Предложение: редактирование историй
10 апреля 2016 г.
Автор: Михаил Павлов

На перроне никого не было. Ряд столбов с электронными табло, пустые лавочки, яркое бесцветное освещение, а за его границами — морозная казанская ночь. Под ногами лежал тонкий слой снега, звенела тишина. Ради этого странного сказочного момента стоило выйти из здания вокзала за пятнадцать минут до прибытия поезда. Илья закинул ремень сумки на плечо и пошел вдоль перрона. Мороз щипал щеки, парень глубже зарыл лицо в шарф, а руки — в карманы. Шарф, кстати, был прекрасный: теплый, длинный, из пряжи голубого, коричневого и белого цветов. Алиса связала.

Конечно, в здании было теплее. Благо, его, наконец, отреставрировали, понатыкали внутри сидячих мест и табличек на всех языках. Да только сейчас туда набилось столько народу, что даже и речи не было о том, чтобы устроиться где-нибудь, никому не мешая, с книжкой. Еще и информационные табло не работали, тут не заткнешь голову наушниками, приходилось все время прислушиваться. Поэтому, как только объявили путь, на который прибывает поезд 099, Илья выскочил наружу.

Мало-помалу на перроне начали появляться люди. У всех были эти большие чемоданы на колесиках, а у Ильи одна сумка, да и там только Алисины книги. Он часто ездил к ней налегке, но в этот раз даже сменных трусов не захватил, а ведь сумка стояла собранной несколько месяцев. Поезд. Ползет шумно. Окна не горят. Народ засуетился, выискивая свои вагоны. Илья тоже потянулся к своему девятому номеру. Он порядком замерз, даже руки в перчатках закоченели.

У вагона пришлось переминаться еще минут десять, пока в поезде не зажегся свет, и проводники не стали пускать внутрь. Илья снял перчатки и достал паспорт, зачем-то заглянул в билет, хотя и так помнил: девятый вагон, место сорок пять. Боковушка, да еще и нижняя. Проводница вернула ему документы, и Илья, наконец, вошел в тепло. Обычно он брал верхнюю полку, чтобы побыстрее забраться туда с книжкой и наушниками. Он любил плацкарт, но недолюбливал людей в нем, особенно говорливых. То и дело останавливаясь, ожидая, пока его пропустят, парень прошел в середину вагона, сунул сумку под столик и плюхнулся рядом. Соседа еще не было. Если повезет, то и не будет.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
10 апреля 2016 г.
Автор: Смиян Вадим

Виктор проснулся оттого, что Татьяна усиленно толкала его в бок и что-то взволнованно наговаривала ему на ухо. Смысл ее слов никак не доходил до его провалившегося в тяжелый сон сознания. Наконец, он с большим трудом смог сообразить, чего она так настойчиво добивается от него.

— Витя, ну проснись! Ви-и-ть… проснись же!

Виктор приподнял тяжеленные веки и увидел вокруг себя только ночной сумрак.

— А? Ты чего?.. Проспали, что ли?

— Да нет, Вить… третий час только…

— Третий? Тань, ты с ума сошла? Мне вставать в полшестого, а ты…

— Витя, — тихо прошептала Татьяна, и голос ее дрожал. — Витя, там в прихожей ходит кто-то! Мне страшно, Вить…

Виктор тяжело перевернулся на спину. Откинувшись на подушку, тщательно прислушался. Тишина. Он широко зевнул.

— Ничего не слышу… Выдумщица ты, Танюх.

Он хотел было вновь повернуться на бок, чтобы снова погрузиться в еще не до конца ускользнувший сон, но дрожащие пальцы жены крепко ухватили его за плечо.

— Танюха, отстань, мне вставать рано! На работу же!.. — недовольно заворчал он в подушку.

— Витя, там кто-то есть! Я шаги слышала… и дыхание чье-то!

Виктор резко повернулся к ней. Его глаза, полностью утратив сонное добродушие, сверкнули неожиданной злобой. Татьяна даже отпрянула.

— Шаги слышала?! — выкрикнул он. — Так это же черт с рогами там ходит, копытами стучит!

— Не надо, Вить… — голос Татьяны звучал умоляюще. — Не надо, ну пожалуйста…

— Нет там никого, понимаешь, нету! — Виктор уже всерьез разозлился. — Ну кто там может ходить? Дверь я на ночь запирал, в окно к нам никто не влез — третий этаж ведь! Отстань от меня, ради Бога, ладно? Будь человеком, я устал, я спать хочу…

— Витенька, миленький, — голос Татьяны показался ему противно плаксивым, — Я тебя не буду тревожить — честное слово, не буду! Ты только сходи, посмотри… ладно? Христом Богом тебя прошу.

Виктор испустил тягостный стон. Потом, кряхтя, приподнялся и сел на постели, свесив ноги.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
10 апреля 2016 г.
Автор: Максим Кабир

Грозовая туча, тяжелая, с чернотой в утробе, преследовала Вадима от Курской области. Она двигалась хищной касаткой, не отставая от его автомобиля, словно гналась за мелкой рыбкой. Руслом служила федеральная трасса М2 «Крым», она же Е105 на европейских картах, она же — бывшая Е95.

Вадим выехал из Киева ранним утром. Он планировал добраться до Москвы, опередив сумерки и предрекаемый синоптиками дождь. Но у таможни были свои планы. Пасхальным подарком всем водителям стала семичасовая пробка. Украину Вадим покинул после полудня.

Под Курской дугой его поджидала туча.

Сорок лет назад Всесоюзный Минтранс проложил «Крым» в обход населенных пунктов, дабы сделать трассу действительно скоростной; за окнами вадимовской «Шкоды Форман» мелькали реки, холмы, острова рощиц, поселки.

Некоторые села представляли собой скопление роскошных коттеджей, в других полным ходом шло строительство. Третьи же производили угнетающее впечатление.

Вадим подметил: если название села написано на белой табличке — село живое, если на синей — вымирающее. В таких полумертвых, а то и вовсе заброшенных местечках запросто можно было снимать отечественный фильм ужасов.

Прогнившие за зиму крыши, покосившиеся срубы. Мрачные избы, мечтающие о горожанине, который бы выкупил их, заново облицевал, вернул былую стройность.

В прошлом, 2005, году Вадим отметил двадцатипятилетний юбилей. Коренной киевлянин, он бережно хранил память о детстве, проведенном на лоне природы в маленьком тульском городке. Не каждый его ровесник был способен испытывать сочувствие к закопанным в бурьяне домишкам. Вадим искренне жалел эти села, как жалел бы брошенных стариков.

Чем ближе к Москве, тем лучше становилась дорога. Бетонное покрытие сменилось новеньким асфальтом. Поток машин усилился. Неповоротливой вереницей шли грузовики, сворачивая на водопой к тырлам, как называют дальнобойщики придорожные мотели.

По бокам трассы встал могучий хвойный лес. Зеленое полотно, в котором запутались золотисто-коричневые мачты.

Последний раз Вадим приезжал в Тульскую область в середине девяностых. Со смертью тетки порвалась пуповина, связывавшая его с городком на берегу Плавы. С шершавыми стволами деревьев, туманом, дымящимся над ними.

Не отступающая ни на шаг туча зацепилась брюхом за пики сосен, и брюхо разорвалось. Вода обрушилась на трассу. Потемнело, словно кто-то прикрутил освещение до минимума. Лапки дворников деловито заерзали по стеклу.

В свете фар окружающий пейзаж казался Вадиму потекшей акварелью. Небо хлестало автомобили плетью ливня, словно погонщик скот, и металлические звери поторапливались. Вадим же, напротив, сбавил скорость, не желая рисковать на мокрой дороге.

Московских друзей он уже предупредил об опоздании.

За городом Чернь Вадим свернул к АЗС.

Окончательно стемнело, дождь прошивал сумерки серебряными нитями.

Вадим выбрался из «шкоды» и засеменил к пластиковой коробке мини-маркета. На улице было по-мартовски свежо. Ветер ломал прямые линии дождя и бил по лицу влажными ладонями. В помещение парень вошел мокрым и озябшим.

— Ну и погодка, — весело прокомментировал он.

Сидящая за кассой одинокая девушка оторвалась от журнала и сдержанно улыбнулась посетителю.

У нее были темные прямые волосы и почти готический макияж. Шею украшала цепочка с кулоном в виде перевернутой звезды.

Вадим решил, что факт воскресения Христова не слишком ее радует, и ограничился светским приветствием.

— Удачное я время для поездки выбрал, — сказал он, расплачиваясь за бензин.

Девушка одарила его очередной вежливой улыбкой, но не поддержала разговор. Он немного расстроился: во-первых, брюнетка была действительно хорошенькой, во-вторых, любивший поболтать Вадим порядком устал от дорожного одиночества.

Он вышел из мини-маркета, накидывая на голову капюшон. Дождь заслонил стеной окружающий пейзаж. В воздухе над трассой бурлила настоящая река, в которой мчались, будто на нерест, рыбы-автомобили.

Наполняя бензином бак, Вадим думал, что неплохо было бы перебраться в глубинку, подальше от столичной суеты. Отстроить избу, жениться на простой русской красавице, пусть даже носящей на груди звезду Бафомета. По грибы ходить и малину…

Картинка идеалистичной жизни, вставшая перед глазами, вмиг разрушилась. Блуждающий взгляд Вадима уперся в фигуру за трассой.

Человек стоял у кромки леса, дождь и разделяющее их расстояние превращали лицо незнакомца в смазанное пятно. Весь его силуэт был смазан, странно вытянут и недоработан. Словно Папа Римский на портрете того безумного художника со съедобной фамилией.

Незнакомец смотрел в упор на Вадима.

