мне эту байку, бабушка добавила, что чудовище не появлялось уже тридцать лет, и скорее всего, все-таки померло, или погибло от рук охотников.

Но я знаю, что это не так, потому что видела с утра замерзший круг земли под сосной...
♦ одобрила Инна
11 августа 2016 г.
Первоисточник: pikabu.ru

Автор: Bladerunner42

Катю однажды отправили из офиса с поручением — отвезти документы клиенту.

Отправили ее в середине дня, и шеф сказал, что, как отвезет, может с чистой совестью ехать домой. Ради пары часов смысла нет туда-сюда кататься.

С курьерским поручением Катя справилась быстро. Вышла от клиента. К метро идти через парк. Торопиться некуда. Разгар июня, погода отличная. Шла Катя, не спеша, гуляла.

Купила мороженое, присела на скамейку — хорошо.

И вот сидит она, наслаждается мороженым и полной свободой и слышит голос, причем вроде знакомый. Повернула голову, а на другом конце скамейки сидит действительно знакомый парень. То ли Юрка, то ли Мишка. То ли учились вместе, то ли работали где-то. В общем, вылетело из головы.

Парень симпатичный, одет хорошо, улыбка приветливая. Спрашивает, что да как, про себя рассказывает, про общих знакомых. Катя даже стала припоминать, что он все-таки Мишка, и они вместе все-таки учились.

Рассказывает интересно, шутки шутит смешные. Вопросы задает правильные. Катя довольно быстро в беседу втянулась, увлеклась.

В общем, через какое-то время парень уже как будто сто лет знакомый. И улыбается так обольстительно, и намекает, что на вечер у него планов нет… У Кати и у самой планов не было. Да и одна Катя уже полгода как… А тут такая встреча — судьба, можно сказать.

В общем, последовало приглашение на бокал вина, отметить встречу. Оказалось, парень живет недалеко, всего лишь через парк пройти. Катя согласилась…

Она уже хотела подняться со скамейки, как в голову ей прилетел футбольный мяч. Прилетел не сильно — мяч уже был на излете, и попал не в лицо, а по затылку. Максимум слегка прическу помял. И тут же издалека какой-то подросток крикнул: «Извините!». Видимо, футболист.

Катя сперва повернулась взглянуть на прыгающий по траве мячик и маячившую вдалеке фигуру будущего Марадонны.

А потом повернулась к собеседнику, ища поддержки в неловкой ситуации. И пока она вертела головой, до Кати дошло несколько вещей.

Во-первых, во рту у нее очень сухо и страшно хочется пить.

Во-вторых, в висках у нее будто стучат молоточки. И стучат очень давно. Еще до попадания мячиком.

В-третьих, все руки и значительная часть юбки у нее в растаявшем мороженом, а размокший в кашу вафельный стаканчик она все еще держит в руках.

В-четвертых, и, пожалуй, самых главных: никакого Юрки-Мишки не было. В смысле такой парень с ней не учился. И не работал. А если бы учился или работал, то на скамейке с Катей сидел явно не он.

Рядом с Катей сидело завернутое в грязные вонючие лохмотья высохшее создание с провалившимся носом, лишенное губ. Единственное, что в нем было от живого человека, это круглые выпученные глаза, которые, не моргая, уставились на Катю.

«Как я не замечала эту вонь?» — пронеслось в голове у девушки. «Как я вообще с ним говорила?» И тут же она ответила сама себе, подхватывая со скамейки сумочку липкими от мороженого руками: «А ты с ним и не говорила, подруга, он тебя завораживал, а ты просто сидела, пуская слюни». Эту мысль она додумывала уже на бегу — удивительно быстром, учитывая то, что ноги не слушались, а туфли были на каблуках.

С тех пор Катя огибает это место десятой дорогой. И стала любить футбол.
♦ одобрила Инна
7 августа 2016 г.
Первоисточник: mrakopedia.org

Работа моя связана со строительством, бываю в разных местах, случается, вижу очень необычных людей и весьма странные дома и квартиры. Любой опытный строитель не понаслышке знаком с понятием нехороших домов или мест под строительство. Кто-то вспомнит дом, где всё из рук валится, кто-то постоянно происходящие аварии, неприятности, даже несчастные случаи с летальными исходом, кому-то, может, знакомо ощущение вялой апатии, возникающей при входе в нехороший дом. В моей практике таких случаев было несколько.

* * *

ДОМ, ЗОВУЩИЙ НА ПОМОЩЬ

Квартира эта была самой обычной, понятия не имею — умирал ли кто-то непосредственно в ней или тихо-мирно отъезжал в больнице, но квартира эта — со вторичного рынка и с датой постройки времён хрущёвского СССР. Хозяева были молодой четой, мужа видел лишь пару раз, будущий отец усердно зарабатывал на жизнь и ремонты, а юная его жена сидела дома с таким пузом, что я всерьёз задумывался, не стоит ли мне почитать справочник акушерки. Так, на всякий случай.

Ремонт делал в будущей детской и на кухне. Детскую я покрасил в тошнотворно-розовый цвет и никаких странностей не заметил. Хотя, по-моему, любой порядочный домовой просто обязан был возмутиться и прекратить непотребство. Хозяева остались довольны. Бедный ребёнок.

Странности начались во время ремонта кухни. Во время обдирки стен я пару раз поранился, но ничего, обычное дело. Во время штукатурки оная абсолютно отказывалась ложиться и падала, но была побеждена волшебным словом строителей, а я тем временем ушиб ногу. Приближаясь к чистовой отделке, уже был настороже и готов к любым неприятностям, но совершено не ожидал сеанса связи от неизвестной херни.

