Предложение: редактирование историй
2 октября 2016 г.
Первоисточник: mrakopedia.org

Автор: Slimebeast

Я всегда ненавидел поездки.

Я не преувеличиваю. Я всегда люто ненавидел долгие поездки, особенно в детстве. Часы, проведенные на заднем сидении, доводили меня до грани детской истерики, а из-за шума дороги было невозможно даже нормально поговорить с родителями. Вот до чего доводила меня монотонность — я хотел слушать своих родителей.

Иногда мама пыталась сделать поездку чуть менее невыносимой… для нас обоих. Она покупала пачку комиксов или пару новых игрушек и прятала их до наступления страшного дня. Естественно я знал о комиксах и игрушках и обычно находил их еще до поездки. Наверно, я терпеть не мог чего-то ждать.

Расскажу вам об одной из этих поездок. О самой скучной поездке из моего дома в Нью-Йорке к бабушке и дедушке в Аризону.

Да, мы ехали в Аризону, и я уже успел прочитать все комиксы. По пути мы останавливались на ночь в паре отелей, а еще я выходил размять ноги на каждой игровой площадке, мимо которой мы проезжали. Однако большую часть времени я сидел пристегнутый к сиденью и слушал нестерпимый шум колес.

Уже не помню, в каком штате я увидел первый рекламный щит. Он был потрепан погодой, с него облезла краска, и сам щит было почти не видно из-за деревьев. Я бы его и вовсе не заметил, если бы не образ, который он рекламировал.

«Уимсивуд» — было написано разноцветными буквами над головой единорога.

Пока мы проезжали мимо таблички, я едва успел заметить текст под изображением мифического животного.

«Игры! Аттракционы! Животные! Семейные развлечения! Всего в 25 милях отсюда!»

— Мама! — я закричал, как можно громче, обогнав шум колес на несколько октав. — Мама! Мама! Там парк аттракционов!

Она видела табличку. Они оба её видели. Отец на секунду оторвал глаза от дороги, и родители обменялись неуверенными взглядами. Я сразу понял этот взгляд, хотя видел его впервые. Они не хотели там останавливаться.

— Мама?

Наверно, у меня был невероятно жалобный голос, потому что мама повернулась с улыбкой на лице.

— Ладно, — сказала она. — Если он открыт, мы посмотрим, сколько стоят билеты.

Это было все, что я хотел услышать. Теперь я был готов прыгать от радости. После тоски бесконечной дороги я буквально воспрянул духом.

Каждый раз, когда мимо нас проезжала машина, я пытался заглянуть в окно. Я надеялся, что там будет ребенок моего возраста, возвращающийся из парка. Если бы я увидел хоть одного ребенка с флажком Уимсивуда, плюшевой игрушкой или хотя бы просто с улыбкой на лице, я бы убедился, что парк открыт.

Однако все проезжавшие машины были пусты. Не считая взрослых, конечно, но кого они интересуют?

Глядя на обочину, я пытался убедить себя в том, что вижу признаки того, что парк и в самом деле открыт. Среди них были грязная кукла с дырой в голове, разноцветное полотенце на ветвях высохшего дерева и даже носок на разделительной полосе.

Очевидно, здесь проезжало много детей, которые и оставили эти знаки. Поэтому я все больше и больше убеждался, что поездка будет захватывающей.

Мимо пролетела еще одна табличка. Всё тот же логотип Уимсивуда, та же голова единорога, та же запущенность. На табличке было написано красными буквами: «Открыто!»

— Мама! Папа!

— Знаю, я видела!

— Придется туда заглянуть, — сказал папа, повернувшись к маме.

Последний рекламный щит Уимсивуда стоял в конце гравиевой дороги, которая тянулась позади полосы деревьев. Табличка была похожа на другие щиты, но хотя она была в лучшем состоянии, она казалась еще старее. Буквы были нарисованы вручную, в старом стиле, но текст под головой единорога немного отличался от предыдущих надписей. «Азартные игры! Механические аттракционы! Редкие животные! Веселье для старших и младших!»

Папе не очень хотелось ехать по гравию. Всю дорогу он ворчал и жаловался, слушая, как под колесами хрустели камешки. Я даже расслышал пару ругательств, но тогда меня волновало только надвигающееся веселье.

Парк Уимсивуд был величественным зрелищем. Перед нами предстало невысокое длинное здание, отделявшее дорогу от ряда игровых автоматов, детского зоопарка и каруселей в глубине парка.

В то время я трясся от восторга, как будто переел сладкого.

— Ух ты, — заметила мама. — А здесь миленько.

С глубоким вздохом папа направил машину в сторону парковки.

Половина парковки была полна машин, и это, наверно, еще больше удивило моих родителей. Разбросанные по территории автомобили и минивэны лишний раз доказывали, что Уимсивуд был открыт.

Недолго думая, я побежал к входной двери здания, чтобы убедиться, что оно открыто.

— Эй! — крикнул мне вслед отец.

Я застыл на месте, подумав, что я сделал что-то не то, и покорно вернулся к машине. Вместе мы втроем подошли к зданию. Снова ожидание.

Папа открыл дверь и пропустил нас с мамой. У дверей стояла деревянная коробка с надписью: «Заплатите, сколько сможете! (Желательно по 5 долларов с каждого старше трех лет)». Я заметил, как папа положил внутрь десять долларов и хотел было запротестовать насчет своего возраста, но мне не терпелось попасть внутрь.

Внутри здания было темно, свет исходил только от игровых автоматов и неоновых табличек на стенах. На табличках были указаны не конкретные продукты, а скорее общие понятия. «Весело!» «Круто!» «Прикольно!» Больше всего мне запомнилась надпись «Супер-мощно!»

В то время я еще не бывал в павильонах игровых автоматов, и у меня буквально отвисла челюсть. Теперь мы были в помещении, и я мог носиться как угорелый, не боясь, что меня собьет машина. Вскоре я погрузился в мир писка, криков и компьютерной музыки сотни видеоигр.

Я осмотрел их все. Больше всех меня заинтересовала игра под названием «Череп и кости». Внизу экрана стоял мальчик с арбалетом, стрелявший по скелетам и черепам, которые катились по кладбище, подбираясь к нему все ближе и ближе.

Я побежал к родителям. Оказалось, мама уже подготовила для меня горсть четвертаков. Я немного поиграл, но дойти далеко мне не удалось, так что веселье было недолгим

На этот раз, когда я вернулся к родителям, они говорили с третьим взрослым. Это была невысокая полная женщина в черной одежде. У нее на лбу был рог единорога, привязанный к голове эластичной лентой.

— А вот и мальчик, — сказал толстухе папа.

Он сказал это так, словно давно искал способ закончить разговор.

Женщина повернулась, наклонилась ко мне и поздоровалась. У нее было морщинистое лицо, старое, как таблички в павильоне, а изо рта пахло мочой.

Я ничего не ответил, только прижался к маминой ноге.

— Он стесняется, — объяснила мать. — Приятно было познакомиться.

Мы быстро вышли и подошли к большой поляне позади здания.

— Кто это такая? — спросил я, когда мы отошли на достаточно большое расстояние.

— Она тут работает, — ответил папа. Он сделал паузу и добавил: — Ни на секунду не могла умолкнуть.