По спине парня пробежали мурашки.

В том, что кто-то торчал возле леса под проливным дождем, не было ничего сверхъестественного. Насторожило Вадима другое: он уже видел эту фигуру, причем совсем недавно.

Шоссе возле Мценска делилось на новенькую эстакаду и старую, полузаброшенную ветку — пять километров щебня и разбитого гудрона. Вадим воспользовался старой дорогой, и — он готов бы поклясться — тот же человек провожал его взглядом, стоя по колено в болотце посреди поля.

Хмурясь, парень побежал назад к мини-маркету. Возле дверей он оглянулся. У леса никого не было. Будто порыв ветра унес зыбкую тень.

«Унес — и замечательно», — сказал себе Вадим.

Кассир одарила его очередной, до обидного натянутой улыбкой.

— Решил подкрепиться, — краснея под безразличным взглядом, пояснил он и прошел в торговый отдел.

Витрины уходили в глубь помещения, образуя два коридора. Товар предлагался стандартный: закуски, шоколад, пресса. Вадим задержался у стенда с журналами, полистал какой-то пафосный глянец. Мысли вновь вернулись к брюнетке за кассой, а от нее — ко всем брюнеткам в целом.

Собственная природная скромность досаждала Вадиму. Киевские девушки им мало интересовались, в свои двадцать пять он не имел опыта серьезных отношений.

Последнее время он все чаще задумывался о переезде.

Замигала красным огоньком камера наблюдения в углу. Кассир наблюдала за единственным покупателем. Вадим помахал в камеру рукой, тут же стушевался и поспешил дальше по проходу, к холодильникам с напитками.

Он остановился, выбирая между «пепси» и «фантой».

За витринами раздался шорох.

Вадим вздрогнул от неожиданности. Он не подозревал, что кроме них с кассиром в магазине есть кто-то еще.

Невидимый покупатель, а может, работник АЗС, стоял в параллельном коридоре: парень слышал его тяжелое дыхание. И шепот. Да, человек по ту сторону стендов едва слышно шептал.

Схватив первую попавшуюся банку, Вадим попятился к кассе.

Брюнетка встретила его фирменной, ничего не значащей улыбкой.

«А с чего ты решил, что она должна флиртовать с первым попавшимся клиентом?» — одернул он себя.

— Это все? — уточнила девушка.

— Пожалуй, приплюсуйте вон тот магнитик в виде пасхального яйца.

Кассир потянулась к стенду с сувенирами.

Сбоку от нее стоял небольшой монитор, на экран которого транслировалось изображение с видеокамеры. Вадим увидел торговый отдел и темную фигуру, быстро прошедшую мимо холодильников.

— Сегодня у вас не много клиентов, да? — спросил он, всматриваясь в монитор.

— За последний час только вы двое, — последовал ответ.

Он не уточнил, что имела в виду девушка. Почему-то ему захотелось быстрее покинуть мини-маркет.

На улице начался настоящий шторм. Казалось, тысячи садовых шлангов извиваются, орошая землю. Вадим едва не споткнулся, заметив возле «Шкоды Форман» человека.

Он был невысоким и худым. Воротник болоньевой куртки поднят, черная шапка надвинута на брови, а рот прикрыт плотно намотанным шарфом. Та часть лица, которую удавалось разглядеть, принадлежала молодому парню, ровеснику Вадима.

— Добрый вечер, шеф, — произнес незнакомец хрипло.

— Христос воскрес, — машинально отозвался Вадим.

Незнакомец странно дернулся, промычал что-то невнятное и закашлял.

— Ну да, а как же, — зло сказал он и кивнул на «шкоду»: — Твоя машина, да?

Вадим смахнул с глаз влагу. В памяти замелькали кадры из криминальной хроники, истории о водителях, ограбленных случайными попутчиками.

— Ага, — пробормотал он, открывая дверцы.

— Хорошая, — голос незнакомца трещал и ломался. — Старые все хорошие.

— Извините, я спешу, — отвел взгляд Вадим.

— Слушай, — незнакомец воровато оглянулся по сторонам. Дождь хлестал его по лицу, с куртки стекали потоки воды, — мне в Плавск надо. До Плавска подвези, а?

Сформулированные заранее слова отказа замерли на устах Вадима.

— Ты из Плавска?

— Ну так, — воодушевился незнакомец.

Сердце Вадима растаяло.

— Земляк, значит.

— Земляк, — подтвердил парень.

Вадим закрыл водительские дверцы и открыл пассажирские. Ожидая, пока незнакомец обойдет автомобиль, он на миг засомневался в правильности решения. Было в попутчике что-то внушающее опасение. Что-то помимо прокуренного или больного голоса.

«Уж не рецидивиста ли я взялся подвести?» — с опаской подумал Вадим.

И все же волшебное слово «Плавск» пересилило страх. Не мог он бросить под дождем земляка. Никак не мог.

Попутчик сел рядом с водителем и стянул с себя шапку, обнажив бритую под ноль макушку. Он был неимоверно худ, казалось, совсем недавно он оправился от тяжелой болезни. Желтая кожа обтягивала череп, из-под воспаленных век смотрели похожие на яичные желтки глаза. Ни ресниц, ни бровей у человека не было.

Ругая себя за опрометчивость, Вадим протянул попутчику руку и представился.

— Санька я, — прохрипел земляк в шарф.

У Вадима было ощущение, что он пожимает не руку, а сухую ветку.

«Нет, с таким телосложением он не сделает мне ничего плохого», — успокоился он. «Шкода» тронулась с места, вплыла в поредевший к ночи поток машин.

— Как там Плавск поживает? — начал разговор Вадим.

— Сам, что ли, не знаешь?

— Откуда? Я вообще-то в Киеве живу. Не бывал у вас лет десять уже, если не больше. Но в детстве я каждое лето там проводил. Считай, вторая родина. До сих пор скучаю.

Он говорил правду. Самые светлые воспоминания в его жизни были связаны с прилепившимся к трассе «Крым» городком.

Нынче там проживало шестнадцать с половиной тысяч человек, и население с каждым годом уменьшалось. Огни Москвы манили плавскую молодежь, забирали ее прочь от цветущих берегов Плавы, утреннего леса, летних костров.

— Чего ж не приезжаешь? — поинтересовался Санька, щуря на Вадима красноватые веки.

— Не к кому. Родня умерла. Домик наш на Островского продали.

— Я тоже на Островского жил, — произнес попутчик.

— Да ну! — искренне обрадовался Вадим. — Ты какого года? Я на нашей улице всех пацанов знал.

Он примерился к парню взглядом, но прошедшие годы и натянутый на лицо попутчика мокрый шарф не давали угадать в нем кого-то из плавских Санек.

— Я старше тебя, — уклончиво ответил парень.

За стеклом бушевал ливень. Фары проносящихся машин походили на звезды с картин Ван Гога.

Вадим стал перечислять центровых пацанов из восьмидесятых-девяностых, но Санька никого из них не помнил. Тогда он заговорил про уголки, известные с детства, любимые места для игр, купания. Лесные сокровищницы, полные патронов.

Санька односложно подтверждал:

— Ага. А как же. Помню-помню.

При этом его желтые, тоже вангоговские, глаза сверлили водителя, а пальцы постукивали по острым коленям. Пальцы были такими длинными, будто состояли из пяти-шести фаланг, словно костяные пауки, перебирающие лапками.

Вадим говорил без остановки, но с каждой минутой ностальгический пыл угасал, сменяясь неприятным холодком. Заостренные черты попутчика вдруг напомнили ему посмертную маску. В салоне было тепло, но слева от себя Вадим явственно чувствовал источник холода, будто сидел возле открытого холодильника. Теперь он ощущал и едва уловимый запах: сладкий и смутно знакомый. Почему-то он вызывал в памяти похороны, лежащую в гробу тетку.

Чем страшнее становилось Вадиму, тем быстрее он говорил:

— А байку про железнодорожный мост слышал? Там до сих пор колючая проволока, да? Ну ясно, стратегический объект. Поезда постоянно ходят. У нас в детстве говорили, если сделаешь шаг за проволоку, военные без предупреждения откроют огонь. И у каждого был знакомый, которого на мосту расстреляли. Чушь, понятное дело, но мне интересно, кто-нибудь пытался на мост выйти?

— Я другую байку знаю, — сказал земляк тихо, — про чернобыльское облако. Слышал такую?

Вадим кивнул. Да, кое-что он слышал.

В восемьдесят шестом, когда рванул реактор, родители хотели отвезти его к бабушке, подальше от Чернобыля. Про радиацию тогда толком ничего не было известно, масштаб катастрофы осознали много позже. Но Тульская область, в любом случае, казалась безопаснее близкого к Припяти Киева.

Буквально в последний момент шестилетний Вадик сильно заболел. Врачи констатировали отравление, никак не связанное с чернобыльской трагедией: мальчик попросту напился чернил. Вместо любимого Плавска он попал в больницу, о чем горько сожалел. Пока ему не рассказали про облако.

Информация эта не была официальной, но люди говорили вот что.

В начале мая восемьдесят шестого северный ветер понес на Москву «украинское облако», и, дабы остановить его, Горбачев распорядился выслать самолеты со специальными реактивами, что в майские праздники делают чистым небо над Красной площадью.

Самолеты встретили опасное облако в 240 километрах от столицы и осадили его. Дождь выпал над Плавском.

«В газетах не писали? — невесело усмехались местные. — Да ведь информация засекреченная!» Правда это или вымысел, сказать сложно, однако доподлинно известно, что смертность в городе Плавске увеличилась в разы, так что пришлось открыть новое кладбище, которое стремительно разрослось в начале девяностых.