Работа шла своим чередом, гроза не громыхала, и волки не выли, но возле одной стены работать было некомфортно, как раз там, где штукатурка отказывалась держаться. Некоторое время я не понимал, что именно меня беспокоит, но, перестав шуметь на минуту, явно услышал женский голос. Из отдушины вентиляции.

— Помогите…

Такое ощущение, что выл ветер. Просто выговаривая слова. Реально выговаривая. На одной завывающей ноте, одно и то же слово:

— Помогите… Помогите… Помогите…

Сначала подумалось, что в шахту упала женщина и ей действительно надо помочь. Снял решётку, сунулся поглубже в дыру и крикнул:

— Там кто-то живой?

Ветер замолчал. А потом рассмеялся-заплакал. Вот так. И снова:

— Помогите…

Я взглянул на ширину шахты, а она сантиметров двадцать была, и... не побежал звонить в МЧС, искать психа орущего в шахту, или лезть в вентканал дабы порадовать дивано-Ван Хельсингов.

Так и работал под постоянный аккомпанемент говорящего ветра ещё три дня.

* * *

ДОМ, ГЛЯДЯЩИЙ В СПИНУ

Этот дом был «сладким» заказом, хозяева не были чужды веяниям современной моды в дизайне и, такое ощущение, решили испробовать всё, что есть новенького и красивенького, включая различные виды венецианской штукатурки, паркетной доски со шпоном травлёной акации и морёного дуба, всех видов обойных фресок и прочей ерунды из модных журналов, включая чугунные светильники-бра ценой в 50 косарей за штуку, витражей на фальш-окно и декоративной керамики под кирпич. Получилось чудовищно, хозяева остались довольны. В доме хотелось танцевать с медведями и петь цыганские песни. Но суть не в этом. В любой комнате этого дома, особенно с наступлением темноты, возникало настолько сильное ощущение взгляда в спину, что желание обернуться становилось насущной необходимостью. Взгляда недоброго, холодного, физически ощутимого. Камер там не было. Оборачивался. Ничего не видел, никто не сожрал.

* * *

ДОМ НА КРАЮ ЛЕСА

Это была дача на окраине города Горячий Ключ, прямо на краю леса. Ездить было довольно далеко, случалось оставаться ночевать на работе. С хозяевами отношения сразу установились замечательные, пожелания по ремонту были внятные, с красотой не перебарщивали, на отделке не экономили, в итоге вышло всё весьма уютно. Много общались с ними. Бабка всю жизнь проработала художником-оформителем, давала ценные советы. Дочка, чуть старше меня, трудилась визажистом-косметологом и неплохо зарабатывала. Познакомился в процессе работы со всей семьёй, включая детей, друзей, кошек-собак и семейной историей. Дом построил муж бодрой бабки, инженер-проектировщик, своими руками. Корявенько немного, но с запасом надёжности в тыщщу процентов и удобной планировкой. В основание фундамента им были загружены ГЛЫБЫ известняка, благо, в советское время не проблемой было пригнать пару экскаваторов-кранов за бутылку по дружбе. Из интересных технически решений был великолепный камин с воздушным отоплением всех комнат на обоих этажах и удобная(!) винтовая лестница. Отец умер в доме, когда зимой уехал от всех поработать. Нашла его дочка на следующий день, прямо на чертежах. Такие дела. В общем, крипоты не было, но по ночам было слышно, как кто-то ходит в пустом доме. Иногда покашливает, кряхтит. Ну вот серьёзно. Страха не было вообще. Улыбался иногда, слыша одобрительное покряхтывание. Ламповый дом. Тёплый такой. Добра его хозяевам. И мёртвым, и живым.

* * *

ДОМ СМЕРТИ

Эту квартиру я буду помнить долго. Страшно стало сразу, когда я вышел из лифта с инструментами. На полу в коридоре были кровавые следы, как в фильмах ужасов. Реальные отпечатки босых ног по цементному полу, разводы на стенах и охрененная лужа крови на балконе лестничной клетки. Перед дверью тоже была лужа засохшей крови, плюс отпечатки рук на стенах. Даже раздумывал пару минут, звонить или разворачиваться. Но уже договорился по телефону. Да и любопытство, мать его…

Позвонил. Дверь открыла потухшая женщина лет пятидесяти. Что характерно, от неё я ничего не узнал, лишь осторожно выяснил фронт работы. Кровь была везде. На полу, на стенах, даже на потолке. Мебели почти не было. Окна были раскрыты настежь, но слегка воняло. Для тех, кто не знаком с такими делами, коротко расскажу. Кровь на стенах представляет большую проблему, поскольку въедается в шпатлёвку, штукатурку и проступает, даже если её сверху закрыть слоями материала, обоями или краской. Хрен знает почему, я не химик, но было замечено неоднократно. Оставишь пятнышко крови на стене, а потом оно проступает бурым пятном чуть больше первоначального размера.

В общем, решение было одно — удалять все старые покрытия и убирать всё со стен. Работал в перчатках, но отказаться не смог. Как и взять со старухи сумму сверх необходимого, когда узнал всю историю.

Жила-была молодая семья, муж, жена и ребёнок трёх лет от роду. Глава семьи приходился сыном заказчице. Вроде не бухали, в веществах замечены не были, не скандалили особо, но однажды соседи услышали дикие крики и вызвали ментов, те приехали через минут двадцать, но уже было поздно. Не знаю, что произошло у них, но муж разбил голову ребёнку и избивал жену молотком для отбивки мяса, гоняя по всей квартире, пока она не повредила ему глаз и не выбежала из квартиры. Некоторое время она пыталась стучать в двери, на стук даже откликнулся сосед, вышел, но пока сообразил в чём дело, выскочил муж и врезал ему молотком по голове. Женщина побежала на лестницу и именно там её и убили. На один этаж ниже. Сосед отправился в реанимацию, выжил. От женщины спасать уже было нечего. Ребёнок умер сразу. А мужа забрали в СИЗО, уже там, вроде, он поехал крышей и отправился в жёлтый дом.