Мы сделали еще несколько шагов, и мама с папой снова обменялись встревоженными взглядами.

Около пятнадцати минут я бегал от карусели к карусели, а папа все время смотрел на часы. Меня это не волновало, это был мой единственный шанс хоть немного разлечься. Мне даже хотелось забрать у папы часы и разбить их. Я хотел остаться в парке, а не ехать в дурацкую Аризону.

В детском зоопарке был привычный набор. Козлята, цыплята и много дерьма. Дети моего возраста гоняли птиц, но с козами вели себя очень осторожно. В середине зоопарка у копны сена сидел старик, одетый так же, как и женщина у входа, у него на голове был даже рог единорога.

Он улыбался мне.

После того, как я достаточно погладил животных и походил по дерьму, старик подозвал меня к себя. Сохраняя безопасную дистанцию, я подошел к нему.

Когда я стоял в паре футов от старика, он бросил взгляд на солому у меня под ногами. Я сделал то же самое.

Затем он отбросил часть соломы в сторону.

Под ней лежал один из цыплят. Он был неподвижен, у него было свернута шея. Когда старик отбросил солому, из клюва птицы выползло несколько червей.

Я встретился взглядом со стариком, который все еще улыбался.

— Только другим детям не говори, — прошептал он и поднес палец к своим шершавым почерневшим губам. — А то все захотят посмотреть.

Я всегда любил животных, и это зрелище вызвало у меня отвращение. Я побежал к маме так неуклюже, что она инстинктивно догадалась присесть и удержать меня от падения.

— Что? — спросила она. — Что случилось?

— Там мертвый цыпленок.

— И?

— Он лежал под соломой у того человека.

— Я уверена, что он от него избавится. Иногда животные стареют и умирают. Помнишь, как мы говорили об этом?

Как вы, несомненно, уже понимаете, проблема была не в этом. В то же время, в том возрасте я не знал, как прояснить ситуацию.

Я держался с родителями за руки, практически вися между ними, когда мне вдруг стало ясно, чем я хочу заняться дальше.

Именно тогда в парке раздалось сообщение, которое донесли до нас ржавые громкоговорители на телефонных столбах.

— Добро пожаловать в Уимсивуд, малыши! Спешите, спешите в Деревянный тоннель дровосеков! Дровосеки и дровосечки, собирайтесь в тоннеле и приготовьтесь посмеяться!

Диктор довольно-таки неплохо подражал Гуфи и одновременно ведущему с гонок на монстер-траках.

— Как насчет этого? — спросила мама. — Хочешь пойти в тоннель?

К тому времени, мне полегчало, и я почти забыл о том, что случилось.

— Конечно! — ответил я, воспрянув духом.

Деревянный тоннель был таким же, как и все подобные аттракционы — металлические рельсы, тележка, как на американских горках, и длинный тоннель, в который вели рельсы. Вход в тоннель украшали фанерные деревья и фигура здоровенного дровосека, которая выглядела так, будто целый век простояла под дождем. Она была облезлой и обветшалой, утратившей почти все черты лица кроме густой бороды.

Я сел на заднее сиденье тележки. Там уже собрались дети, и у меня было такое чувство, что если бы я попытался залезть туда раньше, меня бы мигом вытолкнули наружу.

У тележки стояла полная женщина. Она удостоверилась, что все находятся в безопасности, толкая детей, чтобы убедиться, что они не выпадут из тележки. Рядом скакали два человека в неубедительных костюмах единорогов. При этом один из них ржал и сопел.

Рядом со мной сидел хилый паренек в огромных очках и зелено-белой полосатой рубашки. Над губой ребенка свисала сопля, которую он периодически втягивал обратно в нос. Если бы этот пацан улыбнулся хоть немного шире, у него бы отвалилась голова.

Подойдя к концу тележку, толстуха грубо пихнула меня. Она ощупала меня от рук до груди и до ног и коснулась промежности, что вызвало у меня чувство крайнего беспокойства. Это случилось так быстро, что я и пикнуть не успел, как она пошла дальше.

После этого, тележка тронулась.

Все дети махали руками своим родителям, а те помахали в ответ. Я так крепко держался руками за металлическую перегородку, что мог только смотреть на своих родителей, все еще ошеломленный тем, что только что случилось. Мама и папа махали руками, но когда я въехал в тоннель, их радость сменило беспокойство из-за выражения моего лица.

После того, как это случилось, у меня в голове было только одно желание: забыть эту песню.

ЛЕСОРУБ ДЭН
ЛЕСОРУБ ДЭН
ВАЛИТ ОН ДЕРЕВЬЯ
ПАШЕТ ЦЕЛЫЙ ДЕНЬ

ЛЕСОРУБ ДЭН
ЛЕСОРУБ ДЭН
У НЕГО ТЯЖЕЛЫЙ
БЫЛ СЕГОДНЯ ДЕНЬ

Она снова и снова неслась из невидимых динамиков без всяких изменений. Она играла слишком громко, и пара ребят впереди меня закрывала уши. Многие смеялись, а один парень сказал им: «Хорошая песня. Просто вы чмошники!»

Мы проезжали мимо нарисованных сцен лесных пейзажей и маленьких аниматронных лесорубов. У них был тот же набор движений и такой же размер, что и у настольных игрушечных пьющих птичек. Все это напоминало поездку на миниатюрном поезде.

Как только мы сделали поворот, песня ускорилась, как будто кассету поставили на перемотку вперед.

ЛСРБДНЛСРБДНВЛИТНДРВЬЯПШТЦЛЫЙДЕНЬ
ЛСРБДНЛСРБДНУНГТЖЛЫЙБЛСГОДНДЕНЬ

ЛСРБДНЛСРБДНВЛИТНДРВЬЯПШТЦЛЫЙДЕНЬ
ЛСРБДНЛСРБДНУНГТЖЛЫЙБЛСГОДНДЕНЬ

ЛСРБДНЛСРБДНВЛИТНДРВЬЯПШТЦЛЫЙДЕНЬ
ЛСРБДНЛСРБДНУНГТЖЛЫЙБЛСГОДНДЕНЬ

У меня заболели уши от этого скрипучего пронзительного голоса. Теперь уже все дети закрывали уши.

Всю дорогу я смотрел на механических человечков. Они стали двигаться быстрее, намного быстрее, чем может двигаться игрушка и при этом не сорваться с петель.

Лесорубы стали рубить другие вещи.

Скот.

Людей.

Маленькие дровосеки вошли в маленькое поселение и принялись безжалостно рубить маленьких человечков. На землю сыпались брызги крови из красного металла.

Вдруг погас свет. Песня все еще играла, слишком громко и слишком быстро. Я почувствовал, что у меня намокли штаны.

Тележка качнулась. Она качалась все сильнее и сильнее, как будто что-то толкнуло её спереди, потом посередине, а затем и сзади.

Внезапно что-то ударило меня в челюсть — настоящий апперкот. Одновременно что-то хлестнуло меня и по лицу. Это было похоже на детский ботинок со шнурком, обладатель которого как будто пролетел мимо меня, размахивая ногами.

Пошатнувшись от удара, я упал на пол. Я закричал, но музыка заглушила мой крик. Я попытался попросить о помощи сидевшего рядом со мной мальчика, но в тележке, от стенки до стенки, было лишь пустое пространство.

Музыка наконец-то прекратилась, и все затихло.