— Слышал, — подтвердил Вадим, — моя бабушка умерла от рака печени, а тетка — от рака груди. Двое друзей детства от белокровия скончались. Я верю, что это были последствия того дождя.

— Рак, — прогудел земляк из-под шарфа, из глубины своего тщедушного тела. И уставился в окно.

Вадим тоже замолчал, бросил взгляд на часы.

Стрелки не двигались.

Он постучал по циферблату и подумал: «Странно, мы едем уже минут двадцать, а я не заметил, как проехал Горбачево».

Горбачево было последним населенным пунктом перед Плавском.

Повисшая в салоне тишина давила на Вадима, и он включил радио. Запела Чичерина.

— Что за черт, — вслух пробормотал Вадим, вглядываясь в мелькающие за окном стволы деревьев. Лес не заканчивался, напротив, он стал еще гуще и вплотную подступил к трассе. Автомобили проносились мимо «шкоды» и исчезали, поедаемые дождем.

«От Черни до Плавска — четверть часа езды, почему же мы до сих пор не приехали?» — размышлял Вадим.

Песня закончилась, в салоне раздались колокольные перезвоны, и густой дед-морозовский голос торжественно произнес:

«Всех православных христиан поздравляем с великим праздником воскрешения Христова!»

Попутчик дернулся так резко, что едва не влетел в бардачок. Его спина изогнулась дугой, скрюченные пальцы вцепились в воздух.

Первое, что пришло в голову Вадиму, было слово «эпилепсия!»

Земляк бился в припадке, выпучив желтые глаза. Вадим свернул автомобиль к кювету, взволнованно окликая попутчика:

— Эй, что с тобой? Успокойся, сейчас…

«Шкода» остановилась на обочине.

Вадим нагнулся к Саньке, взял его за руку и тут же отдернул: пальцы обожгло холодом. Высунувшиеся из рукавов запястья попутчика не могли принадлежать взрослому человеку — настолько тонкими они были. Санька задыхался.

Вадим пересилил отвращение и принялся разматывать шарф земляка.

Показался безгубый рот, подбородок, и под ним…

Вадим вскрикнул.

Ничего ужаснее он в жизни не видел. Вместо шеи у земляка был вздувшийся зоб, два огромных мясных шара на месте гланд. Кожа, обтягивающая эти отвратительные наросты, была пепельной. На месте трахеи зияла дыра, в которую можно было просунуть палец. В ней виднелось серое, похожее на заплесневевшую солонину нутро.

Вадим перевел испуганный взгляд на лицо попутчика. Припадок закончился так же неожиданно, как начался. Санька смотрел на него в упор остекленевшими зрачками. Именно в этот момент Вадим осознал со всей сводящей с ума ясностью, что человек перед ним не жив.

Тут же он получил подтверждение догадки:

— Я умер в девяносто шестом, — скрипнул голосом попутчик. — Анапластический рак щитовидной железы — так это называется. Это то, от чего должен был сдохнуть ты. Но ты обманул смерть, ты не приехал к нам, а дождь все шел и шел.

Рот Саньки растянулся в мерзкой ухмылке.

Он схватил себя за ворот и начал стягивать куртку.

— Смерть перепутала, — говорил он, — я мучился почти десять лет, не зная, кого винить в моих страданиях. И, лишь умерев, я узнал, что на моем месте должен был быть другой.

Куртка сползла с тощих плеч. Одежды под ней не было. Мертвая кожа трещала на ребрах существа. Назвать человеком это дистрофичное создание с разбухшей шеей не поворачивался язык.

Вадим буквально вывалился из машины, но, вместо того чтобы оказаться на обочине со стороны водительского кресла, он каким-то образом очутился справа от «шкоды». Прямо на трассе «Крым». Пассажирская дверца была распахнута, и именно через нее он вышел.

Понять, как это произошло, парень не успел.

Протяжно завыл клаксон, его обдало сквозняком и водой. Автомобиль пронесся в десяти сантиметрах от него. Вадим перевернулся. В лицо плеснул свет фар. Грузовик летел на парня, сверкая решеткой радиатора и ревя, как взбесившаяся горилла.

Вадим отпрыгнул.

Грузовик пролетел мимо, не останавливаясь. Парень затравленно кинулся к обочине, споткнулся и рухнул в отбойник.

Ров был полон дождевой воды. Вадим погрузился в нее с головой и стал захлебываться. Вынырнул, озираясь.

Попутчик стоял перед ним абсолютно голый.

Ноги-палочки сгибались в коленях, как у механической куклы, под впалым животом болтались сморщенные гениталии. Это был человек-скелет, жертва концентрационных лагерей. Но самым ужасным была не худоба и даже не зоб, а желтые, прожигающие насквозь глаза.

Дождь стелился почти горизонтально, автомобили мигали фарами, а перед поверженным Вадимом стоял, покачиваясь на ветру, мертвец.

— Я десять лет ждал твоего возвращения. Метастазы, они привязали меня к этой чертовой трассе, но я знал, что ты вернешься.

Санька сделал шаг, его колено вывернулось в обратную сторону, тело подломилось в пояснице, и ладони уперлись в землю. Он приближался к отбойнику на четвереньках, словно тощий голодный пес.

Вадим беспомощно хлопал ладонями по воде в поисках хоть какого-нибудь оружия. Он засунул руку в карман и нащупал что-то вроде камушка. Вытянул предмет, им оказался магнит в виде яйца с нарисованными буковками «ХВ».

Не задумываясь, он швырнул магнит в Саньку.

Снаряд прошил желтую плоть. Порыв ветра смел мертвеца с дороги, будто его и не было. Секунда — и обочина опустела.

Трясущийся от страха и холода, Вадим выбрался изо рва.

Справа от него, за поворотом, горели окна какого-то здания. Он вскочил в «шкоду», развернулся, едва не врезавшись в проезжающий микроавтобус, и дал задний ход.

За углом его ждала та самая заправка, на которой он подобрал проклятого попутчика.

Он ощутил себя персонажем дурного сна, пытающимся бежать, но остающимся на одном и том же месте.

«Шкода» затормозила у мини-маркета, Вадим пулей вылетел из нее и распахнул пластиковую дверь.

За миг до того, как он увидел кассира, в голове пронеслось: «Что я скажу ей? Что на меня напал призрак? Что я должен был умереть от радиации, но вместо этого попал в инфекционку, и за меня умер другой?»

Но объяснять ему не пришлось.

Симпатичная брюнетка сидела в кресле, задрав к потолку лицо. Ее рот был раскрыт, из него торчала верхушка алюминиевой банки. Остальная часть банки, судя по вздувшемуся горлу, находилась внутри девушки. Кто-то вколотил «фанту» ей в глотку с такой силой, что разорвал щеки. В посмертной улыбке брюнетки было куда больше эмоций, чем в той, которой она встречала Вадима полчаса назад.

Парень прижал ладонь к губам и застонал.

«Господи, что мне теперь делать?» — отчаянно подумал он.

В глубине мини-маркета раздалось хихиканье и шепот:

— Маленький обманщик вернулся домой…

Вадим врезался всем телом в дверь, и через полминуты «шкода» уже несла его на север.

Дождь барабанил в стекло непрекращающимся потоком. Мимо скользили сотни машин, в их окнах Вадим видел людей, никогда не заглядывавших в желтые глаза смерти. Усталые дальнобойщики, деловые обладатели московских номеров, смеющиеся семьи… Он мог остановить кого-то, рассказать о трупе на АЗС, но он знал: сворачивать к обочине нельзя.

Ведь помимо машин он видел и Саньку.

Тощий паучий силуэт то и дело показывался из-за сосен и берез.

Земляк на четвереньках гнался за «шкодой», одним прыжком преодолевая несколько метров. И он настигал.

Вадим отыскал радиоволну, на которой выступал с воскресной проповедью патриарх Алексий. Помогло это или нет, но через пять минут автомобиль проехал табличку «Горбачево».

Вадим вдавил педаль газа и больше не смотрел на обочину.

Потом лес закончился.

Фары хлыстнули по табличке с надписью «Плавск».

Вадим издал рычащий возглас ликования.

Знакомый с детства въезд в город наполнил его новыми силами.

Он узнал стадион, автовокзал, здание администрации. Магазины, конечно, построили уже после его отъезда, но и им он был рад, как родным.

Плавск лежал по обе стороны от шоссе. Если поехать направо, мимо старой вечерней школы и частных домов, окажешься у Плавы. Если налево — у Сергиевской церкви.

Вадим свернул налево.

Автомобиль подскакивал на ухабах, как конь, норовящий сбросить ездока. Водитель позволил себе посмотреть в зеркало заднего вида и облегченно вздохнул.

На главной улице города не было ни души, что настораживало, но предчувствие спасения окрыляло Вадима. Подумаешь, в пасхальный вечер люди сидят по домам! Но храм-то наверняка заполнен прихожанами!

Он выехал на просторную площадь, проскочил памятник Ленину. Ему показалось, что на плече вождя пролетариата сидит что-то желтое, но, когда он оглянулся повторно, там ничего не было.

«Шкода» виляла по щебню и пыхтела, карабкаясь вверх.

«Откуда здесь щебень, в центре?» — подумал Вадим, останавливаясь.

Он уже видел почтамт, старые конюшни, переделанные в рынок, и голубой, с золотыми звездами купол храма.

Не заглушив мотор, он выпрыгнул из автомобиля и помчался к Сергиевской церкви. Десять метров до нее он преодолел с таким трудом, словно поднимался по насыпи. Под ногами осыпался щебень, а из полураскрытых дверей храма доносились переливы ангельских голосов. Хор пел что-то о возвращении домой.