Всё это мне поведала соседка, буквально вломившаяся в квартиру. Дверь я оставлял открытой поначалу, потом устал от попыток заглянуть, да и воняло уже чуть меньше. Потом мать поехавшего долго мыла коридор, видимо, менты раньше запрещали. А я проработал там почти две недели без происшествий, хотя напряжно было. Хреновое такое чувство на душе, просто психика. Старался не задерживаться, но однажды не вышло.

Заработался часов до одиннадцати, дольше же нельзя шуметь, а тут на грех лифт сломался — пошёл по лестнице, освещённой лишь лунным светом. Черт знает почему, ни одной лампочки. Добирался, светя телефоном. Так вот. Спускаюсь я на один пролёт и краем глаза замечаю копошение в углу. Слышу звук — шлёп, шлёп… Резкий такой, будто ластами кто специально бьёт. Спускаюсь ниже и вижу на лестничной площадке женщину. Не прозрачную. Вполне реальная фигура. Бьётся головой о стену. Не скажу, что у меня не было мысли про призраков, но я просто почёл за лучшее предположить, что это алкашка какая, или ещё кто. Целую минуту я стоял и смотрел, как она дёргается, а потом посветил телефоном. Это была она. С руками, избитыми в кровь, с изломанными пальцами, она мотала головой, закрываясь от невидимых ударов. Как кипятком окатило. Не знаю сколько простоял, но рванул в нужном направлении. Вниз, к выходу. По лестнице больше не ходил. И задерживаться допоздна перестал. Эта квартира расположена на улице Сорокалетия победы. Прямо за Первомайской рощей, справа стоят дома 12-этажей. Первый из них — тот самый. Четвёртый или пятый этаж, самая дальняя слева квартира. Ах, да. Краснодар.

Смотри, не сними там жильё, анон.
♦ одобрила Инна
6 августа 2016 г.
Первоисточник: pikabu.ru

Автор: tajcha

Моя мама — страстная дачница, и помимо всяческой клубники и кабачков устраивает на нашем дачном участке всевозможные клумбы. Ну и, конечно же, покупает для них всевозможные дурацкие фигуры животных и уродливых гномов. Как-то принесла она новую статуэтку — енота. Обычная китайская пустотелая конвейерная дрянь из полимерной глины. Но раскрашен он был немного странно — вроде и дешевая игрушка, но глаз непременно цепляется, когда проходишь мимо. А поскольку мама поставила его на клумбу возле туалета, то видели мы его по много раз за день.

На следующее утро енота на месте не было, он обнаружился в паре метров под кустом сирени. Списав все на игры пятилетней внучки, мама переставила енота обратно. На следующий день все повторилось, внучке был сделан выговор, хотя она уверяла, что не трогала фигурку, и енот опять был водружен в заросли пионов.

В течение недели проклятый енот кочевал туда-обратно, пока мама наконец не смирилась и не оставила его в покое. Енот не заставил себя ждать и вскоре был обнаружен за забором, стоящим на газоне. Но этим дело не закончилось, статуэтка начала закапываться. Еще через неделю о ее местоположении можно было догадаться только по торчащим ушам. В конце концов маме это надоело, и она вытащила енота наружу. Внутри статуэтки что-то гремело, хотя до этого она была пустой. В ямке, что осталась на газоне, я нашла несколько белых продолговатых предметов, и вспомнила, что когда-то давно мы хоронили на этом месте почивших домашних любимцев — кота и собаку.

Поставленный на законное место енот вроде бы «успокоился», и до конца лета спокойно стоял на клумбе, пугая своим видом вечерних ходоков «до ветру». Мы закончили сезон и уехали в город. Однако, вернувшись осенью для консервации дачи, статуэтки на месте мы не нашли. Мама немного расстроилась, но я пообещала купить ей такого же на следующее лето. На том и порешили.

А в мае следующего года, во время родительского дня, мы увидели нашего енота на кладбище в двух километрах от дачи. Он был подозрительно тяжелый и стоял возле кучки рыхлой земли на старой могиле.
♦ одобрила Инна
6 августа 2016 г.
Автор: В.В. Пукин

Необычные случаи, о которых пойдёт речь ниже, произошли в больничных стационарах Екатеринбурга в разное время. О них мне рассказала хорошая знакомая Ирина, работающая медсестрой в одной из старых больниц. Случаи короткие, поэтому перескажу сразу три.

Нехорошая кровать

В гастроотделении, где Ирина трудится лет пятнадцать, медперсонал уже давно обратил внимание на необъяснимую череду смертей больных, которые лечились в одной из палат. Причём не всех подряд, а только тех, что лежали на определённой кровати. Палата рассчитана на шесть человек, заполняемость всегда стопроцентная, так как таких гастрохроников у нас пруд пруди. Но, если большинство худо-бедно восстанавливалось после капельниц и таблеток, то тех, которым «посчастливилось» попасть на вторую слева от входа в палату койку выносили вперёд ногами или уже во время лечения, или вскорости после выписки.

То ли так совпадало, что попадали на зловещее место особо тяжкие болезные, то ли по другому роковому стечению обстоятельств, но трагическую закономерность медики заметили. Больным, конечно, это не афишировали — зачем пугать людей, и без того находящихся не в самом лучшем расположении духа?