Сидя в темноте, я тиха хныкал. Я боялся даже слишком громко дышать. Пытался понять, куда все делись.

Я услышал только звуки ресторана, полного чавкающих гостей вперемешку с бездумным жеванием скота. Эти звуки были негромкими, но в темноте казалось, что они звучат отовсюду.

Свет так и не включился, но, к счастью, тележка продолжила свой путь. Вскоре, сидя на полу и потирая распухшую от удара челюсть, я увидел солнечный свет.

Поняв, что опасность миновала, по крайней мере, мне так казалось, я высунулся из тележки и оглянулся по сторонам. После долгого сидения в темноте на солнце болели глаза, но я тут же понял, что я был один.

Речь идет не о том, что я был один в тележке, хотя это действительно было так, а о том, что вокруг меня не было вообще никого. Ни один родитель не подошел, чтобы забрать с аттракциона своего ребенка.

Тележка не успела остановиться, а я уже перебрался через перегородку и спрыгнул на землю. В тот момент я был на грани безумия, я чуть не плакал. Я как можно скорее бежал из Деревянного тоннеля к длинному зданию у входа в парк.

В зоопарке не было никого кроме животных. Все опустело. В игровых автоматах лежали неохраняемые призы, остальные карусели вращались без операторов и пассажиров.

Идя по павильону автоматов, я заглядывал в каждую дверь, чтобы узнать, не зашли ли туда мои родители. Но павильон был пуст, как и весь парк.

Только дойдя до парковки, я наконец-то почувствовал облегчение. Там я увидел маму и папу, они шли к нашей машине. Там же были и другие родители, которые делали то же самым.

— Мама! — закричал я. — Папа!

Ничего. Они даже не замедлили ход.

— Мама! — повторил я отчаянным тоном.

Догнав родителей, я снова встал между ними и взял их за руки.

Они оба вздрогнули и посмотрели на меня, как будто в них вцепилось какое-то чудовище.

— Привет, — сказала мама, словно вспомнив что-то из далекого прошлого. — Привет! Где ты был?

— Мама! — к этому моменту я перешел на крик. — Мама, я был в тоннеле. Вы оставили меня в тоннеле! Куда вы пошли?!

— В тоннеле? — озадаченно повторила мать.

— В тоннеле, — ухмыльнулся папа. — Мы оставили его в тоннеле.

Он смеялся надо мной, притворялся, будто я говорю какую-то бессмыслицу, и будто я делаю это специально. Меня это настолько взбесило, что я слышал свой собственный пульс.

— ПАПА, ЭТО ПРАВДА.

Мне так и не удалось их убедить.

Я до сих пор так и не убедил их.

Через десять секунд после того, как мы сели в машину и покинули Уимсивуд, родители стали вести себя так, словно они никогда не слышали об этом месте. Как будто наше путешествие прошло без остановок.

Мама и вовсе сказала, что мне это приснилось.

Мы только что говорили об Уимсивуде, и мама назвала его миленьким местечком, хотя и немного запущенным, а уже через секунду она сказала, что он мне приснился.

Я заглянул в машину позади нас, тоже ехавшую из парка. Там не было ребенка, который час назад приехал на ней в Уимсивуд.

На пассажирском сидении лежали плюшевый кролик, кружка для сока и книжка-раскраска.

К тому времени, когда мы добрались до Аризоны, настойчивость моих родителей на том, что это был всего лишь сон, плюс общая монотонность путешествия заставили меня сдаться.

Я и вправду задумался о том, что ничего этого не было. Мне почти удалось обмануть себя, но только до того, как мы поехали домой. На обратном пути мы снова проезжали мимо рекламных щитов. «Игры! Аттракционы! Животные! Семейные развлечения! Всего в 25 милях отсюда!»

— Смотри, — сказала мама. — Ты так хорошо себя вел, давай по дороге заедем туда?

К её огромному удивлению, я отказался.
♦ одобрила Инна
29 сентября 2016 г.
Автор: Рэй Брэдбери

Вид из окна напоминал карикатуру на городскую площадь. Наличествовали тут и свежие компоненты: конфетная коробка эстрады, где по вечерам в четверг и воскресенье оркестранты извергали музыку; покрытые зеленоватой патиной изящные медно-бронзовые скамейки, сплошь изукрашенные затейливыми фигурками и завитками; изящно выложенные голубой и розовой плиткой прогулочные дорожки: голубые, как только что подведенные женские глаза, и розовые, как женские потаенные дива; дополняли картину изящно подрезанные на французский манер деревья с кронами — точными подобиями шляпных коробок. В целом вид из окна гостиничного номера притягивал воображение немыслимой иллюзорностью, свойственной, скажем, какой-нибудь французской деревушке девяностых годов. Но нет, это была Мексика! Заурядная площадь в небольшом мексиканском городке колониального стиля с изящным государственным Оперным театром (где за входную плату в два песо крутили фильмы «Распутин и императрица», «Большой дом», «Мадам Кюри», «Любовная интрига», «Мама любит папу»).

Утром Джозеф вышел на нагретый солнцем балкон и присел на корточки перед решеткой, нацелив свой портативный фотоаппарат «Брауни». За спиной у него слышно было, как в ванной лилась вода, и оттуда донесся голос Мари:

— Ты что там делаешь?

— Снимаю, — пробормотал Джозеф себе под нос.

— Что-что? — переспросила Мари.

Джозеф щелкнул затвором, выпрямился, потом, скосив глаза, перевел кадр и сказал:

— Заснял городскую площадь. Господи, ну и орали же там прошлой ночью! До половины третьего глаз не сомкнул. Угораздило же нас попасть сюда, когда местный «Ротари» устроил здесь попойку…

— Какие у нас на сегодня планы?

— Пойдем смотреть мумии.

— Вот как… — протянула Мари. Наступила пауза.

Джозеф вернулся в номер, положил фотоаппарат и прикурил сигарету.

— Ну, если ты против, пойду и посмотрю сам, один.

— Да нет, — нерешительно возразила Мари. — Я тоже пойду. Только, может, лучше совсем выкинуть это из головы? Городок такой уютный.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
29 сентября 2016 г.
Первоисточник: ideer.ru

Несколько лет назад мы с котом сняли квартиру, въехали, первая ночь.

Кровать шикарная, аэродром. Я лежу на одной половине лицом к краю, чувствую — кот никак не может угнездиться, лапы ходят по кровати и ходят, в конце концов он удумал меня лизнуть, на что был бесцеремонно отпихнут локтем. И зарычал! Мой кот, мой друг, мой товарищ на меня ЗАРЫЧАЛ!

Игнорировать это я не смогла и таки наконец-то развернулась к нему. А его нет. И дверь закрыта...

Вышла, посмотрела — кот спит на кухне. Мое больное сознание тут же вспомнило страшилку про вкус твоих пальцев. Короче, ночевали мы с котом в ту ночь у подруги, которая жилье тоже снимает — она меня от души заподозрила и обсмеяла, в мистику она не верила никогда. В конечном счете это дошло до предложения махнуться хатами — ей бы так удобнее было на работу добираться, а от ее квартиры до метро еще на автобусе ехать. Мне было так страшно, что я согласилась. Так и поступили. Утром обменялись ключами и разъехались по работам, вечером я уже вернулась в ее квартиру, а она в мою.