Вадим втиснулся между створками, почти ощущая знакомый церковный запах. Дорогу ему преграждала колючая проволока, он перелез через нее, порвав штанину, и сделал три шага по шпалам.

Рот наполнился чернилами. Раздался крик, и автоматная очередь изрешетила Вадима от паха до грудной клетки. Он свалился на рельсы. Сзади суетились какие-то люди, а впереди крался по мосту земляк. Он перепрыгивал со шпалы на шпалу, его зоб раскачивался в такт движениям тощего тела. Земляк усмехался безгубым ртом все ближе и ближе.

Вадим хотел зажмуриться, но не смог, потому что мертвые не закрывают глаз.

Ему пришлось смотреть.

Густые маслянистые капли дождя падали с небес, и небеса пахли йодом.
♦ одобрила Инна
9 апреля 2016 г.
Автор: fox_killer

Я страстный любитель хорошего отдыха на природе. В этом плане мне повезло: у семьи имеется дом в деревне, недалеко от города, да и друзья никогда не против присоединиться. Деревня наша располагается в довольно живописном месте — посреди обширных полей и перелесков. Недалеко есть пруд, речка и огромный лес, который тянется на несколько десятков километров, но сегодня речь пойдёт не о нём.

Оговорюсь сразу: всё нижеописанное — чистейшая правда, как она есть. Должна признаться, что, не случись этого со мной, в жизни бы не поверила.

Это произошло в ночь с 14 на 15 июля 2012 года. Как я уже говорила, мы часто выезжаем на природу: берём Ниву, шампуры, шашлыки или сосиски, легкий алкоголь и отправляемся подальше от деревни — в сторону реки К. Так было и в тот раз: нас было трое, было около двух часов ночи, мы хорошо погуляли и уже решили ехать обратно, но азарт летней ночи не отпускал домой. После недолгого совещания было принято решение навернуть пару кружочков вокруг деревни на нашем белом «танке», а уже после отправиться по домам. На том и порешили.

Чтобы объехать деревню, нужно свернуть на её внутреннюю улицу, так как дальше начинается железная дорога, и нам её при всём желании не переехать. Мы поднялись в гору, проехали мимо кладбища. Было весело, играла музыка. Моя лучшая подруга была за рулём, рядом с ней сидел наш друг, а я позади. Мы ехали по бетонным плитам, коими была выложена часть дороги, и тут, метрах в 15 мы заметили нечто, напоминающее белый пакет (ну, знаете, как в супермаркетах), в кустах по левую сторону дороги. Вначале это не вызвало никаких эмоций, но в свете фар этот «пакет» на фоне серых кустов невольно приковывал взгляд. По мере нашего приближения «пакет» менял свою форму, он становился всё больше и больше. Наверное, как раз в этот момент друг крикнул что-то вроде «Смотри! Что за фигня?!». Потом белая штука начала вытягиваться вверх, вставать.

Я до сих пор помню, как отчётливо видела тощие длинные руки, такие же тощие ноги, утопающие в траве, дугообразно выгнутое тело и абсолютное отсутствие головы. Тело начиналось горбом и заканчивалось отчётливой задницей (то есть разница между передом и задом всё же была). Оно поднималось всё выше и уже поднялось достаточно высоко, не соврать — сантиметров на 150-170, как мы проехали мимо, и нечто осталось позади, за сплошными зарослями кустов и деревьев.

Мы с другом, пребывая в полном шоке, бурно высказывали своё удивление, в то время как девушка за рулем осталась в неведении (как доблестный водитель она смотрела строго на дорогу). Мы остановились у заброшенного магазина, что метрах в 200 от места происшествия, после чего мы наперебой рассказали ей, что видели. Все детали совпали, и с этого момента стало понятно — это произошло на самом деле. Стало жутко, и если до этого мы были слегка навеселе, то теперь протрезвели окончательно и бесповоротно.

Не буду описывать, что происходило у магазина, но буквально через 5 минут мы решили вернуться, чтобы разглядеть «это» получше. Сильного страха не было — был интерес и адреналин. К тому же наш водитель ни в какую не верила нам, и решено было доказать ей, что оно было, было и точка.

Мы развернулись, проехали мимо (в обратную сторону из-за темноты было ничего не разглядеть), затем снова развернулись на повороте и встали, освещая фарами то место.

Было слишком далеко, и это непонятное «нечто», судя по всему, залегло в кустах. Мы подъехали ближе, снова остановились, но из машины смогли разглядеть только что-то белое, бесформенное, лежащее в высокой траве. Ввиду отсутствия агрессии со стороны непонятного существа было решено совершить небольшую вылазку: наш друг нашёл топор в багажнике, моя подруга светила рассеивающим фонариком на телефоне, а я осталась в машине, так как Нива у нас трёхдверная, и в случае опасности залететь в машину сходу не получится — нужно откидывать сиденье и пропускать сначала одного, затем уже второго. Им удалось приблизиться примерно на 3 метра. Подруга несколько раз громко произнесла что-то вроде «Вам плохо?» А потом что-то произошло, и они оба влетели в машину и втопили газ. Мы снова остановились у заброшенного магазина.

Дальше со слов девушки:

«Мы подошли достаточно близко, чтобы осветить это фонариком. Несколько деталей отчётливо запомнились: существо лежало в позе эмбриона, у него была серая мокрая кожа (как будто в слизи), ярко выраженный хребет, ноги и руки по колено и локти в грязи (а может, это была и не грязь), головы не было. И никаких звуков. Только когда оно зашевелилось, зашуршала трава, но в этот момент нервы не выдержали, и мы вернулись к машине».

Вот сейчас я думаю, что всё логично: нет головы — нет звуков. Это может показаться даже смешным, но тогда нам было точно не до смеха. Мы вернулись и в третий раз, внезапно вспомнив, что у нас с собой имеется фотоаппарат, и даже сделали пару кадров из машины, но к сожалению (или к счастью?) там уже никого не было.

Мы ещё долго сидели в машине у дома и обсуждали произошедшее, строили догадки и пытались объяснить это с точки зрения здравого смысла. По сей день этот случай никто так и не смог рационально объяснить.

Утром мы с подругой всё рассказали её маме, и к нашему удивлению она нам поверила. И даже больше: рассказала, что один её хороший знакомый, проезжая ночью мимо дома, у которого всё случилось, видел здорового парня, с головой накрытого белой простынёй. Он просто шёл куда-то, никак не реагируя на машину.

Я не ручаюсь за правдивость рассказанного знакомым, но за нашу историю мы втроём готовы ответить. Возможно, если кому-то интересно, я смогу написать парочку самых запомнившихся, а так же могу предоставить фотографию того места, сделанную ночью из машины, но на ней, к сожалению, кроме пыли и кустов, ничего нет.

Место действия — деревня К. Богородский район, близ посёлка Буревестник, Нижегородская область.
♦ одобрила Инна
8 апреля 2016 г.
Первоисточник: samlib.ru

Автор: Прохожий

...Ну, ну, ну — это же так просто!.. Шарик скачет, как живой — вот он у меня в руках, а вот его уже нет... успели заметить? Нет? Смотрите еще раз — вот он, катится по пальцам, прыгает туда-сюда, ныряет между указательным и средним, заворачивает перед безымянным, а перед мизинцем... а? Снова не поняли, куда пропал?

Я не шучу, всякий может научиться. Вот, например, вы — хотите попробовать? Берите его в горсть, сожмите покрепче, я накрываю ваш кулак своими ладонями... Оп! Смотрите, где он? Исчез прямо из вашей руки! Нет-нет, у меня его тоже нету, можете проверить — ладони пустые, я даже поддерну манжеты: ничего на запястьях — ни веревочек, ни резинок.

Куда он делся? Сейчас посмотрим. Так... Где моя ассистентка? Милая, откройте ротик — только ничего не говорите, прошу вас: публика пришла полюбоваться на ваши... ээээ... на ваше личико, не распугивайте ее своими скромными мыслями! Ха-ха! Слышите? — все смеются, вы пользуетесь успехом, не теряйте времени, возвращайте шарик!

Вот, видели? Он у нее во рту! Кидайте его мне, вынимайте и кидайте — я поймаю его в цилиндр. Оп-ля! Он уже внутри.

Спасибо за аплодисменты! Еще? Я переворачиваю цилиндр — из него ничего не падает. Проказница, шарик опять у вас? Я так и думал. Вынимайте изо рта и возвращайте!

Что? Нет, что вы — он не складной, как вы можете сомневаться? Наши чудеса несложны, но добротны. Вот ты, мальчуган — очень кстати пристроился у моего кармана. Думаешь, в кармане секрет? А хочешь сам взять шарик у ассистентки и принести мне? Тогда беги! Правда, он тяжелый и настоящий? Ну, вот вам и доказательство — ребенка не обманешь! Чей этот замечательный мальчуган? Возвращаю вам его — он настоящий артист. Спасибо, спасибо!

Однако — пока мы забавлялись этой элементарной магией, на сцене все готово для более сложного трюка! Оркестр, вы не забыли барабанную дробь? Вспоминайте скорее, сейчас я под нее распилю свою лучшую ассистентку!

Поможете мне выбрать, какую именно? Я очень рискую, господа: остаться без лучшей помощницы посреди представления, в самом начале сезона — это катастрофа!

Итак, кого же? Эту? Вон ту? Милочка, мы выбираем вас. Не краснейте, вас назвали лучшей, но ведь вы это заслужили? Нет, не краснеть — это не значит терять краску на глазах. Посмотрите, что она вытворяет лицом — куда мне до нее с моими фокусами? Милочка, а ведь это вам аплодируют — лучшей, самой лучшей. Разрешите проводить вас к ящику?