А кто только не уходил на тот свет с нехорошей кровати! И совсем юные наркоманчики, и здоровенные с виду мужики, и престарелые развалины (палата была мужская). Нет, на других койках и в других палатах больные тоже умирали, но не с таким неотвратимым постоянством. Доходило даже до того, что иногда, при поступлении какого-нибудь молодца, которому жить да жить ещё, а из свободных кроватей оставалась только эта, завотделением не решалась укладывать на неё парня, а уговаривала под предлогом отсутствия свободных койко-мест подождать ещё недельку, до выписки очередной партии «выздоровевших». Хотя суеверных среди медиков не так уж много.

Многие несчастные, лежавшие на той кровати, говорили, что видят над собой под потолком какое-то затемнение, похожее на перемещающуюся чёрную тучу. Хотя другие больные, лежавшие тут же, ничего в этот момент не замечали.

Кровать эта (как и другие здесь же) простояла в палате лет двадцать, а может, и больше, ещё с советских времён. Такая стандартная совдеповская односпалка с деревянными спинками и продавленной до пола пружинной сеткой. Конечно, сетка свои удерживающие функции давно не выполняла, поэтому под матрацы таких кроватей устанавливали сколоченные из обычных досок-дюймовок помосты. А что, сразу двух зайцев убивали: болящий и как в гамаке не провисал, и на ровной жёсткой поверхности дефекты осанки исправить мог.

Последними с нехорошей кровати один за другим в мир иной отправились: дед-полубомж в дырявых труселях, длиннющий и худющий, как жердь, восемнадцатилетний героиновый наркоман и привезённый на скорой перепивший алкоголя мужик среднего возраста, почивший в бозе через пару часов в ту же ночь.

К счастью, с год назад все кровати в отделении поменяли на новые, уже современные. И, совпадение или нет, но череда смертей в палате пока прервалась.

Мужчина в красной футболке

Другой загадочный и довольно страшный эпизод случился в одно из суточных дежурств. Ночью из приёмного покоя сообщили, что доставили очередного хроника с обострением. Неходячего. Поэтому Ирине пришлось спускаться за ним на лифте и везти на кресле-каталке через подвал. Этот подвал, или подземный переход, соединял между собой здания больничного городка. Расстояние от приёмного покоя до лифта по подвалу метров триста, а то и больше, с учётом поворотов. В полуночный час там полумрак, гробовая тишина и полное безлюдье. Лишь вездесущие крысы шныряют по проходу. Никакая отрава их не берёт.

Везёт медсестра этого скрючившегося в каталке хроника, а он голову уронил на грудь — то ли совсем плохо, то ли уснул. Умаялся — всё же до этого часа два в приёмном покое промурыжили — пока очередь подошла, да пока кровь на анализы взяли. Гремят по пустынному коридору, увешанному кабелями да трубами, колёса кресла-каталки. Впереди пустота, сзади темнота. Вдруг, вдали, у самого поворота, Ирина заметила одиноко стоящую фигуру. При приближении стало понятно, что это мужчина в красной футболке. Ну, наверное, какой-то больной-курильщик не дождался утра и спустился табачного дыма позо́бать (в отделении-то не покуришь, даже из туалетов гоняют!).

Отвлеклась на секунду, а когда вновь глянула в ту сторону — никого! Исчез мужик! Куда мог деться?! Там впереди сплошной коридор! С поворотом, правда. Проезжает она этот поворот и вновь выруливает в длинный прямой проход с кабелями да трубами… Что за чертовщина?! В конце прохода-коридора, у самого лифта, к которому она везёт этого спящего бедолагу, стоит та же фигура в красной футболке! От поворота это метров сто! Не мог же больной курильщик стометровку быстрее олимпийского чемпиона одолеть?! Тут, по словам Ирины, мурашки у неё не то, что по спине, по всему телу побежали! Но деваться некуда, никуда не свернёшь, и лифт только один, там, впереди, где козёл этот стоит! Везёт каталку дальше, только уже взгляд от загадочной фигуры не отводит. Приближаясь, видит, что мужик спиной стоит, руки вдоль туловища. Не шевелится… И вдруг, как в струях горячего воздуха завибрировал, стал расплываться и просто испарился!

Ирина, по её словам, уже чисто на рефлексах, закатила каталку в лифт и поднялась на свой этаж в отделение. Тут у ординаторской уже дежурный врач стоял. Подошёл к больному, будит — тот не просыпается. Пульс пощупали — тишина. Сразу — на кушетку, делать искусственное дыхание и запускать сердце! Расстегнули у мужика олимпийку, а под ней… красная футболка! У Иринки самой тут чуть сердце не остановилось!

А мужчину так и не откачали. Вот если б на минут пять пораньше!..

Хлормэн

Третий мистический случай произошёл с её близкой подругой (ещё со студенчества), такой же медсестрой в гастрооделении, но из другого стационара. Настоящее имя не называю, ниже поймёте почему. Пусть будет Оля.