На следующий день она не брала трубку, а через день ко мне приехал следователь.

Хозяйка нашла ее в ванной с перерезанными венами. Я до сих пор не знаю, что это было. Я не верю в версию про суицид. Рассказывать, что произошло в мою ночь там побоялась, еще признают ненормальной... Да и рассказала бы — что бы изменилось? Ужасно боюсь опять почувствовать эти шажки, сплю только спиной прижавшись к стене.
♦ одобрила Инна
28 сентября 2016 г.
Автор: В.В. Пукин

За последний месяц я несколько раз совершал вылазки за грибами. И вот в одном из походов услышал такую историю…

Лет пять назад Семён (от чьего имени будет повествование), как не раз бывало, забрался далеко на севера́ — щуку с тайменем половить. Жили в одном из далёких северных посёлков его хорошие знакомые, у которых останавливался на недельку. Там же и рыбку пойманную солил. И хоть основной целью поездки была рыбалка, но ружьецо тоже всегда с собой захватывал.

Вот и в этот раз, прежде чем за рыбу взяться, решил первый день посвятить охоте. Знакомый его только заболел и не смог выступить, как всегда, в роли проводника по своим нахоженным местам. Выделил взамен себя лайку свою.

Рано поутру двинулись в лес, Семён и собачка. Пошли в том направлении, куда знакомый указал, на его охотничьи угодья, чтобы на чужую территорию не залезть (там же у всех свои участки).

Охота пошла, когда отдалились от посёлка километров на десять. Тут и куропатки, и рябчики с тетеревами. Зайцев тоже хватало. К полудню настрелял Семён столько, что еле тащил добычу на себе. А дичь, будто специально, сама чуть не под ноги бросалась. Как тут охотничий инстинкт сдержать?! Вот и лупил направо и налево.

Наконец решил сделать привал, отдохнуть и перекусить. После перекуса, да на солнышке, сморил Семёна сон. Хотел просто полежать, а с непривычки и усталости вырубился на час или больше. Проснулся от того, что капли дождя по лицу запрыгали. Открывает глаза — небо всё в чёрных тучах, лес потемнел, и птички не щебечут. Ко всему прочему и собака куда-то запропастилась. Позвал, посвистел — не отзывается.
Делать нечего, надо укрытие от дождя искать, а потом в обратную дорогу двигаться. Нашёл ёлку разлапистую, заполз под нижние ветки с тяжеленным рюкзаком и ружьём. Сидит, пережидает непогоду. Но дождь только усиливается. А дело уже к вечеру. Ночевать в сыром лесу — перспектива не радужная. Видно, придётся под струями дождя шлёпать обратно. Пока размышлял, увидал, как молодая косуля на полянку выскочила, метрах в десяти всего от ели, под которой он схоронился. Стоит, ушами водит настороженно, но опасность не замечает. Не выдержал Сёма, не смог побороть охотничий азарт, поднял тихонько ствол и выстрелил. С такого расстояния и слепой бы не промахнулся. Вот только как её тащить-то, вместе с остальным грузом, да в намокшей сразу под дождём одежде?

Взвалил косулю на шею, ещё горячую, поверх рюкзака, и собрался в обратный путь. Только вот в какую сторону? Солнца не видать, собаки нету, а компас крутится как укушенный — верно, железняка под ногами много. Побрёл наугад. Не стоять же на месте!
Через три часа ходьбы с непосильной ношей да по лесным буеракам совершенно выбился из сил. А тучи только сгустились, дождь усилился, и уже смеркаться стало. Всё-таки сентябрь, темнеет быстро. Значит, никуда не денешься, придётся в лесу ночевать.

Затолкал рюкзак с трофеями, окоченевшую косулю и ружьё под густую ель, а сам за разведение костра взялся. В сырости плохо получалось. Да и дров сухих не сыскать под дождём. Кое-как разгорелся небольшой костерок. На таком ни обсушиться, ни еду сготовить. А на лес уже спустилась кромешная тьма. Ближе к полуночи набранный засветло хворост кончился. Не хотелось Семёну в сырости, да ещё и в темноте утра дожидаться. Пошёл снова в чащу на поиски дровишек. Фонариком по кустам светит, но ничего подходящего не попадается. Лес вокруг молодой, чистый, без старых валежин. Нашёл несколько жидких хворостин и уже повернул было обратно, как вдруг его словно током шибануло по всему телу!

Луч фонарика выхватил из темноты поросшее мхом поваленное дерево, а на нём… бабушка сидит! В платке, кофте зелёной на пуговицах и с рюкзаком на плечах. У ног бабульки корзина большая стоит, полнёхонька грибов. К Семёну бабка боком сидела и смотрела куда-то перед собой.

Несколько секунд ошарашенный охотник ни звука не мог из себя выдавить от неожиданности. Потом сглотнул комок в горле и просипел:

— Бабуля, вы как это тут?

Бабка медленно повернула в его сторону голову и уставилась на застывшего Семёна. Не произнеся ни слова. Хоть она и сидела в метрах шести от него, глаз её охотник не мог рассмотреть. То ли очень глубоко посаженные, то ли слишком тёмные.

Так смотрели друг на друга с минуту, а затем старуха протянула вперёд руку с вытянутым указательным пальцем и снова приняла первоначальную позу, отвернувшись от начавшего трястись в непонятном мандраже мужика.

Озадаченный молчанием и непонятным поведением лесной старухи, Семён снова открыл было рот:

— Бабушка, пойдём к моему костерку…

Но тут же осёкся, потому что внезапно фонарик погас, и всё вокруг погрузилось в непроглядную мглу. Со стороны бабки по-прежнему не доносилось ни звука.

Семён развернулся и чуть не бегом ринулся в направлении своей стоянки, благо не отошёл от неё слишком далеко. Огонь уже еле тлел, а подброшенные мокрые ветки и вовсе затушили последние искорки. Испустив дымок, костерок угас.

Перепуганный не на шутку встречей с более чем странной ночной грибницей, Сёма заполз под ёлку, притулился у набитого рюкзака, сжав в руках ружьё, и настороженно затих, прислушиваясь к каждому шороху. Всё казалось, что зловещая бабка подбирается исподтишка и вот-вот набросится, улучив момент.

За весь остаток ночи ему удалось кемарнуть коротко пару раз. Да и то, в тревожном полусне опять привиделась молчаливая старуха. Которая всё же выдавила из себя:

— Иди, куда указала. Да но́шу брось. Не жадничай!..

Как рассвело, Семён выбрался из своего убежища и, памятуя слова бабки из сна, вывалил на траву половину добычи из рюкзака. Окаменевшую за ночь косулю тоже брать не решился.

На всякий случай держа ружьё наготове, в утреннем тумане приблизился к поваленному дереву, на котором фонарик высветил ночную путницу. Там никого не было. Семён обошёл место несколько раз кругом, внимательно оглядывая дерево и траву, но никаких следов не обнаружил. Вообще ничего не говорило о том, что здесь несколько часов назад сидел человек! Даже трава была не примята. Может, всё это ему просто показалось от усталости и страха?

Сёма восстановил в памяти направление, которое ночью указывала рука бабки, и уже собрался было в путь, как тут краем глаза зацепился за какой-то необычный для такого места предмет, застрявший в коре поваленного ствола. Подковырнул кончиком ножа и вытащил старую зелёную перламутровую пуговицу!