Обручи, замки и цепи — все, как положено! Пилу мне! Милочки, вы будете тянуть за другую ручку — обе, с той стороны. Маэстро, дробь! Начали! И — рраз!

Громче, маэстро! Девочки, если вы будете лениться, пила обломает зубья о позвонки моей лучшей ассистентки, а через два часа у нас еще одно представление — обзавестись новой мы не успеем. Нет, господа, я говорю о новой пиле — девушек, как вы видите, у меня достаточно.

Ну, вот. Две половинки, как я и обещал вам!

Что я буду делать с ними дальше? Сложу из них целую помощницу? Нет, ошибаетесь, это было бы слишком заурядно. Давайте посмотрим, что скрывается под этой материей, которую приготовили мои другие ассистентки, пока мы с вами были заняты распиливанием.

Мальчик, ты снова здесь?

Ищешь секретную пружину? Ты почти кстати. Тяни за шнур — материя упадет. Вуаля! Каков хищник? Клетка с тигром — кто бы мог подумать! Спасибо за помощь, дружок — что бы я делал без тебя? Теперь беги на место, тигр голоден — ты ведь не хочешь попасть к нему на обед?..

Впихивайте половинки в клетку! А теперь — покрывало на место! Оркестр, снова дробь! Тра-та-та-та!

Оп!

Покрывало — долой!

Конечно, тигр на месте — куда же ему деваться? Вот половинки ящика — они-то как раз пусты, а тигр рядом! Интересно, как он сумел отпереть все эти замки? Спасибо за ваши аплодисменты!

Нет, я не заставлю исчезнуть тигра — если бы я делал это на каждом представлении, они перевелись бы в джунглях. Клетка просто воспарит и медленно улетит отсюда — силой моей мысли. Смотрите — вот она отрывается от пола, вот скользит, скрывается за кулисами... Ап!

А где же девушка? Да вот же она, за ширмой! Это был опасный номер — она просто окоченела от страха! Посмотрите — она вмерзла в монолит! Ледяной ужас сковал ее.

Самый настоящий лед — без обмана. Доказать? Вот, я бью по нему своей волшебной стальной палочкой. Лед трескается... Ах! Девушка разбилась с ним вместе, словно стекло. Жаль, но — такова жизнь.

Мальчик, ты опять здесь? Не стоит этого подбирать — вряд ли твои родители обрадуются уху в качестве сувенира! Секретных зеркал ты здесь не найдешь — слышишь, как смеется публика?

Мне кажется, ты достоин участия в номере. Вот перед тобой Таинственный Шкаф — полезай-ка в него. Я притворяю дверцу... Раз, два, три! Извольте видеть — мой самый недоверчивый зритель сгинул. Не беспокойтесь, он не успеет испугаться! Вот же он — вошел к нам из другой двери! Поздравляю тебя, друг мой, ты имеешь полное право вышагивать так медленно и важно — ты стал частью настоящего чуда. Родители ждут тебя! Не рассказывай только им наших общих теперь секретов.

Спасибо! Ваши аплодисменты и восторг — лучшая мне награда. Я просто воспаряю, слыша это! Мои ноги уже не касаются пола... я поднимаюсь все выше и выше... и вот я под самым потолком! Благодарю! Благодарю! Я прощаюсь с вами — но не забуду вас! Вуаля! Занавес!

...Так, быстрее, быстрее! Убираем все, не теряем ни секунды!

Реквизит, костюмы... Следующее представление — через два часа, не сидеть!

Осмотрите роликовые блоки — клетка летела рывками. Не оправдывайтесь, а осмотрите!

Попугаи, ленты, цилиндр — все вам, я проверю перед самым выходом. Сундук — перезарядить. Бумажные экраны натянуть заново. Тигра — на место, он уже отработал сегодня, вместо него берите льва — его не кормили? Что у него в миске?! Если лев уже сытый и сонный, вы будете рычать в клетке сами! И сами будете жрать эту распиленную дуру — не разжевывая, в два глотка!

А вы, милочка, идите со мной. Идите, не тряситесь! Трястись вы будете, когда я изменю очередность.

Собирайте всю эту гадость — таким будет ваше наказание. Какого черта вы допустили до меня этого проклятого мальчишку? Он вывел меня из себя. Хотите, чтобы я начал нервничать? Нет? Тогда выполняйте свои обязанности! Черт! Черт! Я делаю всех вас похожими друг на друга лицом и фигурой, но не настаиваю, чтобы у всех вас были одинаковые куриные мозги! Не тряситесь — собирайте же! Вон туда откатился палец... Скорее, лед уже начал таять, скоро все это потечет. Складывайте в пластик. Не переживайте — ей уже все равно... а вам — нет. Она знала, на что идет, и вы — тоже. Вы все знали. Если не хотите приблизить свой срок, служите мне так же, как я служу Импресарио — с полной отдачей.

Готовьтесь к номеру с шариками. Да, черт побери, прямой сейчас!

Всего три шарика — не такие уж они и большие. Глотайте, глотайте! Еще раз напомню: спазм пищевода сам вернет их наружу; ваша задача — не дать им появиться прежде времени. Вы ведь постараетесь?.. да, вы будете очень стараться.

Ну, вот. Теперь тащите сюда мальчишку. Во всем этом есть только одна положительная сторона — сегодня мне есть, что предложить Импресарио. Он будет доволен — за мои настоящие полеты приходится платить, не скупясь. Хорошо, что стоит лето: надеюсь, мой кадавр утонет, купаясь в реке, прежде, чем родители все же заметят подмену — все эти создания из холста, соломы и железной иглы забавны, но неповоротливы.

Ага, наш гадкий малыш приходит в себя? Сейчас я покажу тебе свой секретный алтарь, дружок.

Все, милочка, оставьте меня. Я успею как раз к первому звонку.
♦ одобрила Инна
Автор: Альбрехушка

Около трех лет назад моя знакомая поехала зарабатывать длинный рубль в город-миллионник. В городе всегда есть работа, а в весях не всегда. Сами понимаете.
Сначала жила у подруги, потом, как разжилась деньгами — снимала однушку.
Квартира среднего уровня — не убитая совдеповская трущоба, но и не американский коттедж. Где-то подлатала, где-то поменяла, где-то почистила. Жить можно.

Но потом случилось интересное.

Пространство под ванной было заделано кирпичами, кладка оставляла только маленькое пространство для доступа к узлам слива, все остальное было закрыто наглухо. Кладка была неровной, в потеках рассыхающегося цемента, ее, по хорошему, надо было разобрать, но это снова ремонт, деньги. Так что девушка просто прикрыла кладку декоративным пластиковым экраном. Симпатично получилось.

Во время одной из вечеринок уединившаяся в ванной нетрезвая парочка снесла этот экран. Не спрашивайте, как. В облегченные алкоголем головы пришла идея протолкнуть внутрь кладки один из кирпичей, держащихся на цементной крошке, и посмотреть, «че там». Кирпич поддался с нескольких ударов пяткой, гостья засунула в получившееся отверстие руку — и минуту спустя моей знакомой и другим ее гостям пришлось ломать замок в ванной комнате, чтобы вызволить невменяемую парочку, орущую благим матом.

То, что нашарила под ванной и вытащила наружу любопытная девица, было ничем иным, как высохшей человеческой рукой.

К приезду полиции компания рассосалась, остались моя знакомая (временная хозяйка квартиры) и ее подруга, запивавшие шок чаем с валерьянкой.

Потоптавшись в узком коридоре, полицейские приняли решение разобрать кладку. Вызвали местного сантехника, который явился в безобразно пьяном виде, но с инструментами.

Где ломом, где молотком, он разнес в хлам старую кладку за каких-то 10 минут, и тут же протрезвел.

Под ванной, в небольшом углублении лежали мумифицированные останки мужчины в черном рабочем халате.

Рядом с ним лежали кирпичи, остатки цементного раствора и шпатель.

Протрезвевший сантехник определил, что кладка была уложена НЕ СНАРУЖИ, а ИЗНУТРИ, и тут же предположил, что этот мужик в ХэБэшном халате сам себя замуровал. Впрочем, достаточно было увидеть следы разровненного шпателем цемента на внутренней стороне кладки (против хаотичных потеков на внешней), чтобы в этом убедиться.

Уже через два дня выяснили, что труп принадлежал одному из бывших хозяев квартиры, что семь лет назад свалил за бугор, в чем не сомневались его бывшие коллеги и немногочисленные приятели. Близких родственников у него не было. Квартиру он продал (новый владелец собирался сдавать, поэтому сам не въезжал), но комплект ключей у него остался. Им он, видимо, и воспользовался, чтобы проникнуть в квартиру, замуровать себя ЕЩЕ ЖИВЫМ! под ванной и там скончаться от обезвоживания и недостатка пищи.

Мотивы поступка определить так и не удалось.
♦ одобрила Инна
5 апреля 2016 г.
Первоисточник: darkermagazine.ru

Автор: Кир Луковкин

Начать нужно с того, что мы давно хотели сходить за грибами в лес. Мы — это я, мой друг Эмиль и, конечно же, Иваныч. Последний раз я был в нашем Староверском бору лет девять назад. То есть давно. Эмиль так вообще толком ни разу «тихой охотой» не занимался; довольствовался тем, что положат в тарелку, уже приготовленное. Но при всем при этом различал съедобные сорта Fungi не хуже матерого знатока. С ходу мог отличить опята одного вида от другого.