По словам Ирины, её подруга Ольга вполне обычная, нормальная женщина сорока лет. Не замужем, детей нет, живёт одна. Не слишком весёлая, но и не сварливая. Но вот с одним из постояльцев стационара у неё случилась прямо-таки вражда. На протяжении лет пяти (а хроник этот укладывался каждые полгода на положенные две недели) они с ним цапались, как кошка с собакой. С чего всё началось, уже непонятно, но Оля говорила, что этот лет шестидесяти с хвостиком старикашка имел неимоверно зловредный характер. Был постоянно чем-то недоволен, жаловался на персонал, подзуживал больных, а Ольгу так просто ненавидел. Она всегда с ужасом ждала каждую его «укладку». Дедок, как по режиму, заселялся по два раза в год: в мае и ноябре. У него были проблемы с желудком и цирроз печени, но не вирусный. Вообще, дед этот — фанат гигиены, каких поискать. Постоянно мыл руки, ходил в марлевой повязке, регулярно сдавал анализы на все гепатиты и прочие инфекции (где только заработал цирроз — уму непостижимо). Медсестёр тиранил только так. Мол, перчатки не меняют, инструменты не стерилизуют, в общем, так и хотят его, и без того ослабленного циррозника, уморить! За глаза его даже прозвали «хлормэн».

И вот один раз этот Хлормэн так достал Ольгу, страшно оскорбив её на глазах у больных, что та разревелась и написала заведующей заявление на расчёт. Но завотделением после долгих уговоров её разубедила. Медсестра Ольга была на хорошем счету, трудилась в гастроотделении давно. Опять же — кадровый дефицит.

Но на Хлормэна Ольга затаила лютую обиду. Да такую, что придумала месть, которая, может, кому-то покажется чересчур жестокой. Как раз одновременно с Хлорменом на излечении в той же палате лежал ВИЧ-инфицированный парень. О статусе таких больных, конечно, в курсе только медперсонал. Больным о них не докладывают, а медсестёр и докторов строго предупреждают о неразглашении врачебной тайны. Ну, а сами ВИЧ-инфицированные тем более не проговорятся. Лежат такие, незаразные в быту, ребятки на соседних койках как ни в чём не бывало. Причём с каждым годом их количество растёт бешеными темпами.

Вот иглу от капельницы этого ВИЧ-инфицированного парня Ольга и поставила в капельницу Хлормэна. Это оказалось очень просто. Капельные системы в процедурном кабинете заряжала она одна, разносила по палатам — тоже. Никто и не заметил ничего. В том числе и злобный Хлормэн. Для верности Ольга повторила подобные манипуляции ещё раза три.

Потом Хлормэн выписался, а через полгода, в ноябре, при очередной «укладке», у него сразу же обнаружился ВИЧ. С таким расстроенным организмом, как у Хлормэна, это был фактически смертный приговор.

Узнав страшную новость дед, как только увидел Ольгу, затрясся в истерике:

— Я знаю, что это ты, сука, сделала!!!

Но доказать, естественно, он ничего не мог. Мало ли где за полгода в России ВИЧ подцепить можно. В стоматологию ходил? Ходил! Сайму и Аликапс в аптеке покупал? Покупал! А для чего?.. Вот то-то и оно!

В общем выписался дед, скрипя от бессильной ненависти зубами и проклиная медсестру Ольгу, а заодно и всех медиков со времён Гиппократа, на чём свет стоит.

Приближение мая Ольга ждала со смешанными чувствами. Ей было и жутко снова увидеть своего ненавистного врага, и в то же время в глубине души очень хотелось воочию узреть, как разрушающе подействовала её страшная месть на Хлормэна. Но минул май, за ним июнь с июлем, а дедок в отделении не появлялся. Ольга уже успокоилась и решила для себя, что больше его не увидит. Но ошиблась. Хлормэн пришёл! Но только во сне. На протяжении августа и сентября каждую ночь ужасный дед старался схватить Ольгу за горло, кашлял ей в лицо, брызгая слюной, и орал всякие жуткие проклятия, обещая тоже заразить!

Дошло до того, что измученная ночными кошмарами Ольга и в санаторий уезжала в другой город, и приглашала свою подругу Ирину к себе с ночевкой, и в церкви не один килограмм свечей спалила. Ничто не помогало отвратить зловещего Хлормэна. Не пропустив ни одной ночи, он постоянно являлся ей во снах.

Но в середине сентября всё как отрезало. Дед пропал. Сны хоть и оставались пугающими, но уже без его мерзкой кашляющей рожи. Немного успокоившись, Ольга через знакомых навела справки про Хлормэна, и оказалось, что тот загнул лыжи ещё два месяца назад, как раз в начале августа. Причина — туберкулёз, открытая быстроразвивающаяся форма, на фоне СПИДа.

После этого известия Ольга, хоть и проходила регулярно флюорографическое обследование (как положено медикам), невольно посетила тубдиспансер, сдав мокроту на анализ. Воспоминания о кошмарах с кашляющим и плюющимся в лицо Хлормэном были ещё свежи в памяти.

Но, как и следовало ожидать, туберкулёз у неё не обнаружили.

24.07.2016
♦ одобрила Инна
Автор: В.В. Пукин

В разное время своей трудовой деятельности мне довелось работать на металлургических и машиностроительных заводах. Правда, не металлургом. Но с заводской жизнью я знаком не понаслышке. И, хочу заметить, случаи в этой жизни происходят куда как интересные и жёсткие. Предлагаю на ваш суд первые три реальные истории.

Сталевар Илюха

Это произошло на одном из металлургических заводов Урала. В мартеновском цехе этого завода уже давненько ходила легенда о призраке сталевара, который периодически возникал в гудящей огнём печи. И появление его всегда считалось предзнаменованием несчастья или серьёзной аварии. На памяти у старожилов-мартеновцев были и работяги, сгоревшие в брызгах расплавленной стали, и бедолаги, похороненные под обвалившимися перекрытиями при строительных работах в цехе, и просто умершие от сердечной недостаточности на рабочем месте в нестерпимой жаре и копоти. Не забывались и случаи аварийных остановок плавки, когда расплавленный металл застывал в печи или ковшах. И всегда перед очередным таким ЧП кто-то из смены видел силуэт сталевара в робе и с длинной кочергой-«ложкой», который недвижно стоял в огне топки, как стойкий оловянный солдатик.