Так не привиделась, что ли, бабка?!

Сунув пуговицу в карман, Семён двинулся в обратную дорогу. На выпрыгивающих из-под ног зайцев и вспархивающих рябчиков не обращал никакого внимания. Старался идти прямо, чтобы никуда не сворачивать. Точно в том направлении, куда ночью указала старушечья рука. Хотя компас долго ещё крутил непонятные обороты, и небо было всё в тучах, Семён уверенно шёл своей дорогой.

Часам к двум пополудни постепенно рассеялись облака, посветлело. На душе сразу стало веселее. А вскоре путник услышал вдалеке выстрелы. Как раз по ходу своего движения. Ускорил шаг и через час уже рассказывал про свои приключения мужикам из посёлка, которые вышли на его поиски. Его хватились ещё вчера, когда собака хозяйская одна вернулась, но на ночь глядя не стали в лес углубляться.

Первым делом сообщил про ночную бабку с грибами. Мужики вытаращили глаза и ничего не понимали. Таких отчаянных старух, которые смогли бы ночью шататься по лесу с полной корзиной грибов, в их посёлке не было. А других населённых пунктов и за сотню вёрст отсюда не сыскать.

Только чуть погодя, уже дома за рюмкой водки, кто-то из стариков вспомнил один случай. Мол, лет тридцать-тридцать пять назад пропала в окрестных лесах одна старушка. Жила она на окраине посёлка, одна. Сразу потому её и не искали. Через несколько дней только ринулись на поиски. Да и нашли не сразу, лишь через неделю-другую. Наткнулся кто-то из охотников случайно. Сидит себе на поваленном дереве — под ногами полная корзина сгнивших грибов, за спиной полный рюкзак с ними же. Охотник окликнул её — не отзывается. Подошёл ближе, видит, мёртвая. И уже давненько. Не упала, потому что рюкзак как опора послужил. Так и сидела покойница несколько дней на своём дереве. То ли сердце прихватило, то ли слишком ноша тяжёлая оказалась.

— Да её на нашем маленьком погосте за околицей и схоронили. Завтра днём сходи, посмотри на могилку. Там и фото есть. Не твоя ли знакомая…

Утром Семён и точно до рыбалки пошёл на погост. Могил там было не больше двух десятков, так что особо искать не пришлось. С чёрно-белого овала на одном из почерневших железных крестов строго смотрело знакомое лицо. Совсем не такое страшное, как показалось в лесу. И глаза были светлые, не такие, как в ту ночь. На голове белый платочек, на плечах старомодная кофта на пуговицах. Под фото надпись «Агриппина Семёновна Лариошкина».

Семён сунул руку в карман и достал перламутровый зелёный кругляш:

— Спасибо, Агриппина Семёновна! Кто знает, что бы со мной стало, если б не вы. И слова ваши запомню — не стану больше почём зря зверьё переводить!

Прикопал зелёную пуговицу под крест и вернулся в посёлок.

С того раза и щук стал брать только крупных, не меньше чем на три с половиной — четыре кило. Всех, что меньше — выпускал обратно догуливать.

27.09.2016
♦ одобрила Инна
Автор: Игорь Кременцов

В июле, когда зной делает из квартир духовые шкафы, Марат Палухин убил жену. Это произошло из-за другого мужчины, чьи рост, имя и вес были тщательно задокументированы в многочисленных блокнотах.

Марат до мелочей продумал варианты мести. Тщательно спланированные убийства во время сна, отпуска или приемов еды, прятались в шелестящих блокнотных листах.

Блокноты Марат прятал в собственноручно изготовленном, втором дне коробки с инструментами. Каждый день он ждал подходящих условий.

Они наступили.

С утра, когда солнце распалило температуру до сорока, Кошечка (так ласково Марат называл жену) легла в ванную.

Это было условием номер один.

Марат вышел на лестничную площадку и выкрутил пробку на электрическом щите. Затем он проделал фокус с карманной отверткой, закрепив ее в опустевшем гнезде. Если произойдет замыкание, то оно будет длиться, пока не расплавятся провода.

Условие номер два.

Когда супруга расслабилась и задремала — условие третье — Марат включил траурно-черный фен в свиной пятачок сетевого фильтра и бросил прибор в воду.

Извергая искры и треск, фен опустился жене на промежность. От воды повалил пар. Хлопнув, рассыпалась лампочка.

— Сделай так, чтобы она умерла, Господи. — Марат подумал о том, молился ли кто-нибудь из мужей, убивая жену с помощью фена? Возможно.

Супруга одеревенела. Задымились вздыбленные волосы. Ресницы сгорели, превратившись в крошечные спекшиеся сгустки. Один глаз закатился, обнажив голубой, в прожилках, белок.

Марат нащупал в кармане пробку и направился к щиту. Кончик отвертки превратился в оплавленную каплю. Марат извлек инструмент, морщась от запаха горелой стали.

Предохранитель щелкнул, и…. ничего не произошло. Свет не вспыхнул. Видимо, проводка все-таки сгорела. На всякий случай, Палухин вышел проверить еще раз, а вернувшись, встретил Кошечку.

Она стояла в коридоре, исходя паром, словно стылая говядина в микроволновке. Глаз, закатившийся под лоб, теперь смотрел в угол. Марат с ужасом понял, что белок в глазнице свернулся. Второй, зрячий, двигался — с ненавистью зондируя наполненную болью реальность.

Марат запаниковал. Почему-то сомнений в том, что она выживет, не было. Ведь смогла же она выскочить из ванны.

Скажет отцу…. Она обязательно скажет отцу.

Шатаясь, жена шла вперед, хотя должна была рухнуть замертво!

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
23 сентября 2016 г.
Первоисточник: mrakopedia.org

В детстве я с семьей жил в арендованном двухэтажном доме. Родители днем работали, так что я часто приходил домой первым.

Как-то ранним вечером, когда я вернулся из школы, свет в доме нигде не горел. Я крикнул:

— Мам?

Сверху раздался голос:

— Даааааа?

Я снова позвал мать и снова получил такое же «Даааааа?» в ответ.

Я решил, что она, наверное, меня звала к себе, и стал подниматься по лестнице.

Добравшись, я снова ее позвал, и из самой дальней комнаты на этаже вновь раздалось «Даааааа?».

Мне как-то жутко стало, но вместе с этим и сильно хотелось наконец увидеть мать. Я подошел к комнате.

Но когда я уже хотел открыть, я услышал, как внизу домой зашла мать с мешками из магазина.

— Милый, ты дома? — радостно спросила она.

От звука ее голоса мне сразу полегчало, и я тут же стал спускаться… Но перед этим успел бросить быстрый взгляд на комнату.

Уже стоя на ступеньках, я заметил, что дверь слегка приоткрылась.

На долю секунды я увидел, как на меня оттуда пялилось бледное лицо.
♦ одобрила Инна
22 сентября 2016 г.
Первоисточник: samlib.ru

Автор: Антон Темхагин

— Прежде, чем ты дашь мне ответ, выслушай одну вещь. Я должен рассказать кое-что.

Андрей достал из холодильника бутылку водки, поставил ее на стол. После крепко затянулся сигаретой и сел на подоконник. В мою сторону он даже не смотрел.