Парень он в своем роде уникальный. Этакий живчик. Все ему интересно, везде ему надо, в каждой бочке затычка. По правде сказать, это его энциклопедическое знание грибов всегда вызывало во мне всякие мысли. Ну, вы наверно, понимаете: если субъект увлекается грибами, значит, это неспроста. Значит, должна быть причина. Вот ленивый и сделает дурной вывод. Я тоже совершил эту ошибку, но в свое время исправился; Эмиль простил. Он парень хороший, но со своими заскоками. Есть в нем какое-то сумасбродство, бестолковый авантюризм. Ну, из разряда, а не поехать ли нам на следующей неделе на Шпицберген. Всегда ввязывается в свежее приключение и легок на подхвате. Такой вот тип.

Что касается Иваныча — мой дядя родился, вырос и прожил на этой земле пятьдесят с лишним лет. Его семья осела здесь, в Клыкове, сам он человек сельский и все городское ему чуждо. Это настоящий тургеневский мужик, жилистый, выносливый, непременно чем-то занятый. Всегда им восхищался, сколько себя помню. Трудится он заместителем директора в агрофирме, следит за снабжением, поставками, ну и по мелочи. Все успевает — и в огороде копаться, и в райцентр съездить за товарами, и на производстве. Ценит Бунина, тоскует по советскому прошлому и болеет за «Спартак». Честно ходит на выборы.

Сам я, что называется, городская крыса. Просиживаю штаны в одном холдинге. О себе говорить как-то трудно. Что полагается сказать в таких случаях? Перечислять факты из биографии? Особенности характера? Ладно, хорошо. Мне двадцать девять, женат, детей пока нет. На ногах стою крепко, живу самостоятельно. Человек я состоявшийся и где-то даже счастливый. Да, даже вот так. Фамилия Выготский, зовут Дмитрием. По профессии — дизайнер, проектирую интерьеры для жилых домов. Надеюсь, сведений достаточно.

Теперь вернусь к нашей истории.

Это произошло в первых числах сентября, с неделю назад.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
метки: в лесу
♦ одобрила Инна
5 апреля 2016 г.
Первоисточник: strashilka.com

Автор: Валькирия

На ночном небе из-за перистых облаков выглядывала полная луна, тускло освещая двухполосное шоссе, ведущее в загородный поселок. По дороге с небольшим превышением скорости мчался УАЗик, из колонок автомобиля доносились звуки рок-музыки. За рулем сидел молодой человек двадцати девяти лет, задорно кивая головой в такт. На пассажирском месте в изрядно подвыпившем состоянии дремал его лучший друг Антон. Константин, так звали водителя, был в прекрасном настроении, последнее время его дела шли все лучше и лучше, небольшой интернет-бизнес начал приносить доход, а на горизонте замаячила новая девушка, навевая скорые романтические отношения. Дела Антона тоже шли в гору, он успешно закончил факультет хирургии медицинского университета и уже ассистировал на операциях в городской клинике.

Этот вечер пятницы друзья провели в клубе, обмывая свои успехи. После чего, прихватив пару бутылок водки, направились в небольшой загородный дом, который Константин недавно приобрел.

До поселка оставалось всего несколько километров, камер ДПС на этом участке дороги не было, да и самих работников полосатой палочки никогда здесь не наблюдалось. Костя пребывал буквально в эйфории, когда его идиллию прервала появившаяся в свете фар девушка. Незнакомка внезапно выскочила на дорогу и выставила руки перед автомобилем. Парень резко нажал на тормоз, шины взвизгнули, машину понесло юзом. Все произошло за доли секунды, девушка лишь успела коротко вскрикнуть перед столкновением. Раздался глухой удар, и тело молодой светловолосой красавицы, отлетев на несколько метров, ударилось о дорожное покрытие и прокатилось по нему ещё метра полтора.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
Автор: Ксения Данильченко

Устроила меня в киоск подруга, она в соседнем работала. И вот в одну из ночей стояли мы в одной смене, декабрь, на улице мороз. Стоим, курим, и вдруг слышим писк, звонкий такой, как будто звук на морозе застыл и тут же разбился.

Идем смотреть, а там, за углом, откуда писк-то доносился, трое котят бегают. Ну мы жалостливые, накормили их, чем могли, тряпки старые покидали. Так и повелось, как наша смена, так туда бежим, а работали сутки через сутки. Со временем двух котят пристроить удалось, уж больно красивые были. А вот третий самый обычный полосатый котенок. Взять это полосатое чудо в общагу я не могла, решено было везти его домой, в деревню.

Против Моти, так назвали котенка, моя мама была настроена решительно. Убрать наглеца из дому! С мамой они друг друга недолюбливали, но суровый кошачий характер мама уважала. Впрочем, не только она, со временем повзрослевшего и заматеревшего Мотю начали бояться все дворовые собаки. Когда он выходил во двор, и вдруг налетала стая бродячих собак, Мотя даже никуда не бежал, он просто смотрел на них, и собаки отступали… Таких котов я больше не встречала.

И как-то наша мама сильно приболела. Лежала в больнице, на выходные только домой отпускали. Должны были делать ей операцию, врачи давали неутешительный прогноз.

И, как сейчас помню, суббота была, сидим мы дома, в комнате: я, мама, сестра, беседуем о том, о сём… И вдруг, ни с того, ни с сего, начинает двигаться коляска, знаете, раньше такие коляски для кукол были, с виду как настоящие. Так вот и у нас такая ещё с детства сохранилась, стояла в комнате, накрытая пледом.

Коляска эта просто ходуном ходила, вверх, вниз, словно кто-то раскачивал, а потом и вовсе плед на ней пузырем вздуваться начал… вздуется, опустится, и так несколько раз. А мы сидим и смотрим, как под гипнозом. И запах, как лекарством несет, что-то вроде хлорки. И всё сильнее, задохнуться можно!

Все наши коты разбежались по углам. Все, кроме Моти. Тот медленно подошёл к беснующейся коляске, некоторое время посмотрел на неё, и вдруг начал бить по ней лапами, раз, два, три…

Не знаю, сколько времени прошло, и тут меня как током ударило, от коляски надо избавиться. Схватив её, выкинула за дверь, на улицу, благо жили мы на земле. На улице стояла такая же декабрьская погода, как в тот день, когда мы нашли Мотю, правда, снега больше выпало.

Мотя тут же попросился на улицу. Утром коляска стояла на месте, я ничего в ней не обнаружила. От коляски, в сторону леса шли следы, в одну сторону… кошачьи, обычные, только очень-очень глубокие, словно кот на себе что-то нёс…

Мама после этого быстро пошла на поправку, даже операцию не пришлось делать. А Мотя так и не вернулся.

Но я до сих пор помню выражение его глаз, когда он бил по коляске… словно дрался не на жизнь, а на смерть…
♦ одобрила Инна
4 апреля 2016 г.
Первоисточник: doktorbel.livejournal.com

Автор: Шпинёв В.В.

Рабочий день заканчивался.

— Лень, ты как смотришь, может, на выходные выберемся за город порыбачить? — Алексей потянулся, его рыжие волосы заблестели в лучах солнца.

— Да я как-то не знаю, я эти выходные дома собрался провести, планировали с Катей в кино сходить, — засомневался Леонид.

— Ну, так бери ее с собой. Этот вечер на природе ей лучше самого интересного фильма запомнится.

— Да она комаров и других летучих гадов жуть как боится.

— Брось, есть же репелленты! Пары флакончиков на вечер за глаза хватит, даже близко не подлетят. Да и дым от костра они не любят.

Леонид в сомнении пожал плечами.

— Ну в самом деле, уболтай ты Катюху! Я тогда свою Аленку возьму, пусть познакомятся.

— А куда поедем?

— Да есть одно место в шести километрах за Светиловкой, — показал точку на карте Алексей. — Рассказывали, что там чистое озеро, много рыбы, природа чудесная.

— А чего так далеко? Полдня только убьем до деревни…

— Нормально, — отмахнулся рыжий, — кроме того, я слышал, что там можно переночевать в старинном особняке на берегу озера.

— Ты туда уже ездил?

— Нет, через инет посмотрел, в шестидесятых там была дача какой-то партийной шишки, сейчас должна пустовать.

— Ну хорошо.

— Договорились, значит! Завтра в одиннадцать выезжаем, вечером там будем. Накопаешь червей, ладно? А я перловки сварю.

На следующий день друзья с женами бодро укладывали рюкзаки и рыболовное снаряжение во внедорожник.

— Лёнь, ты червей-то накопал?

— Я же перловки должен был сварить, я и сварил.

— Да ты чего? Мы же вчера договорились, что я варю, а ты копаешь! — возмутился друг. — На что мы будем рыбачить?

— Мальчики, не спорьте, я консервов набрала, уху сварим, — улыбнулась Екатерина, поправляя непослушную темную прядь.

— Фуу, какая это уха? — отмахнулся Алексей. — Ну ладно, червей и на месте можно накопать. Садимся! — скомандовал он.

Мощный внедорожник устремился навстречу приключениям.

Вечерело, почти шестьсот километров пути осталось позади, и вот в свете уходящего солнца друзья увидели пустующие покосившиеся избушки. От некогда большой и процветающей деревни осталось не более трети жилых домов. Деревянные развалины мрачно зыркали своими пустующими глазницами-окнами. Однако те дома, что остались, выглядели вполне респектабельно. Во дворах отдыхало старшее поколение, молодежи и детей не было видно.

— Стой, стой, надо червей купить, да дорогу разведать, — похлопал Леша по плечу Леонида. К остановившейся машине бодро подошла старушка в красном платке. Странно, но при ближайшем рассмотрении она не выглядела такой уж старой, ей можно было дать лет пятьдесят-шестьдесят.

— Бабуль, здравствуй! Подскажи, где усадьба на озере?

— Усадьба Хрестафорова? — пропела довольно молодым голосом «старушка».

— Да, да, она, есть туда дорога? И червячков можно у вас прикупить для рыбалки?