Ему даже имя придумали — Илюха. Был давнишний случай, когда один плавильщик, Илья, погиб в свою последнюю перед выходом на пенсию смену. Его сильно обрызгало раскалённым металлом, да так, что руки приварились к «ложке», которой плавильщики сталь проверяют. Но умер он на руках товарищей не сразу, а жил ещё в полном сознании полчаса или больше. Не кричал (видимо, из-за сильного шока), но всё хрипел, что не хочет умирать. Вот в память о погибшем металлурге и дали призраку его имя.

Но всё идёт, всё меняется, прогресс не стоит на месте, и мартеновский цех в конце концов закрыли, перейдя на конвертерное производство стали. Старый мартен, после долгих десятилетий непрерывного горения, погас. А громадина цеха с полуразобранными и затихшими печами мрачно возвышалась посреди завода.

И вот каким-то вечером, идя со смены мимо погруженного во тьму (электричество там давно отключили) здания мартена, двое молодых рабочих из любопытства заглянули внутрь. Пошли по заваленному битым кирпичом и строительными обломками цеху вдоль грозно стоявших в ряд чёрных от копоти печей. У одного с собой был обычный фонарик, им и высвечивали все тёмные закоулки и углы. Подойдя к топке очередной печи, так же направили внутрь её луч фонаря и… оба замерли, как вкопанные. В глубине заваленной шлаком печки стояла человеческая фигура в сталеварской робе и с ломом-ложкой в руках! Но не это вызвало у парней внезапную оторопь. У страшного сталевара не было головы!

Парни покричали незнакомцу, но тот стоял молча и не двигался с места. А потом фонарик вдруг потух. Больше не задерживаясь в жутком месте, молодые рабочие поспешно покинули мрачный цех. Выйдя наружу, пошли вдоль края здания мартена и уже посмеивались друг над другом, поминая зловещее привидение. Как вдруг, на глазах у одного из парней, голова второго скатилась с плеч! Обезглавленное тело обмякло и рухнуло на землю, заливая всё вокруг тёмной кровью. Онемевший от ужаса рабочий пустился во весь дух к спасительной проходной. Там, конечно, подняли всех по тревоге, мигом прилетела милиция (благо был свой участок на заводе).

А когда внимательно осмотрели труп и место происшествия, всё стало ясно. Сверху на несчастного упал, вырванный ветром, лист наружного остекления мартеновского цеха, аккуратно, как бритвой, срезав ему буйную голову. Парень погиб на месте, так ничего и не поняв.

После этого случая работы по разбору старого здания и печного оборудования заметно ускорились.

***

Предсказание

Второй случай произошёл с моим товарищем и коллегой по работе, Борей.

Была у меня среди знакомых пожилая дама Зинаида Григорьевна. Старше меня раза в три, наверное, но тётка с юмором и хорошим характером. Раньше вместе бились за товарооборот в одном магазинчике. Вот эта дама в самом расцвете сил в свободное от трудовых подвигов время гадала всем желающим на своих простых картах прямо с удивительными совпадениями. Всё, что мне лет на пять вперёд предрекла — сбылось, вплоть до мельчайших деталей. Когда я обмолвился случайно об этом Боре, он тут же захотел, чтобы ему непременно тоже погадали. Зинаида Григорьевна и погадала. Денег она никогда не брала, занималась этим делом чисто любительски. Хобби.

Раскинула свои карты. Сначала говорила самые обыденные вещи, подходящие для каждого. А потом вдруг остановилась и спрашивает Бориса:

— Баню уважаешь?

— Да, конечно! Кто ж на Руси баню стороной обходит, особенно зимой! — смеётся Борька.

— Вот ты и обходи лучше, — с серьёзным лицом заявляет Григорьевна.

На том гадание закончилось. И никаких пояснений наша гадалка давать не стала.

Мы с Борюсиком, несколько озадаченные, удалились.

Вообще, легко сказать «обходи баню стороной»! Это когда тебе нет ещё и тридцати, а на заводе, где у тебя полно весёлых дружбанов и в каждом цехе есть своя (цеховая), одна другой краше, банька!

В ту пору я, да и Борька тоже, ходили париться чуть ли не каждую неделю, а по поводу — и чаще.

Естественно, процесс парения и омовения сопровождался полным джентльменским набором. Поэтому отказаться по совету какой-то гадалки от радостей земных, коих и так негусто в уральском городке, было просто немыслимо. Так что, как ходил, так и продолжал Борис ходить по баням. В очередной раз, разнополой компанией человек в восемь, мы завалились на всю ночь в шикарную баню доменного цеха. Двухуровневая, два бассейна, сухая и русская парилки, не считая помещений для культурного отдыха… По тем временам (а было это в середине 1990-х годов) отдых — лучше и не надо!

Ко мне тогда как раз приехала (инкогнито от своего супруга-банкира) приятельница в гости из Екатеринбурга. Вот с ней мы и влились в эту весёлую ночную компанию. Ночную, потому что обычно мы бронировали через друзей цеховые баньки на всю ночь до утра. Часов с восьми до восьми.

В общем, паримся, отдыхаем, общаемся. Всё классно. И вдруг посреди самого разгара веселья, часа в два-три ночи, громыхает стук в железную входную дверь!

— Кто там?