— Непростая это квартира. И досталась она мне тоже не случайно, — при этих словах Андрей скривился, и вытер глаза тыльной стороной руки.

Стоит сказать, что таким я своего друга не видел никогда. За последнее время Андрей заметно похудел, заполучил круги под глазами, будто не спал ночами напролет, а также имел странное, отрешенное выражение лица. Он не был похож на того человека, которого я встретил десять лет назад на первом курсе института. Как не был похож на самого себя полугодовалой давности.

Андрей докурил, выбросил окурок в форточку и потянулся в настенный шкафчик за рюмкой. Налил водки, пододвинул рюмку ко мне.

— Выпей. Дело не простое, лишней не будет, — прохрипел он и прокашлялся. — Ты прекрасно знаешь, что квартир у меня две. Вторая находится по соседству, на этой же лестничной площадке. До последнего времени я жил там, но теперь вот... тут обитаюсь. И очень хочу эту квартиру отдать. Ну, продать, то есть. Жила тут полгода назад одна женщина...

— Послушай, друг, — вмешался я. — Мне не важно, кто тут жил. Сам понимаешь, мне квартира срочно нужна. Возьму в любом случае, нет у меня других вариантов.

— Погоди. Будет у тебя время для ответа. А пока выслушай меня, большего не прошу.

— Ну выкладывай, только скорее — время не терпит, — последовав совету друга я проглотил водку. Скривился на манер Андрея.

— Жила здесь одна женщина. Я не знаю, кто она была, даже смутно помню ее фамилию. Видел я ее редко, да и въехал в этот дом всего-то полгода назад. А уже на второй день после приезда встретил перед подъездом ее. Вот тогда то все и началось.

* * *

Ей было около пятидесяти. Тощая, сухощавая женщина, одета не броско, можно даже сказать — бедно. Круги под глазами, множество морщин, совсем белые волосы. На носу у моей новой соседки были старинные очки с толстыми стеклами, что увеличивали ее и без того не маленькие глаза. Я бы сказал, что выглядела она намного старше своих лет.

Она со мной не заговорила. Как не говорила и во все остальные дни. Впрочем, никто из жильцов со странной соседкой не общался.

Конечно же, я про ту женщину быстро забыл. Что тут запоминать? Да я даже не знал, в какой квартире она живет. До поры до времени.

Примерно через неделю после въезда в новый дом я заметил первую странность. Как-то я услышал необычные звуки, когда проходил мимо противоположной квартиры. Звук этот был из разряда тех, что режут ваш слух, будучи даже совсем не громкими. Неприятно, одним словом. Было это похоже на смесь шума помех от телевизора и шепота. Да, похоже было, что кто-то очень тихо говорил, да вот слов не разобрать. Хотя и не пытался я, незачем. В первый раз звук не показался мне странным — ну смотрят там что-то непонятное на телевизоре, что тут необычного? Но потом я услышал это и на следующий день, и на следующий... И как-то раз увидел ту самую женщину, отпиравшую дверь странной квартиры ключом.

Так я и понял, что нелюдимая соседка живет напротив моей квартиры.

Дальше началось самое интересное. Я никогда не курю в доме, всегда выхожу на улицу. Ну, в то время так делал... И вот однажды около часа ночи я привычно отправился на улицу перекурить. Вышел на лестничную площадку, стал запирать дверь и услышал крик. Женский крик. О да, ты догадался — он исходил из квартиры напротив.

Соседка кричала. Дверь квартиры заглушала звук и слов я, опять же, разобрать не мог. Но было ощущение, что женщина с кем то ругалась. Скорее, ругала кого-то, потому что другого голоса я не слышал. Было стойкое ощущение, что соседка к кому то обращалась. Вот не знаю, как я это понял. Но был в этом уверен.

Через минуту к крикам прибавились звуки ударов. А потом... Потом я услышал скрежет, вроде того, когда ты тащишь по деревянному полу тяжелый шкаф. Хотя, возможно, так и было.

Я вышел на улицу, закурил. Посмеялся про себя, мол, вот с соседями повезло — рядом живет какая-то сумасшедшая. И чего с кем только не поделила?

Когда я зашел в подъезд, мне сразу стало не по себе. Знаешь, как бывает иногда — вроде бы и причин нет, а по спине проходят волны холода, да дыхание сбивается. Дверь в странную квартиру была приоткрыта. И тишина. Не та тишина, которую мы привыкли называть этим словом, когда просто не слышим лишних и громких шумов, но абсолютное отсутствие звука. Во всяком случае, так мне показалось в тот момент. И тут погас свет. Просто потухла единственная лампочка, освещавшая нашу площадку.

Кажется, на какие то секунды я замер. Тишину нарушил лишь один звук — тихий, медленный, но оттого не менее пугающий. Дверной скрип.

Честно, скажу — я испугался. Ломанулся к своей квартире, автоматическим движением воткнул ключ в замочную скважину, повернул его и залетел домой.

Да, потом, в теплой постели, я смеялся над собой. Кого испугался? Старой женщины? Ну глупо же, право слово.

После той ночи, выходя из дома, я всегда озирался на странную квартиру. Дверь каждый раз была закрыта. Шепот-шум был. Я начинал к нему привыкать. Не буду описывать каждый случай, скажу лишь, что крики соседки по ночам я слышал еще несколько раз.

А потом познакомился с Олегом Петровичем. Это другой мой сосед, его квартира находится на втором этаже, как раз над той, где живет любительница ночных ссор. Он тоже слышал ночные спектакли, но уже не удивлялся. Нина (так, оказывается звали соседку), жила в доме давно и подобные случаи просто уже стали привычными. О да, жильцы пытались бороться с шумной соседкой. Писали заявления в полицию, разговаривали с участковым. Последний даже пытался пообщаться с Ниной, но после единственного неудачного опыта просто вызвал врачей. Олег Петрович не знал, что случилось в тот день в нехорошей квартире, но женщину тут же забрали в психдиспансер. Заявлений жильцов и участкового хватило, что бы странную особу принудительно подвергли врачебной проверке.

Нина вернулась через два месяца. Врачи после курса лечения посчитали ее психически здоровой. Настолько, насколько это вообще возможно после такого заведения, как психиатрическая больница.

Тогда же возобновились и ночные крики. Но соседи уже опустили руки. Пусть живет, ни на кого не бросается — и то хорошо.

Где-то два месяца назад я столкнулся с ней вновь. Было около семи вечера. Я вышел из дома, направился к лестнице. Дверь напротив меня с шумом распахнулась. Нина посмотрела на меня из-за толстых стекол своих очков и закричала.

— Уйди! Уходи отсюда! Я сделаю, все сделаю!

Признаться, я оторопел. Соседка с мгновение еще смотрела на меня, затем с силой захлопнула дверь.

Этой же ночью крики были особенно громкие. Были слышны удары, кажется, даже билась посуда. Несколько раз сильно бухнуло в дверь. Я выглянул в глазок. Странно, но на этаже мигал свет.

И тут я вновь почувствовал страх. Дверь соседки начала содрогаться от ударов. Раз, второй, третий. Било так, что со стен летела штукатурка. Минут через десять удары прекратились. После до моих ушей донесся звук, который до сих пор бросает меня в дрожь. В дверь соседки кто-то стал скрестись. С силой, судорожно, как будто хотели проделать отверстие в дереве. Все это сопровождалось натужным сопением.