— Червей нетути. А путь покажу — езжайте прямо вдоль деревни, потом дорога пойдет через березовую рощу, там никуда не сворачивайте, лесная да заросшая она, выведет вас куда надоть.

— Спасибо, бабуля! — хотел было попрощаться Леонид.

— Не спешите, внучата, купите у меня снадобий.

— Каких? — Алена заинтересованно подалась вперед.

— Крема у меня для молодости кожи, от болезней всяких, от комаров да других насекомых... Мне вот уже восемьдесят два годочка, а выгляжу — сами видите. Никто моих лет не дает!

— Не, нам ничего не нужно, мы поедем лучше! — закрыл тему Алексей. Его голос прозвучал резко. Старушка, расстроившись, отошла от машины.

— Задолбали торгаши, — прошипел парень вслед.

Леонид неожиданно заглушил двигатель.

— Бабуль, подожди, покажи — что у тебя там?

— Пойдем, внучек, покажу! — явно обрадовалась женщина.

Они прошли за калитку.

— Меня собака не укусит?

— Нету у меня собаки — у меня и взять-то нечего, да и чужие тут не шастают.

Леонид огляделся — в глубине огорода стояли ульи.

— Что, бабуля, медком промышляешь?

— Тебе медку, внучек?

— Да я не очень люблю сладкое.

— Тогда пойдем, пойдем в дом, я снадобья покажу, все натуральное, все от моих пчелок.

Леонид перешагнул порог обычной деревенской избы. В ней было чисто, ухожено, а печь, похоже, белили не так давно. На стене висели старинные фотографии. На одной из них в красивой молодой женщине Леонид узнал хозяйку дома. «Судя по одежде — начало двадцатого века. Это сколько же нашей бабушке лет?».

Старушка вышла из чуланчика с подносом, поставила его на стол.

— Вот, милый, это от порезов, это от кожных болезней, это от кровососущих гадов, это для мягкой кожи, — расставляла она склянки из-под детского питания, в каждой не больше чайной ложки крема, — бери, не пожалеешь! А вот эта мазь для вас, мужуков, ну, сам понимаешь, что тереть надо, — улыбнулась знахарка рядами белоснежных зубов.

— А что почем?

— Вот эти по две сотни, крем для мущщин — пять сотен, крем для кожи три сотни, от кровососов — четыре…

— Конский ценник у тебя, бабуля, — перебил парень.

— Ценник, мож, и конский, только крема у меня не шарлатанские, таких в аптеке нетути, ко мне со всей страны знающие люди обращаются, — с этими словами старушка вытащила большой кухонный нож.

Парень в ужасе отшатнулся. Старушка же полоснула себя по руке, на пол закапала кровь. Открыв одну из баночек, знахарка стала втирать в рану крем, и кровотечение на глазах остановилось, а ранка стала подсыхать.

— Вот так, через два часа от раны и следа не останется.

— Ну ты, бабуля, прямо колдунья! Я бы всего на пробу взял, да с деньгами у нас негусто. Пожалуй, возьму этот крем, крем для мужчин и, — чуть помедлив, — от комаров, за остальным я бы потом заехал.

— Потом, боюсь, поздно будет, ну да ладно, езжайте с богом, отдохните, ежели чего — сразу ко мне.

— Хорошо, бабуля, — Леонид попрощался.

— И еще, внучек, как банку откроешь, так все и вымазывай, крем только два часа силу имеет, — вдогонку сказала женщина.

В машине от покупок стал распространяться неприятный запах.

— Твои кремы, походу, стухли, — Алексей чихнул.

— Так, ночью как намажешься этим говном, ко мне не приставай, — сморщила носик Катерина.

— Нормально пахнут — деревней. А еще я забыл взять в дорогу репеллент, а у старушки он был, — Леонид приоткрыл окно, чтобы впустить свежий воздух.

— Я тогда из машины и выходить не буду, — Катя демонстративно отвернулась от мужа.

Тем временем машина оставила позади деревню, заросшая трасса устремилась в березовый лес, дорога петляла, кружила, заставляя водителя постоянно выворачивать руль в разные стороны, машина на ухабах скакала, колеса вязли в грязи, но джип упорно двигался вперед.

— Странно, вы не заметили, там березы... — начала Катерина и осеклась.

— Ты чего, Кать, кремом надышалась? Мы уже давно в этом лесу, тут везде березы, — Алексей пытался пройти особенно сложный поворот и был не расположен к разговору.

— Нет же, вы разве не видите? Пятна на некоторых березах двигаются!

Все присмотрелись, но ничего необычного не заметили.

Вскоре показалась железная изгородь, сквозь которую виднелся двухэтажный особняк. Верхние петли ржавых калиток оборвались, и некогда красивые кованые ворота повисли в стороны, вросли в землю и печально ржавели.

— Вау, — воскликнула Алена, — как тут здорово! Всегда мечтала отдохнуть в старинном особняке.

— Но где же озеро? — спросил, остановив машину, Леонид.

— Должно быть сразу за домом, — ответил друг.

— Хорошо наши партработники жили, — восхитилась Катя, направляясь в обход здоровенного особняка, — да его отреставрировать и можно жить как бояре!

Особняк представлял собой большой каменный двухэтажный дом с двумя колоннами перед входом, удерживающими большой балкон, под которым была веранда. Практически целые, чуть покосившиеся двери были закрыты. Окна наглухо забиты досками.

— Согласен, странно, что его покинули, — Леонид запер машину и двинулся за женой. Алексей тем временем направился к дому.

Немного усилий — и дверь отворилась. Вечерние лучи проникли в темное жилище, от движения воздуха ввысь взлетела пыль.

— Жители, походу, в спешке бежали отсюда, — Алексей помахал рукой перед лицом, чтобы разогнать пыль, — может, радиация здесь, а мы на рыбалку собрались...

Он крикнул вслед ушедшему другу:

— Лёнь, глянь за домом, там атомного реактора нету?

— Ага — мы в Припять приехали, они тут как грибы из земли лезут, — Леонид появился из-за дома и направился ко входу.

Поднимая облака пыли, друзья вошли внутрь. На скрипучем дощатом полу лежали разбросанные игрушки, стулья, перевернутый стол в ореоле посудных осколков. Пройдя дальше, друзья увидели большую печь посреди кухни, разбросанные кастрюли, половники, ложки, вилки.

— Действительно, кавардак такой, будто обыск делали, интересно узнать судьбу прежних хозяев. — Леониду не понравился слой пыли и общий вид дома. — Надо бы окна приоткрыть, а то темень невыносимая, — он попробовал приоткрыть ставни, но ничего не получилось. — На совесть сработали, забили так, что и щелей не видать.

— Пойдем на второй этаж, — Алексей развернулся к лестнице.

Свет не проникал дальше середины комнаты, винтовую лестницу приходилось подсвечивать фонариками. Доски тоскливо скрипели, грозя в любой момент обвалиться. Длинный коридор вел к ванной комнате, по краям были два туалета, а пять дверей вели в спальни, одна из которых была детской. Разбросанные вещи говорили о быстром бегстве, покосившиеся кровати были разобраны и застелены пожелтевшим уже бельем, как будто хозяева планировали ложиться спать, но что-то помешало им. Старая ткань рассыпалась при прикосновении. Друзья понемногу разбредались по разным комнатам.

— Жуткое место, — прошептала появившаяся за спиной Леши Катерина.

— Блин! Гляньте, что здесь написано! — голос Леонида заставил всех вздрогнуть.

В комнате была большая двуспальная кровать, по бокам которой располагались тумбы, из обшивки старого матраса торчали в разные стороны пружины. Над изголовьем виднелась надпись бурого цвета кривыми большими буквами: «НЕ ВКЛЮЧАЙТЕ СВЕТ!!!».

— Может, мы в палатке переночуем? Мне как-то жутко здесь! — Алена поежилась.

— Че, ужастиков насмотрелась? — подколол жену Алексей — Тут готовая крыша над головой и, кстати, уже начинает темнеть. Не знаю, кто как, а я страшно хочу есть. Предлагаю сварганить что-нибудь прямо на этой кухне, я разведу огонь. Или кто-то хочет в этой темени палатки ставить?

— Ребят, я пойду накопаю червей и поставлю закидушек, — Леонид направился к лестнице.

— О, пойдемте на озеро глянем! — оживилась Катерина.

Озеро было практически сразу за усадьбой. Деревянная пристань, сделанная из добротных досок, еще сохранилась. Заросший берег терялся в вечерних сумерках, тут и там были слышны громкие всплески, чавканье и причмокивание. Крупная рыба вышла на охоту.

— Будет хорошая рыбалка, я пойду готовить снасти, — Леонид, почувствовавший охотничий азарт, почти побежал к машине.

Насобирав хвороста, Алексей занялся очагом, благо старая печь еще была в рабочем состоянии. Очевидно, за ней кто-то ухаживал после исчезновения жильцов. Вскоре внутри весело горел огонь. Алена и Катя принесли воды и убирались на первом этаже, приводя комнату в божеский вид.

Где-то у озера Леонид готовился к ночной рыбалке. Темнело.

— Что-то Лёни долго не видать... Лёш, ты бы сходил к нему, может, пора рыбу почистить?

— Хорошо. Очаг я разжег, поставьте пока картошку варить.

Алексей вышел за дверь, белый свет луны пробивался сквозь листья.

— Лёнь! — закричал он, — Лё-ня!!!

Стрекот насекомых прерывал тишину. Алексей прошел на пристань — никого.

«Вот черт, куда он подевался... Вроде же тут снасти ставил...»

— Леонид!!!

Тишина.