А снаружи мат и угрозы с пожеланиями в две секунды освободить помещение. Глянули в щель — возле подъехавших крутых (по тем временам) тачек толкётся братков в косухах человек пятнадцать, и девок несколько с ними. Тоже приехали париться, да вот нестыковочка по времени вышла. Друзья-организаторы что-то напутали, видимо. А мы только во вкус вошли!

Кстати, не удивляйтесь, что ночами по почти режимному предприятию братва на своих мерсах и бумерах рассекала. Всё так и было. Тогда на проходных обычные вневедомственники, в основном, женщины да пожилые мужички стояли. А машины, особенно блатные и бандитские, пропускали, даже пропуска не спрашивая.

Ну, это к слову, чтоб понятнее было. А у нас в компании тоже не ботаники. Не открываем, конечно, паримся и гуляем дальше. Дверь железная, небось, выдержит натиск врага! Но вражины уж больно распоясались (тоже уже пьяные все!). Дверь курочат, угрозами сыплют — одна страшнее другой. И подмогу не вызвать — телефонов сотовых ещё не придумали для всех, а тот, что в бане стоит — только по внутренней заводской связи работает. Приятельница моя и заволновалась. Не из-за того, что неравный бой вот-вот начнётся, а из-за того, что скандал междугородний может произойти с её участием. Мало того, что у неё муж — шишка в одном очень крупном банке, так ещё и сама в милиции служит. За такой адюльтер с кровью там точно в звании не повысят! Вот я и стал искать путь к отступлению. Через главную дверь прорываться — всё равно что на амбразуру броситься, пошёл шарить по закоулкам огромной бани. И обнаружил-таки запасной выход, заваленный старым хламом, ящиками и бочками, и запертый на обычную железную задвижку.

Другие ребятки с нами идти отказались — разгулялись, не хотят кайф ломать, даже под угрозой побоища. Я к Борьке — забыл, что тебе Григорьевна нагадала? Тут, похоже, как раз тот самый случай! Уходим подобру-поздорову с нами! Но Боря, хоть и дохляк, выпимши страх начисто теряет. Идите, мол, а я остаюсь догуливать. Как сейчас пешком до дома по ночи шлёпать? На работу к восьми, вот отсюда сразу и пойду, тут до конторы пятнадцать минут ходу всего. Остался, короче.

А мы вдвоём вылезли на задворки, пробрались по стеночке мимо буянивших быков и поспешили к проходной сквозь ревущие огнём цехи.

Борю и остальных я на полном серьёзе уже не чаял больше увидеть. Вот совершенно без шуток. В те годы много моих знакомых полегло почём зря. Это не считая мордобоя. А от трупов избавлялись тоже в горячих цехах — по частям или целиком в топку — и вся недолга. Ищи-свищи следы преступления.

Утром прихожу на работу, а тут вскоре и Боря заваливается. Причём даже без синяков, мятый лишь с похмелья. Как-то по-мирному всё разрулилось там. Везунчик!

Но везения хватило ненадолго. Через месяц у Борьки остановилось сердце. Прямо в парилке. И в бане-то был один (на даче у себя), но выпимши. Так и пролежал на полке́ до утра, пока не нашли. Не ошиблась, значит, Зинаида Григорьевна…

***

Подстанция № 69

Третья «заводская» история приключилась ещё на одном большом предприятии, где я начинал свою «фабричную» деятельность. Только завод не металлургический, а другой… Не буду уточнять детали, а то сразу станет понятно. Боюсь, близким героев того загадочного случая (если прочитают вдруг) тяжело будет вспоминать трагические подробности. Но имена оставлю подлинные.

В релейной группе электроцеха, куда я трудоустроился, был один интересный парень, Серёга. Лет тридцати трёх отроду. Приколист (хотя раньше не употребляли это сленговое словечко), юморист, да ещё на гитаре игрец и певец. Причём, своих песенок. Но раздолбай, любитель выпить и убеждённый холостяк. К своим годам ни разу не женатый, да и с зазнобой вроде даже не был замечен. Некоторые общие знакомые отзывались о Серёге не очень лестно, но мне он нравился. Я любил ходить с ним в бригаде по подстанциям. И посмеёшься, и в картишки поиграешь. Мы тогда всё на «тыщу» налегали. Забуришься в закуток на какой-нибудь дальней подстанции, подальше от начальства, и режешься втроём, вчетвером. Я-то совсем молодой тогда был, сразу после армии.

Хоть и считался Серёга чуть ли не женоненавистником, который при любом случае в разговоре не упустит возможности едко подначить слабый пол, но и он всё-таки оказался бессилен перед природой. Не знаю, давно или нет, но очень неравнодушно относился Серый к дежурной на электроподстанции № 69. Ту женщину, примерно его же возраста, звали Анна. Она, кстати, тоже неплохо побренькивала на гитаре. Гитара даже висела у неё на стене на подстанции. Когда в релейную группу поступал наряд на эту подстанцию, Серёга всегда сам просился туда, хоть и заметно стеснялся своего энтузиазма. Я с ним несколько раз бывал на той подстанции на нарядных работах. Когда освобождались, Анна всегда угощала всех чайком с разными вареньями из сада. Но я подозреваю, это лишь из-за Серёги. Так бы с чего ей поить чаем всех чужих мужиков?

А потом Серый брал в руки гитару и начинал петь свои песенки. Они, в основном, были шуточные. Но одну, очень лирическую, про Новый год и про лубофф, Серёга с Анной исполняли вместе на два голоса. Заслушаешься! В новогоднем цеховом КВН-е эту песню они на бис раз десять исполняли.

По глазам женщины даже мне, молодому, было, как в зеркале, видно, что баба влюблена.