Через несколько минут затихли и эти звуки. Этой ночью я так и не заснул.

Днем следующего дня, когда возвращался из магазина, я увидел машину скорой помощи у нашего подъезда. Позже Олег Петрович сказал мне, что медики увезли труп Нины.

Ее нашел участковый. Кто-то из соседей после той ночи все-таки не выдержал и вновь позвонил в полицию. Участковый пришел только днем. Дверь квартиры оказалась не заперта, но плотно захлопнута. Соседка лежала на полу в прихожей — лицом вниз, руки вытянуты. Пальцы в крови, ногти содраны до мяса. Но больше ничего — крови или ран на потерпевшей не обнаружили. Какой был поставлен диагноз врачами нам, увы, узнать было не суждено.

В квартире были переломаны все вещи. Везде осколки от посуды и люстры, остатки от продуктов питания. Некоторая мебель разломана до досок.

Но самое страшное было в царапинах на внутренней стороне входной двери. Обивка полностью разодрана, повсюду щепки. И следы крови. Те звуки, что я слышал ночью исходили от Нины, которая раздирала дверь квартиры своими собственными руками.

Дальше ты уже понимаешь развитие событий — я купил ту квартиру. Через несколько дней после смерти Нины объявился ее сын. Обычный мужчина, лет около тридцати. Я случайно встретил его и разговорился. Оказалось, что он хочет срочно продать квартиру матери, причем совсем за небольшие деньги. Во мне проснулся бизнесмен. Я решил перепродать нехорошую квартиру.

После того, как сделка была оформлена, я приступил к уборке помещения. Сын Нины практически все оставил на своем месте. Да там и забирать было нечего — все разбито, разломано, да и техники никакой у пенсионерки не было. Даже телевизор отсутствовал.

Уборка предстояла нешуточная, но я довольно быстро управился. Вынес все оставшееся от прежней хозяйки на ближайшую свалку. Квартира стала чистой. Даже дверь я заменил.

Подал объявление о продаже и успокоился. На какое-то время. Потому что уже вскоре я вновь услышал странный шум, исходящий из странной квартиры. Шепот. Помехи. Теперь я знал, что телевизора там никакого нет, да и смотреть его некому.

Любопытство взяло надо мной верх. Я открыл входную дверь и вошел внутрь. Шум не прекратился. Я медленно и осторожно обошел всю территорию. Голые стены и ничего. Более того, на слух я не мог определить, откуда исходит пугающий звук. Он просто был. Был везде. Он угнетал.

Той ночью я внезапно проснулся от резкой волны страха. Почему-то даже тогда я понимал, что это чувство исходит из той чертовой квартиры. Поднялся, подошел к двери и поглядел в глазок. Пару секунд ничего не происходило, и я уже собирался пойти спать, но... Удар. В квартире напротив что-то упало. Да вот только падать там было нечему. Удар повторился, теперь громче. Потом еще громче. И наконец, нечто ударилось в дверь. Зашуршала падающая штукатурка.

Тогда я сидел на кухне и пил водку, как ты сейчас. А там что-то опять стучало.

Вообще, я мог больше даже не заходить в ту квартиру. Делать мне там было нечего, во всяком случае до тех пор, пока не найдутся желающие купить этот источник ночных шумов. Но меня туда тянуло. Просто нестерпимо.

В то время у меня началась бессонница. Я крутился в постели, считал овец, но заснуть не мог. Ходил на работу, как сомнамбула. В те дни я чувствовал себя очень плохо.

В какой-то момент, не помню точно когда, мне пришла безумная, казалось бы, мысль. А что если переночевать в той квартире? Посмотреть на источник шума? Я вроде бы понимал, что идея странная и глупая, но сдержать себя не мог. Взял раскладушку, одеяло и отправился в квартиру напротив. Как только я вошел внутрь, я ощутил необыкновенный прилив энергии. Мне стало лучше. Душа моя пела. В воздухе просто ощущалось спокойствие. И чего боялся, подумал я. Поставил раскладушку, лег и заснул. Проспал как младенец. Впервые за много дней.

Был ли шум? Да не знаю я. Если и был — меня то не разбудило. На следующий день я стал перетаскивать некоторые свои вещи в новое место жительства. Ночевать буду тут, думал я, пока покупателей не найду. В дневное время обитал в старой квартире, а спать приходил в новую. И всегда высыпался.

Постепенно я стал замечать, что все больше и больше провожу времени в странной квартире.

Там я чувствовал себя действительно как дома. До тех пор, пока не проснулся ночью от шума.

На кухне что-то стучало. В тот момент я не испытывал страха, казалось, квартира не позволяет мне бояться. Встал с раскладушки, заглянул на кухню. Ничего. Стук продолжался. Было ощущение, что исходит он от самих стен. Что-то там, внутри, стучало, давая о себе знать. Мол, не один ты здесь живешь, не один.

Потом я стал замечать, что вещи в квартире самопроизвольно меняют свое положение. В один день раскладушка оказалась у противоположной стены. В другой день я обнаружил ее на кухне. Мелкие вещи и вовсе перемещались по сто раз за день. Оставлю телефон на столе — найду на подоконнике, и так далее. Но почему-то меня это по-прежнему не пугало.

Однажды случилось так, что я отравился. Купил что-то некачественное в магазине или еще что — не знаю. Весь день мучился от нестерпимых болей в животе. К ночи поднялась температура. Само собой, идти спать в другую квартиру у меня сил просто не было. В ту ночь я опять проснулся от страха. Нет, не от страха — от нестерпимого ужаса. Бросился в прихожую и прильнул к дверному глазку. Дверь квартиры напротив ходила ходуном. Ее трясло от ударов настолько сильных и громких, что задрожало стекло в окне на этаже. Помимо ударов я слышал неразборчивое бормотание. Даже сейчас я могу сказать, что таких звуков человек издавать не может. Это была неземная, неестественная речь.

В тот момент я будто прозрел, в секунду осознав, что я спал в этой квартире не один раз. Как я мог находиться в этом ужасе? Почему не ощущал тревоги? Квартира не давала, понял я. Ее устраивал тот факт, что я жил в ней. Она, скорее всего, хотела этого. Или не сама квартира, а нечто, живущее в ней. И теперь это нечто недовольно, что я не пришел спать, как обычно.

Мне стало жаль Нину. Я даже представить не мог, каково приходилось ей жить в этом кошмаре.

Утром я побоялся заходить в чертово жилище. Решил выйти на улицу и заглянуть в окно. Занавески покойной я снял, так что ничего не должно было мешать. Схватился за подоконник, подтянулся и посмотрел сквозь стекло.

Мои вещи были разбросаны. Книжки лежали где попало, из некоторых вырваны страницы. На полу валялся чайник с кухни. Какой-то стакан разбит вдребезги.

А на моей раскладушке кто-то спит. Некто или нечто лежит, с головой накрывшись одеялом. Последнее мерно приподнимается и опускается в такт медленному дыханию.

Следующие три дня в страшную квартиру я не заходил. Покупатели тоже не объявлялись. И чувствовал я себя ужасно. Меня дикой силой тянуло в пугающее место. Опять не спалось, товарищи по работе участливо спрашивали, не болен ли я. Должно быть, выглядел я плохо.