Алексей прошел вглубь леса в поисках друга, и неожиданно его висок пронзило как будто иглой. Он хлопнул себя по виску — что-то хрустнуло, под рукой стало влажно, липко. Кисть опять пронзила боль — возле запястья порхала большая белая бабочка. Он прихлопнул и ее, но на место этой бабочки прилетела другая.

— Что за хрень, откуда вы! — в ответ он получил еще два укуса — в шею и щеку. Алексей побежал, не выбирая дороги — и не заметил овраг.

Отбиваясь от насекомых, парень попытался вскарабкаться на крутой склон, но скользкая земля не давала опоры. Он прошел по оврагу вперед, сколько смог, повернул обратно и понял, что оказался в глубокой яме, из которой так просто не выбраться. Корни деревьев нависали над ней, точно кривые руки. Алексей поскользнулся, под ним что-то хрустнуло. Он раздвинул толстый слой листвы и почувствовал холодок в области живота, нащупав кости. Трясущимися руками он достал мобильник и включил фонарик. Темнота раскрылась, и белый луч осветил яму. Под слоем листьев лежали вперемешку человеческие черепа, кости. Проклятые бабочки как с цепи сорвались, укусы участились. Алексей повернул телефон в небо, хищные бабочки, влекомые светом, мириадами устремились вверх, вихрем кружась, налетели на парня.

Он закричал, отбрасывая фонарь подальше. Насекомые облепили его, не оставляя живого места, насосавшись крови, отлетали, давая место другим.

Парень стал кататься по земле, лицо опухло, левый глаз уже не открывался. На ощупь он схватился за корень, подтянулся. Окровавленные пальцы постоянно скользили. Твари вытягивали силы, но он уже не чувствовал боли. Он хотел только выбраться, соскальзывая, он снова и снова хватался, подтягивался, падал, вставал и снова хватался. Бабочки нещадно жалили. Ему казалось, что скоро он присоединится к тем, кто навсегда остался в яме. Но во время очередной попытки он ухитрился подтянуться чуть выше, почувствовал твердую поверхность, поднялся и побежал к особняку.

Двери распахнулись.

— Алена, помоги! — хрупкая Катерина пыталась поднять упавшего Алексея, который был слишком тяжел для нее.

— Закройте двери!!! — прохрипел парень.

— Ой, что это?! — Алена почувствовала укус бабочки. Они захлопнули дверь. Оттащив Лешу в комнату, они попробовали оценить масштабы бедствия. Изжаленное лицо, шея, кисти рук кровоточили. Насекомые забились за шиворот, в штаны. Девушки стали раздевать его, чтобы вытрясти всех бабочек.

— Где Леонид? — до Катерины дошло, что ее муж остался снаружи, и она встряхнула Алексея. Раз, другой.

— Его больше нет, эти твари убили его...

— Ты это видел?!

— Нет, я видел много костей в яме, в которую упал...

— Может, он жив, его надо найти!

— Нельзя! Они убьют вас. И не включайте фонари, эти твари летят на свет!

— Господи, что же делать?!

— Затыкайте все щели, надо до утра дожить!

Послышался стук в дверь. Девушки переглянулись, побежали к двери.

— Не открывайте! — прохрипел парень, — Тут что-то не так!

— Эээ, вы чего там зависли? Открывайте!

Стук в дверь усилился.

Катя кинулась к двери, приоткрыла ее, чтобы Леонид смог протиснуться, и тут же захлопнула.

— Вы чего в темноте сидите? — удивился Лёня и включил фонарь. — О, здорово, вы наловили бабочек, а то в лесу их хрен поймаешь. Какие они у вас жирненькие!

Он стал собирать в баночку убитых насекомых. Друзья впали в ступор и смотрели, как их друг с удовольствием собирает бабочек-убийц.

— Лёнь, а Лёнь, ты как? Все хорошо? — Первой «ожила» Алена.

— Я-то в порядке, а вот вы ведете себя как-то странно. Тут отличный клев — трех сомов словил, уже почистил, — скинул сумку парень, — тяжеленные. Жарьте. А где Алексей?

Девушки переглянулись и сделали шаг в сторону, так, чтобы Леонид увидел Алексея.

— Охренеть! Кто тебя так?

— Вот те самые бабочки, что у тебя в баночке, — прохрипел парень, еле открывая один глаз. — Я пошел тебя искать, кричал, а ты не откликался...

— Я прошел в обход на тот берег. Оказалось, там вода чище, я поставил закидушки, ну и, видимо, увлекся... Что, это бабочки тебя так искромсали?

— Да, блин, эти самые милые создания! А чего ты жив? Я вон в яме еще пару трупов видел, видимо, тоже выжрали до костей.

— Странно, я, наоборот, еле поймал пару штук, — пробормотал парень. — Ааа, понял — я перед тем, как пойти на рыбалку, намазался кремом, что купил у старушки.

— Ну и где этот крем?

— Нету, против комаров только одна баночка была.

И тут на Алексея сел мотылек, оказавшийся в доме.

— Тушите свет! — Алексей дернулся от боли. — Идите наверх, надо спрятаться в маленькой комнате! Ты куда?

— В машине есть ранозаживляющее средство! — Бросил Леонид, выходя на улицу.

Бабочки кинулись к нему. Он почувствовал резкую боль и вспомнил последнюю фразу старушки. Мазь действовала всего два часа.

— Черт, надо поспешить! — Леонид нашел пакет с мазями и побежал обратно.

Его друзья уже забаррикадировались в детской. За улицей был слышен шум крыльев, бабочки бились в ставни, как будто чуяли добычу. Первые уже проникали в комнату.

— Убей ее, убей!!! — Катерина была на грани истерики.

Алена прыгала с тряпкой, пытаясь прихлопнуть первопроходцев.

— Вот, надо помазать этим Лешку, — Леонид видел, что тому было совсем плохо.

У Алексея за время вылазки друга заплыл второй глаз, шея отекла, он больше не мог говорить, а дыхание стало прерывистым и хриплым.

Девушки натерли его мазью, отмахиваясь от оказавшихся в доме мотыльков. Скоро отек спал, а дыхание стало ровнее.

— Эти гады все равно находят, где пробраться, — Леонид прихлопнул впившегося в него мотылька. — Мне нужно вернуться в деревню и купить еще мази.

— Может, мы пойдем все вместе? — Алена вцепилась в руку Леонида тонкими пальцами. — Мне страшно!

— Если Лешку опять покусают, крем ему уже не поможет. Вы с Катей вообще не защищены от этих тварей. Оставайтесь, я быстро! Заткните все щели в комнате. И еще — дайте мне все ценное, что у нас с собой есть — деньги, украшения, все!

Девушки стали снимать золотые украшения, проверять карманы и сумки.

— Береги себя, любимый, — поцеловала Леонида Катя.

Он обмотал себя тканью так, что видны были только глаза, и побежал в сторону машины. Бабочки, почуяв живое тепло и кровь, устремились за ним. Запрыгнув в машину, повернул ключ зажигания.

Машина чихнула, провернула вал и не завелась. Леонид снова повернул ключ и снова машина не завелась.

— Черт! — стукнул он по рулю, выбрался из машины, открыл капот. Осторожно посветил телефоном на теплый двигатель. — Епт! Эти твари выжрали всю обмотку на проводах!

В ответ из недр машины вылетели тучи бабочек и облепили Леонида, он стал стряхивать их, прыгать, однако на движение слеталось еще больше насекомых, он уже чувствовал укусы сквозь ткань. Рванул вперед, в сторону деревни. За ним шлейфом, как хвост кометы, летели голодные бабочки. В темноте он падал, вставал и снова бежал. Ткань давно сбилась и открыла незащищенную кожу, укусы стали очень болезненными, усталость сковывала движения, но он понимал, что остановка равносильна смерти.

Вскоре лес стал редеть, он увидел деревню и из последних сил дернул вперед. Дом старушки был рядом. Леонид стукнул в дверь всем телом, и она открылась. Он повалился на пол, пытаясь восстановить дыхание.

— Помогите, — прохрипел парень, — эти твари жрут моих друзей, возьмите все, что есть, только дайте мазь! — Он вывернул карманы, из них посыпались кольца, серьги, цепочки, деньги...

— И досталось же тебе, милок, — старушка достала мазь и начала втирать в пораженную кожу. Вскоре жжение прекратилось, боль прошла. — Помогу я, конечно, сейчас соберу мазь и поедем, у меня машина на ходу.

— Поехали, бабуля, пожалуйста, скорее!

За домом их ждал «москвич». Знахарка села за руль, и они поехали по уже знакомой дороге.

— Бабуля, их фары привлекают...

— Не переживай, мазь отпугнет.

Через некоторое время они уже подъезжали к особняку, дом встретил их мертвой тишиной.

Бегом взлетев на второй этаж, Леонид распахнул дверь.

Вся комната шевелилась под толстым слоем кровососущих насекомых. Нащупав табуретку, Леонид выбил окно, живая туча, напившись крови, устремилась на свободу, оставив тела его друзей. Их было не узнать — иссиня-бледные, обескровленные, они лежали на полу, ссохшаяся кожа натянулась.

Леонид схватил на руки свою жену, вынес на улицу. Старуха со скорбным лицом стояла рядом, молча слушая его рыдания.

— Можно, я возьму вашу машину? — голос его был тусклым.

— Ох, милок, давай позвоним куда следовает!

— Позвоним. Но девушку я увезу с собой.

— Твое право.

Старенький москвич уносил прочь семейную пару. Утренние лучи освещали страшный оскал и синеватую кожу женщины на заднем сиденье.

Тяжелые белые насекомые прилетали тучами на пасеку в маленькой деревне, чтобы излить в соты кровавый мед. Хозяйка пасеки ждала своих «пчел».
♦ одобрила Инна