Но, похоже, красивую и чистую любовь на этом свете всегда сопровождают трагедии. Как-то, находясь с нарядом на подстанции № 69, Серёга с Анной оказались вдвоём. Вне работы, мне кажется, они не встречались, да она, похоже, ещё и замужем была.

Что там точно произошло, никто, кроме них, никогда не узнает. Но Анну убило током. События восстановили со слов обезумевшего и перепуганного Сергея, позвонившего с подстанции на центральный пульт управления цеха.

Он давно ждал случая, чтобы объясниться ей в любви без свидетелей и сделать дорогой подарок. Купил и в тот день подарил золотой кулончик на длинной цепочке. Женщина с радостью приняла амурный презент и надела на шею. Но после, через какое-то время, в фидерной нагнулась над высоковольтными шинами, кулончик выскочил из декольте и угодил прямо под напряжение в 6 киловольт. Рассказ Серёги подтверждали вварившиеся в шею погибшей Анны оплавленные звенья золотой цепочки… В общем, порадовалась дорогому подарку женщина не более часа.

Элементарное несоблюдение техники безопасности дежурной электроподстанции.
После этого несчастного случая дежурных с подстанции № 69 убрали. Она находилась на самом удалённом краю обширной территории завода, обслуживала половину какого-то цеха и особой важности в производственном цикле не представляла.

Серёга полгода где-то ходил как в воду опущенный. Шутки-прибаутки свои фирменные совсем позабыл, почти не смеялся. В картишки только продолжал резаться, да песни стал грустные сочинять.

А однажды, когда попал на дежурство в ночную смену, случилось вот что.

Среди ночи на центральный пункт пришёл сигнал о внезапном полном отключении электроподстанции № 69. Что там произошло — непонятно, дежурной на подстанции нет, по телефону не с кем связаться. Надо срочно бригаду посылать. А то производство в обслуживаемом цехе встало.

Начальник смены отправил на выяснение и устранение неисправности электромонтёра-релейщика Серёгу и электромонтёра-ремонтника Семёныча, опытного старого рабочего. Аварийной машины нет, а путь до подстанции неблизкий, завод-то огроменный. Дело было под Новый год, 31 декабря. Ветер, снегу навалило, но идти надо. Серёга на подстанции № 69 с того несчастного случая так ни разу и не был. Не мог. Да его и не посылали, понимая. А тут, куда денешься, больше некому. Пошли. Пешкодралом.

Добрались до места уже за полночь. Новый год, считай, встретили на пустынных тропинках погруженного во тьму завода. Когда подошли ближе к заметённой снегом подстанции, обоим показалось, что в тёмном окошке комнаты дежурной свет мигает. Да не обычный, а разноцветный, будто ёлочка новогодняя огоньками посверкивает. Не может быть! Там ведь уже полгода как никто не дежурит, да и вызовов на эту подстанцию месяца три как не было! Ближе подходят — нет, вроде показалось. Темно за окошком. Да и дверь входная по пояс почти заметённая. Раскопали кое-как, но только сунули в замочную скважину ключ-журавлик, как оба замерли. Из-за закрытой двери тихо-тихо послышалась напеваемая женским голосом песня. Стоят, как вкопанные, онемевшие от неожиданности мужики, слушают и друг на друга выпученными глазами глядят. А женщина всё громче напевает. Вот уже и некоторые слова можно разобрать. Семёныч шепчет: «Серёга, а это не та твоя песня, с которой вы на КВН-е выступали?! С Аней!». Вместо ответа релейщик судорожно стал ковырять «журавликом» в замочной скважине, изо всех сил пытаясь расшевелить примёрзшую задвижку. Минут десять на это понадобилось. А песня стихла.

Наконец запор поддался и дверь открылась. Входят. Тишина, темнота. Посветили фонариками — кругом запустение и мусор на полу. Нет никого. Нигде. Опять показалось? Обоим?!

Когда немного оправились от пережитого, принялись за работу. Скорее всё закончить и обратно из этого глухого и непонятного места! Да и намёрзлись уже, не месяц май.

Электричество полностью на всю подстанцию отрублено с центрального пульта. Хотели позвонить с телефона, но аппарат не работает. Хреново без связи у чёрта на куличках.

Пошли первым делом на фидер, цепь проверять. Лазили везде без опаски. У начальника смены в цехе на пульте же табличка вывешена на рубильнике «Не включать! Работают люди!»

Пока ремонтник инструмент в сумке искал, Серёга уже на шины залез с «аркашкой», контакты проверить... А через пару секунд раздался резкий громкий звук «Трррррррррррррр!!!!» — и Семёныч зажмурился от брызнувшего в глаза яркого света искрящихся вспышек. Кто-то подал напряжение на фидер, и через тело Серёги закоротило высоковольтные шины. Тот страшный звук Семёныч запомнил на всю жизнь и позже с ужасом нам его повторял, рассказывая о смерти релейщика.

От короткого замыкания цепь снова вырубило, но то, что осталось от Серёги, уже напоминало лишь раскуроченную большую куклу.

Через час дрожащий от стресса ремонтник вернулся на пульт и рассказал о случившейся трагедии. Все были в шоке. Давай разбираться. Оказалось, что напряжение на фидер трансформаторной подстанции подал помощник-стажёр начальника смены. Со слов перепуганного насмерть парня выходило, что он принял телефонный звонок от дежурной подстанции № 69, как раз в тот момент, когда начальник смены отлучился по нужде. Женский голос сообщил, что бригада неисправность устранила и готова к проверочному включению. Ну, он и включил, как положено по инструкции! Он и не знал, что на подстанции нет никакой дежурной!

26.07.2016
♦ одобрила Инна