Я не выдержал. Просто открыл дверь и вошел туда. Знакомое чувство покоя заполнило мою больную душу. Я ощущал настоящую эйфорию.

С тех пор, я живу здесь. В этой квартире. Даже вещи многие перенес. Стук по ночам часто беспокоит, но я знаю, что если уйду — мне будет хуже.

* * *

Андрей достал очередную сигарету и затянулся. Он отвернулся от меня в сторону окна и молчал. Я собирался с мыслями.

— Слушай, Андрей, — тишину нарушил мой голос. — То, что ты мне рассказал сейчас — это очень странно и все такое... Я не знаю, что сказать.

— Да неважно это уже. Мне просто нужно было выговориться. Я же никому об этом не говорил, — Андрей сел за стол и внимательно посмотрел на меня. — Знаешь что? А ведь покупателей так и не было до тебя. Да и ты то не сам ко мне обратился, а я сделал предложение.

— Я пока не отказываюсь, но мне просто надо подумать. Может, зайду через пару дней? — я пожал руку другу и встал.

Вернее, хотел встать. У меня резко поплыло в голове, зрение затуманилось и я упал на колени.

— Анд-дрей, ч-что зза чрт? — язык мой еле шевелился во рту.

— Помнишь, я вначале сказал, что у тебя будет время на ответ? Так вот — я солгал.

Андрей молча смотрел на меня спокойным взглядом. Затем взял со стола бутылку водки и вылил ее содержимое в раковину.

— Знаешь, что я думаю? — сказал он, выкидывая пустую бутылку в окно. — Эта квартира или то, что здесь обитает, питается людьми. Не в прямом смысле, оно пьет, что ли, нашу энергию, силы или вроде того. Ты видишь же, каким я стал? Такой была и Нина. Этой дряни нужны люди. Нужны жильцы.

Водка. Он отравил водку. Я из последних сил пытался подняться с пола, но конечности меня не слушались. Тогда я медленно пополз к входной двери.

— Да ты не дергайся, — успокаивающе произнес Андрей. — Не выйдет. Полежишь немного без сознания, ничего плохого с тобой не произойдет.

Мой бывший друг присел рядом со мной на корточки.

— Ты меня извини. Не было другого выхода. Я отсюда просто так уйти не могу. Замена нужна. Прости, дружище. Проваляешься с денек, потом сам уже не захочешь уходить отсюда. Я то знаю. Или оно не захочет.

Андрей медленно встал и направился к входной двери. На прощание обернулся, кинул ключи мне под нос.

— Держи. Теперь живешь здесь. Теперь это твоя квартира.

Перед глазами стало темно и я отключился.
♦ одобрила Инна
22 сентября 2016 г.
Первоисточник: mrakopedia.org

Друг рассказывал. Некий мальчик в их городе решил произвести впечатление на друзей и провёл их в парк аттракционов после закрытия. С его стороны всё было спланировано, поэтому, погрузив остальных в беседку колеса обозрения, включил его. Уж не знаю, о чём он думал, но он схватился руками за перекладину снизу беседки, так и поехали. На шум сбежались взрослые, и какой-то мужик не пойми зачем остановил колесо, когда дети были в высшей точке. Пацан сорвался и рухнул с высоты 45-50 метров на бетонную плиту. Когда к нему подбежали, увидели картину: голова на перекорёженном, переломанном где только можно теле, повёрнутая под неестественным углом, с полуулыбкой заявляет что-то вроде: «Фух, пронесло, я думал, всё», — и умер.
♦ одобрил friday13
22 сентября 2016 г.
Было это в начале нулевых, я тогда был школьником, и на лето меня сбагрили к бабушке в деревню. Деревня как деревня, рядом сады и наполовину разрушенное фермерское хозяйство. Ничего примечательного. Мне выделили спальню, а дед с бабкой переместились временно в зал на раскладной диван.

В одну из ночей (я сплю довольно чутко) проснулся оттого, что кто-то вошёл в дом, хлопнув дверью. Сделаю ремарку: двери у нас что в ограде, что в дом не запирались, поскольку нужды в этом не было. Во всей деревне единственными криминальными элементами были пара тихих алкоголиков, так что, несмотря на существование всяких запоров, ими не пользовались. Люди чужие позвонили бы в дверь, а свои, родственники, всегда сами заходили. Тут я начинаю прикидывать, кто из родственников мог завалится среди ночи. Гость меж тем начинает топать сначала на кухню, потом по прихожей в сторону спальни и зала. Я начинаю бояться, поскольку родственник включил бы свет, а не стал бы на ощупь шарахаться, рискуя запнуться о порог и сломать себе шею. Гость доходит до середины коридора, останавливаясь на полпути к залу и спальне, а потом начинает выть. Утробно так завывать, во весь голос. От страха я просто впал в ступор. Мне хотелось заорать и вскочить, но я вообще пошевелиться не мог. Ощущение было как в кошмаре, когда за тобой гонится чудище, а ноги перестают тебя слушать.

Тут и дед с бабкой проснулись. По звукам я понимаю, что там что-то происходит. Наконец, пересиливаю себя, поднимаюсь, выхожу в коридор. Место действия переместилось ко входу, там дед печной кочергой дубасит кого-то, бабка выглядывает из-за его спины, а инфернальная тварь визжит нечеловеческим голосом. В итоге им удаётся её вытолкнуть за дверь, но она ломится обратно. Я наконец подбегаю и включаю свет. В полуоткрытый проём двери заглядывает и упирается какое-то абсолютно дикого вида женщина с сумасшедшим взглядом, словно из фильма про экзорцизм. Дед пытается закрыть дверь, та с невероятной силой пытается влезть. Всё это сопровождается безумным рёвом гостьи. В конце концов бабка не придумала ничего лучше, чем зачерпнуть воды из ведра и плеснуть ей в лицо. Та ретировалась наконец — как-то выскочила на улицу и ушла.

Оказалось, садовики привезли с собой в сад из города сумасшедшую дочь, а та у них сбежала ночью и шаталась по деревне, ломясь ко всем подряд. Вот такие дела. Я заработал себе фобию, а двери с тех пор стали запирать.
♦ одобрил friday13
22 сентября 2016 г.
Лежу в квартире один, вся родня разъехалась. Лежу, значит, слушаю музыку да с девушкой переписываюсь. И тут как молнией ударило. Ног не чувствую и смеяться начинаю. Тихо и задыхаясь. И пишу девушке одно и то же сообщение: «Помоги». И все. Раз двадцать написал, тем временем отнялась левая рука и нижняя половина живота. Не на шутку охренел, но смеяться продолжил. Страшно, пишу ей дальше, опять же: «Помоги». И слезы из глаз текут. Напротив кровати стоит зеркальный шкафчик с бокалами, сдуру туда глянул — а там мое отражение с широко раскрытым ртом и глазами навыкат. Испугался еще сильнее, отнялось все, кроме правой руки — ею в панике по нетбуку стучу: «Помоги». Девушка отвечает что-то, а я пишу и пишу. В итоге расхохотался в голос, упал с кровати и уснул с рукой на клавиатуре. С утра посмотрел — там какая-то бессвязная мешанина из букв. С тех пор иногда немеют разные части тела, смеюсь пореже.
♦ одобрил friday13